Два влюбленных ангела

Воздух, наполненный ночной свежестью и ароматом луговых трав из ближайшего парка, проникал в нос, пытаясь отрезвить сознание. Звёзды горели яркими огоньками в небе, но их было не видно из-за слёз, застилающих глаза. Шум из круглосуточных забегаловок неприятно бил по ушам, вызывая желание бежать как можно дальше от них. Но Хван Хенджин не стал убегать. Высокий парень шёл медленно, не обращая внимания на людей, которые обгоняли его и смотрели как на сумасшедшего. Он и был сумасшедшим. После всего, что произошло, очень сложно оставаться в своём уме. Длинные тёмные волосы спутал ветер, губы потрескались и кровили, а правую руку неприятно холодила полупустая бутылка соджу, до этого стоящая в холодильнике. Из неё Хенджин время от времени делал глотки, пытаясь залить дыру внутри себя. Но не выходило. Конечно, не выходило. Эта дыра была скорее бездонным колодцем, который никогда не будет заполнен. Слёзы предательски скатывались по щекам, высыхая стягивающими кожу дорожками. Джин свободной рукой смахнул несколько из них и посмотрел в сторону красного шатра очередной забегаловки.  Вот за тем столом, который был ближе всего к центру и за которым сейчас расположилась компания друзей, каждый вторник вечером на протяжении пяти лет сидели они с Феликсом и наслаждались едой тётушки Сонми. Она всегда в этот день оставляла для них лучшее мясо и припасала пару бутылочек соджу. Парни проводили в едальне несколько часов, говорили обо всём на свете за выпивкой и кормили друг друга вкусной едой. Это была их традиция. — Хён, давай заведём собачку? — в один из таких вечеров, надув нижнюю губку и сделав большие умоляющие глаза, канючил младший.  Его светлые волосы держал ободок, чтобы они не мешали смотреть вокруг, а всё лицо и даже ушки были покрыты веснушками.  — Ликси, солнышко, ну какую собачку? — Джин закатил глаза, слыша эту фразу уже в миллионный раз.  — Маленькую, вон как ту, — и парень указал своей ручкой на бегущего шпица со смешно высунутым язычком, которого вела на поводке хозяйка.  — Послушай, мы так редко бываем дома. Я весь день на работе, ты учишься, а потом уходишь на подработку. Даже нам двоим тяжело встретиться. Представь, как бедная собачка всё время будет одна. Тебе её не жалко?  Феликс сидел, задумавшись и понимая, что старший прав: — Тогда, давай заведём котика? — не сдавался младший.  Хван сказал свой ответ одними губами, но услышать его Джин уже не смог. За столом снова появилась весело смеющаяся компания. — Простите, пожалуйста, — девушка, выходящая из круглосуточного магазина, врезалась в парня, вырывая его из воспоминаний. Хенджин остановился, пытаясь прийти в себя, вновь делая глоток алкоголя.  — С вами всё хорошо? — девушка не уходила, волнуясь за состояние Джина и оглядывая его с ног до головы.  — Со мной уже давно всё не хорошо, - еле размыкая губы, произнёс парень и бросил взгляд на магазин. Он увидел, будто смотрел фильм, как Феликс, открывая двери магазинчика, выходит на улицу, задорно смеясь и поедая мороженное. Затем оглядывается за спину, придерживает дверь и выпускает загруженного пакетами Хенджина. — Эй, зачем мы столько понабрали? Тут снеков и закусок больше, чем чего-то по-настоящему съестного и питательного, — немного бурча, но всё равно улыбаясь любимому, сказал Джин. — У тебя живот будет болеть.  — Не ворчи, Джинни. Ты же знаешь, как я всё это люблю, — обворожительно улыбнулся Феликс. Его улыбка заставляла сердце Хвана бешено биться в груди, не давая возможности мыслить здраво и возражать его словам. — Какой же ты непослушный ребенок, — выдохнул он. — Сейчас догоню и накажу. Феликс с громким визгом и заливистым смехом отпрыгнул от Джина, а потом побежал, растворяясь по дороге, словно туман. Каждый шаг Хвану давался всё сложнее и сложнее, крепкий напиток здорово бил в голову, а все эти болезненные воспоминания мешали здраво мыслить. Он уже ровно год в таком состоянии. Не знает, что происходит в мире, не видит смысла в жизни, не понимает, зачем живёт. Каждый его день похож на другой после потери Феликса. Он уволился с работы, пропил все свои сбережения и превратился в мрачную тень, не знающую света. — Врача! Вызовите врача! Скорее, ему плохо! — донёсся крик с другой стороны улицы. Парень лениво повернул голову к яркой витрине, возле которой на тротуаре лежал пожилой мужчина, а над ним плакала его жена. Дверь открылась и выбежал молодой человек в медицинском халате, параллельно набирая номер скорой. В голове зазвучали обрывки собственного голоса: — Ликси, скажи ещё раз, что болит. Я бегу за лекарствами. Парень подбежал к аптеке и распахнул дверь, пытаясь отдышаться. Тихий и слабый голос на той стороне трубки прошептал: — Хён, я не могу сбить температуру. Она уже почти под 40. Горло просто разрывается, даже больно дышать. И голова. Кажется, сейчас взорвётся. — Я понял, любимый, скоро буду! Держись! — сказал Хван напоследок, кладя трубку и глядя на фармацевта. — Здравствуйте! У парня температура почти 40 и не сбивается, горло сильно болит и голова тоже.  — Это может быть ангина, вам обязательно нужно показать его врачу. Вот жаропонижающее и сильный обезболивающий спрей для горла. Голова пройдёт, как только спадёт температура. Хенджин заплатил и выбежал из аптеки, не сбавляя скорость до самого дома. У Феликса действительно была ангина, это подтвердил врач. Парню было тяжело заботиться о себе, его мучала большая слабость, поэтому старший ухаживал за ним день и ночь, взяв отгулы на работе. Но всё это было в прошлом, а вот звуки сирены скорой и её мигалки были в настоящем. Они заставили Хвана несколько раз моргнуть и пойти дальше, не дожидаясь финала истории. — Эй, Джинни, это ты? — голос из фруктовой лавочки заставил дёрнуться. Хозяйка уже уносила свой товар с прилавка, готовясь к закрытию, но увидев знакомое лицо, остановилась. — Тётушка Юна... — еле разжимая обветренные губы, сказал Хван. — Джинни, тебя так давно не было! После того случая... — и она замолчала, видя, как глаза парня наполняются слезами, а губы начинают мелко дрожать. — Ты исхудал, да и, кажется, много пьёшь. Возьми яблочко! Тебе необходимо что-то полезное. Женщина взяла с прилавка самое красное и красивое яблоко, такое, как любил Феликс, вкладывая его в руку Хенджина. Парень лишь молча повернулся и пошёл дальше. А женщина не стала обижаться на его поведение, она всё понимала. Джин взглянул на фрукт в руке, понюхал и откусил кусочек, закрывая глаза.  На внутренней стороне век сразу всплыл образ миниатюрного парня с белыми волосами, россыпью веснушек, счастливыми глазами и яркой широкой улыбкой. Он долго смотрел на такое же большое и красное яблоко, а потом сказал: — Хён, оно будто из сказки! Именно таким Злая Королева отравила Белоснежку. Он откусил большой кусок, капая стекающим по подбородку яблочным соком на пол. — Маленькая хрюшка, — с улыбкой умиления сказал старший, вытирая рот любимого.  — У тётушки Юны как всегда самые лучшие фрукты! Столько лет берём, а ни одного не вкусного не попалось. Поразительно! — еле жуя и немного плюясь, пробурчал Феликс.  Хенджин заливисто засмеялся, глядя на такого неуклюжего, но очень милого младшего.  — Что? — Ликс перестал жевать и посмотрел на Хвана большими удивлёнными глазами.  — Я люблю тебя, — Джин нежно поцеловал Феликса в лоб, выражая этим жестом всю заботу и нежность, на какую был способен.  Фрукт кончился, оставаясь маленьким огрызком в руке Хвана, который он просто бросил по дороге. Это было самое вкусное яблоко в его жизни. Феликсу бы оно точно понравилось. Хенджин брел по улочкам, где они ходили вместе с младшим, наслаждаясь каждой минутой своей жизни. Вон в том парке, например, они впервые поцеловались: — Хён, это значит, что я тебе нравлюсь? — с круглыми глазами пролепетал Ликс. — Нет, глупенький, я люблю тебя! И Хван вновь наклонился к Феликсу, уже более уверенно обхватывая его верхнюю губу своими и нежно посасывая, прижимая самого парня к себе как можно крепче, будто боялся, что тот исчезнет. Этот поцелуй был без всяких пошлостей, без лишней возни языками. Только мягкие касания губами с лёгким придыханием. Но Джину было достаточно и этого, чтобы потерять голову окончательно. Хрупкий невинный паренёк отчаянно цеплялся за плечи старшего, пытаясь продлить удовольствие от прикосновений, но Хенджин не хотел спешить. — Теперь мы встречаемся, да? — тихонечко и немного дрожа от возбуждения, спросил Феликс. — Да, — улыбнулся ему Хван. — НЕЕЕЕЕТ! — тишину парка пронзил душераздирающий вопль парня, сопровождаемый звоном бьющегося стекла об асфальт. — Сука, я не могу так больше! Каждая улица, каждый ларёк, всё, блять, напоминает о тебе! Я не могу жить без тебя, ты понял? Я правда больше не могу! Он медленно осел на асфальт, хватаясь за голову и сотрясаясь от нового приступа слёз и истерики. Сколько он так сидел, никто не знает. Может пару минут, а может пару часов. — Молодой человек, вам нужна помощь? — Хван услышал мужской голос и поднял голову. — Убейте меня! — сказал он прохожему, который сразу же шарахнулся в сторону. — Застрелите или пырните ножом, но убейте. Я не могу так больше жить. — Псих! — и мужчина убежал, больше не глядя на сидящего на земле Хенджина. — Да, псих. Хван поднялся и поплёлся дальше в сторону дома, где они жили когда-то вместе с Феликсом. Прошёл год, а он так и не расторгнул договор аренды, не отдал ключ и не вывез те вещи, что были в квартире. Он хотел вернуться ещё хоть раз туда, где всё осталось как прежде. И вернулся. Хенджин поднялся на свой этаж, ввёл код на дверном замке и вошёл в тёмную холодную квартиру, которая будто бы застыла во времени. Парень не стал разуваться, какой в этом смысл? Он пошёл в гостиную и плюхнулся на диван, на котором они каждый вечер сидели и смотрели с любимым телевизор, поедая гору снеков. А потом они шли в спальню. И почти всегда, чтобы наслаждаться друг другом. В полной тишине Хенджин услышал громкий стон. Он был такой реальный, что казалось Феликс действительно сейчас был в той комнате. Джин быстро нашёл нужную дверь. Он мог найти её в кромешной темноте и с закрытыми глазами, как угодно. Парень открыл дверь. Конечно же пусто. По-другому и быть не может. Но Хван услышал ещё один стон, моргнул и обомлел.  На кровати лежал голый Феликс, прикасаясь к своему возбуждению и пожирая глазами старшего. — Хён, ну же, потрогай меня, — словно на самом деле сказал Феликс. Джин вспомнил этот момент. Всё происходило три года назад на их годовщину. Хенджин пришёл домой с работы, в квартире было темно и тихо, лишь редкие стоны наслаждения доносились из их спальни. Старший осторожно открыл дверь и увидел на кровати Феликса, с покрасневшими от возбуждения щеками. Он извивался на простыни, медленно водя рукой по твёрдо стоящему члену, а пальцами другой руки скручивал один из возбуждённых сосков. Между его ягодиц можно было заметить розовый вибратор, а на подушке рядом лежал тюбик лубриканта. Феликс готовил себя для Джина. — Хён, ну же, потрогай меня, — глядя в глаза старшего и задыхаясь от ощущений, почти простонал младший. Хенджин не выдержал. На ходу скидывая свои вещи, он запрыгнул на кровать, нависая над парнем. — Ты такой развратный, малыш, — прорычал он, схватив одной рукой Ликса за подбородок, а другой нащупав жужжащий вибратор. Розовая игрушка полностью вышла из растянутой дырочки, а потом вновь резко вошла, заставляя Феликса прогнуться и зажмурить глаза с громким стоном. — Это твой для меня подарок? — прошептал Хван на покрасневшее ушко младшего, а затем лизнул его кончиком языка, заставляя Феликса хныкать. — Да, любимый. Я подумал, ты будешь рад, — обхватывая шею старшего руками и приближаясь к губам, шепнул он. — И ты был прав. Поцелуй был пылкий, совсем не такой, как в том парке. Их губы наталкивались друг на друга, зубы кусали их в кровь, а языки сплетались в узел. Феликс громко стонал, но каждый звук пропадал и растворялся в этом поцелуе. Вибратор входил и выходил из парня всё быстрее и быстрее. Его тело извивалось на постели, словно ящерка. Младший чувствовал, что был на пределе, и Хван тоже понимал это. Резким движением он полностью вытащил игрушку из пульсирующей дырочки и кинул её в сторону, хватая смазку и выливая на свой член. Секунды хватило на то, чтобы войти в Феликса на всю длину, заставляя его на время перестать дышать.  Хенджин обнял любимого, полностью ложась на него и не давая возможности увернуться. Он начал двигаться, плавно и размеренно, но с каждой секундой увеличивая темп. Феликс скулил, хватаясь пальцами за оголённые участки тела Джина, до которых мог дотянуться. Старшему хватило бы ещё пары движений, чтобы кончить, но он не хотел останавливаться так быстро. Парень замер, а затем резко поменял себя и любимого местами. Теперь Ликс сидел верхом на Хване и нежно двигал бедрами, запрокидывая голову и наслаждаясь возбуждением старшего, которое время от времени задевало простату, вызывая разряд удовольствия. Хенджин поднял руки и ласково гладил тело Феликса, пальцами проходясь по твёрдым и чувствительным соскам, обводя контур каждой мышцы, вызывая волну мурашек по всему телу. Стоны удовольствия разлетались по всей тёмной квартире и явно мешали соседям отдыхать, но парням было всё равно. Этот день, эта ночь были праздником их любви. И они любили друг друга. Любили физически и любили духовно. Они стали одним целым в своём удовольствии и чувствах, испытывая трепет и нежность друг к другу. — Хён, помоги... Я устал, — Феликс лёг на любимого, утыкаясь ему в шею и вдыхая запах родного тела. Хенджин обхватил руками ягодицы парня, немного приподнимая, и, не желая больше тянуть, начал быстрые движения бёдрами, буквально вытрахивая оргазм из младшего. Феликс скулил куда-то между плечом и шеей старшего, его переполняли ощущения. Хван обвил руками талию младшего, каждый раз входя в него как можно глубже. Хватило ещё пары движений, чтобы замереть глубоко внутри Ликса и получить один из самых ярких оргазмов в жизни, кончая внутрь. Феликс не заставил себя ждать. Почувствовав, как тёплая сперма любимого наполняет его, а сам старший со стоном замирает, прижав хрупкое тело как можно сильнее, младший поднял голову с громким криком наслаждения и излился между их тел. Влюблённые пролежали так несколько минут, приходя в себя, после чего Хенджин шёпотом произнёс на маленькое ушко, покрытое веснушками: — Я люблю тебя больше своей жизни, Ликси. — Я буду любить тебя и после смерти, Джинни. — И после смерти... — вспомнил теперь эти слова Хван, сидя на полу перед кроватью и стараясь сморгнуть наваждение. Парень поднялся на ноги и медленно пошёл в сторону выхода из квартиры, зная, что хочет сделать. Закрывая за собой дверь, он оставил всё так, как было в тот день, когда замок заперся за ними двумя в последний раз. Как тогда, когда Хенджин ушёл на работу, а младший пошёл в магазин и больше не вернулся. Джин вышел из здания, и, повторяя путь Феликса тем страшным вечером, свернул на право и пошёл по узкой дорожке. Он вышел к заброшенному зданию, которое стояло здесь ещё задолго до того, как влюблённые переехали в эту квартиру. Почему его до сих пор не снесли, никто не знает.  Хенджин делал медленные шаги внутрь заброшенного дома, отчетливо видя, как год назад по этому же пути хрупкое тело Феликса волочил какой-то человек в маске.  Мужчина затащил почти бездыханного младшего внутрь и бросил на пол, полный осколков, камней и мусора. Хенджин продолжил свой путь, почти не моргая. Человек в маске склонился над Феликсом и произнёс: — Ты такой сладкий мальчик. Мы с тобой весело поиграем. Хван остановился, глядя в ту точку, где год назад произошло страшное. Мужчина из воспоминаний продолжил свои действия. Он сорвал всю одежду с хрупкого тела и набросился на него, словно зверь, не питавшийся годами. Он насиловал парня, который всё ещё не пришёл в себя на протяжении долгого времени. Он входил и выходил из него, несколько раз брызгая спермой на голую кожу, открывал его рот и входил в него до упора.  Бледный Хенджин отошёл от места, чтобы у ближайшей бетонной колонны найти пистолет, который он же и принёс сюда пару дней назад. А сознание Феликса в конце концов восстановилось, и, придя в себя, парень стал кричать и вырываться. Он бил мужчину кулаками, царапал его лицо и спину, кусался. Он пытался ползти, раздирая себе тело осколками. Ликс плакал: — Нет! Не делай этого! Джинни, помоги! Джинни! Он звал любимого, хоть и понимал, что он не придет. В конце концов, младший заметил свой телефон. Дотянуться до него не получалось, но Феликс хорошо видел включённую на нём камеру.  За пару минут до того, как его схватили, младший снимал видео для своего любимого. Он рассказывал, что в парке зацвели белые розы и что они символизируют вечную любовь. Феликс убрал телефон в карман, забыв нажать на завершение съемки, залюбовавшись цветами. И сейчас всё, что с ним происходит, будет записано и сохранено. Каждый, кто найдёт телефон, сможет узнать, что случилось этой ночью с Феликсом.  Мужчина, решив, что он вдоволь насладился содеянным, кончил прямо внутрь рыдающего парня. Насильник вышел из него и начал вставать, чтобы как можно быстрее уйти и оставить парня умирать или быть найденным. Собрав все остатки мужества и решительности, младший схватился за маску, срывая. Он увидел его лицо, а ещё его увидела камера. Хенджин узнал, что произошло тем вечером, увидев запись на телефоне. А сейчас так ярко мог представить всё, что пережил его любимый дальше. Мужчина был в ярости, он выхватил пистолет из своей куртки и направил на дрожащего Феликса: — Вот и всё, шлюшка, это твой конец! Думал оставить тебя тут на произвол судьбы, но ты сам сделал свой выбор.  Взвёл курок, нажал на спуск и выпустил пулю прямо в сердце парня, сразу же убегая из здания, так и не заметя телефон, на котором всё ещё шла запись. Здание сотряс ещё один выстрел. Хенджин лежал ровно в том месте, где год назад было найдено холодное тело его любимого в огромной луже крови. Сердце старшего также пробила пуля, которую он же и выпустил в себя.  Всё ещё находясь в сознание после выстрела, Феликс понимал, что счёт его жизни был на секунды, даже не минуты. Кровь растекалась под ним, пачкая пол и впитываясь в бетон, оставляя след, который никогда не исчезнет. Он собрал все силы и повернул голову к телефону, чтобы как можно громче сказать последние слова в своей жизни.  Слёзы бежали из глаз Хенджина, не переставая. Кровь текла из пробитой груди парня, смешивая ДНК двух влюблённых и навсегда впитываясь в бетонную плиту. Он понимал, что скоро всё закончится. Все муки и страдания, всё горе, которое переполняло его этот год после убийства Феликса. Он знал, что они встретятся вновь совсем скоро. — Джинни, я буду любить тебя и после смерти..., — в последний раз прозвучал голос Феликса перед тем, как затихнуть навсегда. — Я иду к тебе, моя любовь. Встреть меня с улыбкой на лице. Глаза Хенджина закрылись, роняя последнюю в жизни слезу и отправляя душу туда, где его ждал Феликс, чтобы теперь стать счастливыми навечно.

Эпилог.

Заброшенный дом стоял в этом районе уже десять лет. За это время он успел побывать притоном для наркоманов, домом для бедняков и местом встречи влюблённых. Но видели его разрушенные стены и одну историю влюблённых, которую до сих пор передают из уст в уста. Одной тихой летней ночью в заброшенный дом пришёл мужчина. Он втащил за собой хрупкого паренька, причинив ему много боли и бросив умирать. Парень совсем не долго оставался в сознании, но страдания его были сильны. И дом страдал вместе с ним. Он впитал в себя всю боль и отчаяние, которые переполняли молодого человека. — Джинни, я буду любить тебя и после смерти..., — тихонько сказал он, после чего жизнь покинула его тело, впитываясь в бетонный пол вместе с кровью. Здание плакало, звало на помощь. Завывание ветра между его полуразрушенных стен было слышно там, куда никогда раньше не долетало. И звук этот был настолько печален, что люди, живущие рядом, грустили вместе с ним, даже не зная о случившемся. Пару дней спустя здание осветил свет сигнальных огней. К нему подъехала полиция. Они нашли израненное тельце, уже давным-давно окоченевшее после смерти. — Пустите! Пустите, блять, меня! Феликс!!! — словно ножом по сердцу, резал голос высокого парня с тёмными волосами, эхом отзываясь в каждом уголочке здания. — Господин Хван, успокойтесь, пожалуйста. Позвольте нам разобраться в деле, — говорил один из полицейских Джину. — Ликси, любовь моя... Феликс... Моё солнышко... Парень перешёл на шёпот, который заставлял покрываться мурашками, и осел на пол, полный осколков, которые оставались и в голой коже умершего паренька. Крик боли и отчаяния, плач утраты и горя был слышен во всём районе, заставляя людей подойти ближе, скорбя вместе с парнем. Но никакие слова утешения не могли помочь господину Хвану. Много раз после этого дом принимал его в гости. Он приходил и смотрел на большое кровавое пятно, плача рядом с ним и разговаривая, будто его любимый слышал все слова. Спустя год господин Хван в который раз пришёл в здание. Но он не стал надолго там задерживаться. Парень отошёл чуть дальше от кровавого пятна и достал из кармана пистолет, кладя его так, чтобы никто не смог найти. Через пару дней дом вздрогнул от очередного выстрела. И вновь он взвыл от боли. Спустя время в тёмном и заброшенном доме нашли тело Хван Хенджина. Приехавшие полицейские нашли в кармане парня записку: "Я целый год жил в мучении. После убийства Феликса на этом самом месте, где сейчас лежит моё тело, весь мир для меня померк. Моя жизнь превратилась в пытку. И нет, время не лечит. Не в этом случае. Феликс был для меня дороже жизни. Нет, он и был моей жизнью. И она закончилась, когда тот ублюдок выстрелил в него. Его выстрел пронзил и меня. Я умер ещё год назад, а сегодня я лишь уничтожил пустую оболочку" Ветер завывал во всех уголках заброшенного дома ещё громче, чем год назад. Дом стал свидетелем этой трагедии, и всё тепло и уют, что ещё оставались в нём, умерли вместе с влюблёнными в эти два жутких вечера.  Чуть позже люди добились, чтобы здание всё же снесли, освобождая его от бремени. А вместо него создали памятное место. Там стоит красивый памятник, где двое влюблённых ангелов по имени Хван Хенджин и Ли Феликс стремятся ввысь, ярко улыбаясь и обнимая друг друга. И каждый день сотни людей рассказывают их историю, оставляя возле него белые розы, как символ вечной любви.