Сбежав из-под венца

— Звали меня, матушка? — вопрос остался без ответа.       Принцесса осторожно ступила на каменную плитку, прикрыв за собой массивную дубовую дверь. Ребекка сидела за письменным столом, склонив голову, и что-то внимательно читала. Во второй руке она держала перо со стекающими на пустой лист бумаги чернилами, как будто собиралась написать ответ. Вики приподняла длинную белоснежную юбку, вечно путающуюся под ногами, и подошла поближе к матери. Та даже не подняла головы, только сухо произнесла: — Дела в королевстве с каждым днём становятся всё хуже, — губы Королевы сжались в тонкую полоску, брови сдвинулись к переносице, а на лбу выступили глубокие морщины, выдав её негодование с головой, — Наш народ голодает. На площади снова произошло восстание. Эрагон и другие, конечно, смогли подавить его, но кто знает, сколько ещё они продержатся? Нам нужно что-то делать.       Тело юной правительницы непроизвольно сжалось. В свои семнадцать девушка была чересчур сердобольной и близкой к народу, в отличие от своей матери. Бывало, что она тайно сбегала из дворца и раздавала простым гражданам, особенно ребятишкам, заморские сладости и фрукты, что привозили ко двору послы и гости из других королевств.       Люди любили и благотворили свою принцессу, но сейчас, когда дела Королевства пошли под откос и твоя семья голодает - сложно оставаться в стороне. Вики это прекрасно понимала и не осуждала свой народ за это, так почему в груди больно щемило сердце?        Может проблема была совсем не в этом? Ведь Ребекка редко оповещала свою дочь о чём-либо касаемо их государства, предпочитала сама решать все вопросы и не принимала никакой помощи и советов. Королева была жёсткой, мудрой и довольно своенравной - именно этим она и добилась признания со стороны высшей знати и других правителей. Мнение поданых на этот счёт разделились: пока одни ненавидели и боялись её, другие почитали и боготворили. Путь этой женщины был вымощен из боли, слёз и крови дорогих людей. Уокер старшая заплатила слишком высокую цену для того, чтобы сдаться. И Вики понимала это: какое бы решение не подкинула её матери судьба, Ребекка вцепиться в него мёртвой хваткой, лишь бы это спасло их Королевство. Внутреннее чувство шептало принцессе, что женщина неспроста позвала её. — Да, я слышала о восстании в южной стороне, и это ужасно, матушка... — на лице юной наследницы отразилось искреннее сожаление. Немного помолчав, словно решаясь, девушка тяжело вздохнула и спросила, — У вас уже есть предположение как нам разобраться с этой проблемой, верно? И раз я здесь, то могу чем-то помочь в её решении. Но признаюсь вам, матушка, я даже не представляю... — Ох, Вики... — Ребекка вымученно улыбнулась, подойдя к дочери и взяв ту за руки, — Ты права, ты и представить не можешь как сильно выручишь своё Королевство и его народ. Моя милая, ты наша последняя надежда.       От слов матери всё внутри скрутило до боли, предчувствуя какой-то подвох. Раньше женщина никогда не называла её ласково и даже не позволяла себе лишнего прикосновения, а сейчас... Чёрт возьми, неужели принцессе придётся принести в себя жертву самому Богу? — Я сделаю всё, что смогу, матушка... — в глазах Вики полная решимость. Что бы не предложила Королева - она поможет. Только ради своего народа. — Ты должна выйти замуж за Дино, сына герцога Евангельского.       В покоях повисла гнетущая тишина. Что матушка только что произнесла? Кажется, принцессе это послышалось. Но по серьезному лицу и ледяному взгляду Ребекки она поняла, что всё-таки нет... Чёрт, лучше бы её принесли в жертву, закололи прямо на алтаре, чем... Постойте, разве ей не предлагают сейчас совершить то же самое? Пожертвовать государству самое дорогое, что у неё есть - свои любовь, судьбу и право выбора - на благо людям или же отдать собственное тело на растерзание жрецам? Если из двух зол выбирают меньшее, то Вики готова воткнуть клинок себе в грудь самостоятельно.        На лице юной правительницы отобразилось немое удивление, дышать стало трудно, будто кости раздробили кувалдой. Пальцы непроизвольно сжали материнские ладони, а затем, не отрывая взгляда от Королевы, Уокер сделала пару шагов назад. В глазах удивление сменилось недовольством. — Я понимаю, ты растеряна. Но, Вики, у Фенцио самое большое состояние в нашем Королевстве, и он согласился помочь нам только с одним условием... — Если вы продадите ему меня, верно? — голубые глаза злобно блеснули, ладони сжались в кулаки, и девушка прошипела следующие слова, — Прошу простить, матушка, не так выразилась. Если вы подложите меня под его сына. — Не смей говорить со мной в подобном тоне! Брак по расчёту ещё не самое худшее решение, моя милая! — Неужели? На что ещё вы готовы пойти, Ваше Величество? — сложив руки на груди, с иронией спросила принцесса, не сводя взгляда с матери.       Вопрос остался без ответа. В принципе, Виктория всё поняла и без него. Светлый образ матери, что девушка хранила с детства, рассыпался, открыв уродливую правду. Перед ней была не её милая и заботливая мама, а расчётливая и равнодушная королева.       Ребекка молча сверлила дочь взглядом, с легким прищуром, словно притаившийся хищник. Надеялась, что дочь утихомирит своё юношеское бунтарство и послушается её. Но вот прошло пять секунд, десять, минута, а Уокер младшая так и не двинулась с места, ни сказала ни слова, лишь продолжала осуждающе смотреть матери в глаза. Королева не выдержала и закричала: — Хватит! Своим упрямством ты ничего не изменишь, всё давно уже решено! — "И без меня..." — с досадой подумала Вики, а затем, ничего не ответив, развернулась и быстрым шагом покинула кабинет.       Стук её каблуков эхом разнесся по замку, знаменуя... Не поражение, нет. Временное отступление, после которого последует сокрушительный удар.       И принцесса обязательно его нанесет, просто... не сейчас.