let's go get drunk

*** Скрип подошвы по покрытию пола, при каждом усердном движении, связанном с ногами, остро проезжал по ушам. Юнхо прогнал сольную программу в последний раз, хотя обещал себе это еще на предыдущих двух. Конкретный момент снова и снова шел в разрез с ожидаемым результатом, хотя ему прекрасно было известно, что усталость во всем теле не позволит ему взять планку выше, чем ему бы хотелось занять, в особенности когда это был конец тяжелого дня — последний день их тура. Они успешно закрыли его, вернулись в Корею, и были свободны для восстановления — он был рад этому, но иногда он справлялся со скапливающимися на подкорке мыслями через их подавление, а такие вещи рано или поздно становились взаимозависимыми. Но Юнхо не мог сказать, что ему было плохо или что-то гложило его на постоянной основе, он просто считал заманчивым найти свое время на подумать, разгрузить и расставить по местам, и тренировка как никогда помогала ему с этим. Блондин привалился к противоположной от зеркала стене, глядя как в его отражении тяжело вздымается грудь, и он прерывисто дышит. По лбу скатывались бисеринки пота, Юнхо вытер их ладонями и прилизал пальцами волосы назад. Ему нравилась эта усталость, она растекалась по телу и не заставляла его мозг хотеть отрубиться на ближайшей скамейке. Его личное расписание по некоторым обстоятельствам пришлось смещать по всей продолжительности текущих ивентов, и даже то, что на финальный день — окончание тура, выпадала его тренировка, он совершенно не рассматривал, как проблему. У него, впрочем, был выбор, принять на себя должное именно сейчас, как он и сделал, или же вынести это на завтра, но он не был уверен, что завтра его хотя бы будут держать ноги. Ответ показался ему очевидным и без долгих раздумий. Поэтому сейчас он поднялся, чтобы пойти в душ и переодеться. *** Многие, возможно другие группы, предпочли бы ознаменовать завершение цепочки концертов и мероприятий между ними чем-то грандиозным, но у этих ребят отношение ко всему было значительно проще. Они все закрылись дома, в общежитии, и давно были не на добрую голову пьяны. Юнхо обнаружил эту картину войдя в их общую гостиную, омрачненную приглушенным светом. Сан и Хонджун смотрели какую-то спортивную телепередачу, расположившись в разных концах одного и того же дивана. Уён, Чонхо, Сонхва и Ёсан окружали стол, устланный полупустыми банками и бутылками соджу, и перекидывались в уно. Юнхо подобрался к ним в тот момент, когда Ёсан вышел из игры, с довольной улыбкой отодвигаясь от столешницы, на которой пестрела его крайняя карта. Сонхва одобрительно ему улыбнулся — не играл. Двое оставшихся были сосредоточены больше, чем того требовала незатейливая игра. Юнхо положил ладонь на плечо младшему, обращая на себя внимание. — Доставай. — Ты правда хочешь увидеть то, о чем я сейчас подумал? — Чонхо не повернулся. — Мы же договаривались. Я знаю, он у тебя должен быть. — Конечно. Мы же все здесь парни, но это вовсе не означает... — Чхве Чонхо, отдай мне мой соджу. Что-то раздумывая, Чонхо разглядывал свои карты, выбросил несколько, а следом согнулся, ныряя рукой под стол. Перед теряющим всякую веру в людей лицом Юнхо возникло две бутылки, звонко перестукнувшихся в руках младшего. — Как жаль, правда? — он помахал ими перед ним, — Ох уж эти проблемы большой семьи... — Молчи об этом. — Юнхо зажмурился и на грани разочарованности покачал головой, — Имей уважение. — Я молчу, хён. — младший уткнулся в карты без единой капли эмоций, кажется, они остались на дне пустых бутылок соджу. — Нет бы соблюл иллюзию совести. Сонхва со своего места понимающе улыбнулся и хмыкнул, приобнимая себя за подтянутое к груди колено. Какие они ему хёны, о чем речь? — Давай мы не будем врать друг другу об уважении, не когда мы все в стельку пьяны. Даже, если я постараюсь, это будет выглядеть так же комично, как и твое лицо сейчас. — Твои шутки так остроумны, Чонхо, — по провокационному выбросу Уёна, тот был в однозначном проигрыше, судя по интонации, не впервые, — Цены б тебе не было, если бы они сопровождались ходами. — он нетерпеливо махнул рукой, — Не заставляй меня нервничать. Чонхо вздохнул и выбросил последнюю карту на стол. — Уно. — Да блять! — Уён моет посуду всю неделю. — констатировал Ёсан, растянувшись локтями по столешнице, в следующий момент по ней разлетелась колода карт проигравшего младшего, — Чонхо всю следующую. С вами так приятно иметь дело. Не могли бы мы повысить ставки до денежных? Не дослушивая нецензурщину, проскальзывающую в речи возмущенного Чон Уёна, «да не может быть такого, в седьмой, сука, раз!...», Юнхо направлялся наверх. Он расслышал глухой хлопок по столешнице и сопроводительные вопли сразу нескольких голосов, когда остановился у нужной двери в длинном коридоре. Он тактично постучался, исключая из радиуса слышимости разрывающий тишину бедлам этажом ниже. — Да вроде как не заперто. — донеслось из-за двери, ответ не последовал, да и голос переспрашивать не стал. Комната монотонно издавала за собой стоны плейстейшена. Юнхо постучал точно так же, не усиляя напористости. Он мог делать так вечно, ему по большей части было все равно, чем занимает время Минги, когда он этим временем не делится, но, если Юнхо предлагает, прежде чем отказаться, стоит подумать об этом дважды. Ему не свойственно бегать, он не добрый золотистый ретривер в прямом его смысле. И он не будет играть в Хатико. Он просто перестанет откликаться. — Ну, — прозвучало выше и не терпеливее, — Входите! — Выходите, Сон Минги. — отзеркалил Юнхо, прислоняясь плечом рядом с дверью, — Я уже подал знак об особом приглашении. Попытки могут иссякнуть в отличии от игр, в которые ты рубишься. Некоторое время после его слов между ними залегла тишина, а потом дверь приоткрылась. Коротко стриженная голова Минги высунулась из проема. На его носу висели очки, он приподнял брови, распахивая входную дверь в упор до стены, и сразу складывая руки на груди. — Почему ты не заходишь? — Вдруг ты был голый. — И чтобы я делал, голый, дожидаясь пока ты зайдёшь? — контрастом на невинность, он шмыгнул носом. — Я бы не стал развивать тему и думать об этом. У нас нет выпивки. — коротко отвел глаза и тему Чон, — Чонхо догнался тем, что мы придержали. Спускайся и жди меня внизу. — Может быть, ты всё-таки зайдешь? — он показательно прислонился корпусом к косяку, давая пространства, — Закажем доставку, если на то пошло. Юнхо тщательно окинул взглядом темноту и горящий в ней свет от плазменного экрана, падающий на цветные кресла-мешки на полу. На паузе стоял Mortal Kombat, одиноко ожидающий, пока его затянет за закрытую дверь комнаты и он получит приглушенное удовлетворение от звуков проигрыша Ги. Он сделал шаг. Шаг назад. — Стоит хоть иногда смотреть на мир вне оконной рамы, Сон Минги. — ему хотелось ехидно улыбнуться, но усталость брала свое от эмоциональной активности, — Собирайся. *** Раскидав по местам вещи в своей комнате, расчесавшись и захватив кошелек, Юнхо учтиво показался в полусонной гостиной, прежде чем уйти. — Все, кто не Чхве Чонхо, я слушаю ваши пожелания, иначе мы купим только то, что нужно нам. После того как Чон Уён единолично озвучил общие пожелания, а Ёсан и Сонхва вместо него поблагодарили высокого за добровольничество, Юнхо, прибавляя себе плюсиков в карму, покинул их маленький шумный притон. А на полпути к выходу принял решение положиться на свои желания, а они по правилам кармы не играли. Не в этот раз. *** Кое-что в их взаимоотношениях придавало им особенности и желания узнавать больше. Если Минги ему что-то говорил, он никогда не пропускал это мимо ушей, хотя такое могло показаться по отстраненному выражению лица старшего. Юнхо же точно не как он, не будет стоять и долбиться в уши. Тот стоит и прикуривает, как ни в чем не бывало, в открытую посреди улицы. Вот они айдолы по ту сторону мира. Иногда его следовало бы оттягивать за шкирку за некоторые слова и случаи, сошедшие с его неосторожности. Но Юнхо этого не делал. Он был поставлен в позицию, в которой не ему было судить. Чон скорее будет защищать того, кого выбрал, в том, что‌ он выбрал. У кого-то ведь достаточно наглости или смелости, чтобы делать то, что он делает. Юнхо ли хотел осуждать то, в чем он молчаливо улавливал шарм, к тому же? Минги, вместо растянутой футболки и спортивок, был в светлых карго и на закатанных рукавах рубашке, темно-зеленой. Короткие волосы ловили теплый отсвет фонарного столба. Он выпустил воздух вместе с дымом, отслоняя сигарету от своего лица. — В дневной не успеем. — Юнхо присматривался к розоватым вмятинкам на белой коже переносицы, оставленных от оправы очков, сейчас Минги был в линзах, — Имеет смысл прогуляться до круглосуточного. Но не близко. — Я знаю расположение ближайших круглосуточных в этом городе, Минги. — Ну, если это не напомнило тебе об изнурительной полуторачасовой тренировке, — заметил Ги, пожимая плечами и стряхивая пепел щелчком, — то мы можем идти. Качественно упакованное внимание заставило Юнхо скрывать на своем лице маленькую улыбку, он старался оставаться серьезным хёном. Зачем-то. — Это не было твоим последним шансом остаться дома. — Юнхо оттянул толстовку с молнией и сложил руки на груди, в ответ на задувающий легкий ветер. — Само собой. — Юнхо неотрывно наблюдал за ним, когда он улыбнулся ему, — Это было твоим. Юнхо понимал, что это значит. И чувствовал себя меньше Минги, а это было не так ни в каком из известных ему смыслов. Юнхо мог сказать, что тому нравилось потакать ему, следовать за ним, посмеиваясь, что он не попросит этого прямо. Юнхо не знал, хотел ли Сон на самом деле этого, или дело было в том, что он не хотел сопротивляться ему. Но, наверное, он знал, что это две стороны одной и той же медали. И этого становилось достаточно. Парни шли по дороге хорошо освещаемой безлюдной улицы, когда Юнхо принял из рук Минги сигарету. Зажал ее между пальцев и неторопливо затянулся, почти сразу освобождая в легких место для едкого никотина. Минги без вопросов зажал в уголке губ новую, поджигая кончик. Кто бы узнал, обоих бы повозили рожами по асфальту. Юнхо коротко улыбнулся мыслям. Ему симпатизировала их общая маленькая шалость. Им было нельзя, но иногда двое держали тайну лучше одного. — Никотин увеселяет? — Стабилизирует внутреннее чувство юмора. — незатейливо бросил Юнхо, не отнимая взгляд с тлеющего кончика сигареты, — Я бы умер, если бы в свое время не научился развлекать себя самостоятельно, знаешь. Не было никакого подтекста. Это были просто слова. Которые сейчас только вырвались, а потом он стал думать, что значили. Так иногда приходилось у людей, которое уже отпустили то, что давно надо было, и как он жили спокойно. По настоящему свободно для нового шага. — То, о чем человек чаще всего не говорит, именно то, что его сильнее всего беспокоит. Я всегда здесь, чтобы вникнуть, если хочешь. — Я сейчас расчувствуюсь, принцесса. Ты слишком высокого мнения обо мне или о том, что происходит в моей голове. — Ты не можешь так говорить, Юю. — Юнхо же не согласился, но они и не спорили, о том, как лучше всего ему поступать, точно также, как и том, почему Минги склонен к нарушению особых пунктов, — Докуривай эту дрянь, я хочу купить другие. — Ох, я уверен, дело только в том, что закончились прошлые, а не в том, что это дрянь. — он лукаво взглянул на него за весь разговор, — Разница в цене или запахе не имеет никакого значения. — Тогда я нацелен найти что-нибудь, что тебе понравится больше, чем ругаться о вреде того, что ты со мной разделяешь. — Результат один. Мы убьем свои легкие. Но, если бы меня что-то не устраивало, я бы сказал. Они направлялись вдоль ночной дороги, по дворовой проезжей части. Минги в развалку, а Юнхо просто рядом. Полушутливо перекидываясь фразами, обсуждением завершенного тура и обретением некоторой свободы, они миновали автоматические двери круглосуточного гипермаркета, перед входом закинув на прицеливание выкуренные бычки в урну. Юнхо не попал. Они остановились в крупном отделе со спиртным. Глаза Юнхо разбегались, он рассматривал одну этикетку за другой, хотя вообще-то прекрасно помнил, что они оба предпочитают. Он всучил пару бутылок бездействующему Минги. — Думаешь, сквозь меня будет видно ценник на соджу? — поинтересовался он, выпрямляясь и поднимая на него глаза, — Я взял тебя с собой не в качестве тележки. — Как я по-твоему выступил сегодня, Юю? — спросил он без всякого перехода. — Как и всегда. — Юнхо выдохнул, это слабое определение для того, кто ждет и для того, кого поставили в жюри, к тому же он был не в состоянии оценивать это... ну, объективно, — Хочешь услышать очевидное? Это было действительно горячо. И ты опять сделал эту свою штуку... — Ту, что вызывает гей панику у Уёна? — Юнхо предпочел бы не видеть, как он повел бровями. — Уёна? Ох, ну да, и ее тоже. — ему потребовалось переместить взгляд на выбор из ассортимента, — Ты не нуждаешься в подтверждении. Ты прекрасно знаешь, какой была реакция зала. Это всегда так. — Значит, я действительно хорошо справился. Главное, что Уён был достаточно взволнован. — Я тебе не поверю, если ты скажешь, что думал об этом по-другому. — хмыкнул старший, — В смысле, что... не произвел нужного эффекта. Я об этом. — Мне было важно одно конкретное мнение. — он поудобнее перехватил звенящие бутылки и перебрался в след за Юнхо в другой отдел, — Стоит ли брать много еды? — Если не взять лапшу быстрого приготовления, будем засыпать под визги Уёна. Если он вообще впустит нас домой. Не уверен, правда, что она действительно так будет нужна ему к тому моменту. Но готовы ли мы проверить? — размышлял он, а потом его взгляд упал на то, что нужно, — О, я нашел. *** Пока Сон был предоставлен сам себе, с показушной щепетильностью выбирая сигаретную обновку, Юнхо уже рассчитался за все остальное и спрятал пакет с заказанной мемберами продукцией в камеру хранения, убрав ключ от этого сокровища в задний карман. На двоих у них было две бутылки соджу, которые он припас в руках. Вопросы о внезапно сброшенном балласте Минги не задавал, до тех самых пор пока на выходе из гипермаркета Юнхо не повел его в совершенно иную сторону от той, из которой они пришли. — Ты ведь хорошо помнишь, куда нам надо идти? — подначивающим тоном напомнил Ги. — Я предельно ясно знаю эти улицы. — Юнхо кивнул. — И мы все равно собираемся пойти не в ту сторону? — Я не прямо сейчас понял, что мне все равно на их ожидание. — Юнхо пришлось выдохнуть весь скопившийся груз вместе с этими словами, и заманчиво улыбнуться, так, чтобы вопросов о его принципиальных намерениях на парня и сегодняшний вечер больше ни у одного из них не осталось, — Давай напьемся, принцесса. Как следует. *** Минги понимал концепцию выстроенного моста их взаимоотношений. В частности то, что им не так часто требовались слова, которые они произносили, прежде чем его перейти. От далекого к обходительности «сходи со мной в магазин» до подразумеваемого «проведи со мной время». В повелительном, потому что попросить было сложнее, чем поставить перед фактом. Всем было известно, что Юнхо не той натуры человек, но просто отношение к персоне имело роль, а персона, собственно, никогда и не оказывала сопротивление. Минги также хорошо понимал Юнхо и его желание отдыха от мемберов и укомплектованной к ним суеты. И то, почему он сам в их число не входил, когда речь шла об уединении для Юнхо. Минги хотел разделять с ним время, хотя возможно Юнхо не всегда это чувствовал, от того и действовал своими изощренными методами. Трепетность чувств требует особого подхода, чтобы не раниться, раз уж этому взбрело возникнуть. Телефоны были оперативно отключены. После того, как Минги показал ему пару смешных тик токов и они наконец это сделали, Юнхо об этом сразу же забыл. Отсоединиться от мира, и остаться на какой-то тихой площадке в разделенном одиночестве, после пары часов разговоров и бесцельной ходьбы, было приятно. Некоторое время назад в голову дало, как будто что-то щелкнуло, она стала такой, какой Юнхо давно ее не ощущал, — невесомо-тяжелой. Старший смиренно нырнул в это ощущение. Он этого и хотел. Но ему хотелось контролировать себя сильнее, чем он уже был способен. Это была его естественная реакция на изменение внешней и внутренней обстановки. Его ноги были вытянуты вдоль чужих колен, Минги ненавязчиво выводил восьмерку по бедру. Юнхо быстро размякал, от усталости и алкоголя слипались глаза. Он прислонялся боком к спинке скамейки, занятой ими под высоким деревом. Запах сладкого вишнёвого дыма, срывавшегося каждый раз с губ Минги, впитался в одежду и кожу и уже не давал шанса отвертеться от того, сколько раз и в каком количестве они нарушали конкретные пункты в своих контрактах. — Я замечал, что тебе на самом деле не нравится курить. — Мне не нравится. — признал Юнхо, стряхивая пепел с колен, — Но с тобой это вполне ничего. Ну, знаешь, затягиваться через один и тот же фильтр, прикуривать и выдыхать друг на друга дым. — Минги посмотрел на него, так, что ему пришлось приостановиться в раскладывании откровений на витрину, — А так в курении нет ничего хорошего. — Мы так не делали. — хохотнул Ги с явно развеселенной улыбкой, вызванной чем-то из его реакции или слов, или попросту смешавшимся с кровью спиртом, — Хочешь? — Не стоит заставлять меня нервничать. — То есть, ты не будешь делать то, чего тебе бы хотелось? — он наклонился вперед к лицу Юнхо и выпустил струю густого ароматизированного дыма, Юнхо фыркнул и поморщился, ладонью развеивая дым, — О, я делаю это не в той последовательности или это больше не кажется таким интимным? — Что вообще заставляет тебя делать это? — спросил он, цепляясь пальцами за край горлышка бутылки. — Ты все еще стесняешься того, что хочешь попробовать. Минги улыбался, как самый светлый человек, а Юнхо чувствовал, как горит лицом и это распространяется по его телу. Уступая сиюсекундному желанию принять этот вызов, Юнхо выудил из его пальцев сигарету. Приподнялся корпусом, слегка надавил пальцами под челюстью Минги, поддев большим нижнюю губу и оттянув ее вниз. Между тем действием он не торопясь затянулся, приблизившись к его лицу, и выдохнул в приоткрытые губы. Минги не подумал ничего делать. Больше не улыбался и не моргал. Он просто внимал его безмолвному языку. Табачный дым в его приостановившие работу лёгкие почти не попал. Постепенно рассеивающаяся пелена не мешала ему со смущающим любопытством изучать отдельные черты лица Юнхо. — Я поспешил с выводами? — немного подождав, спокойно спросил он, самостоятельно отстраняясь и перенимая сигарету, — В таком случае, что тобой движило? — Тебя так сложно смутить. — Юнхо это констатировал, отказываясь затевать обиду за то, что с ним это работало не так, — Я хотел посмотреть. Может, на нетрезвую голову что-то меняется. — Юнхо, — широкая ладонь перехватила его кисть, машинально перекладывая на свое колено, он продолжал держать ее, большим пальцем на пульсе, — если ты чего-то не видишь, не значит, что этого нет. — То есть? — голова была такая тяжелая, хотелось уложить ее на одном месте, скамейка для этого была твердая, но он направил взгляд, фокусирующийся только на одной вещи, — Расскажи мне о том, что ты имеешь ввиду. — Кое-что в том, что ты делаешь, выглядит привлекательно. Я нахожу это таким. Рассказать почему? — из-за толики издевки тон Минги стал почти услужливым на вопросе; Юнхо промычал что-то нейтральное, в какие-то моменты ему казалось, что то, что он говорит не имеет такого же сильного значения в отличии от того, как он это говорит, сейчас Юнхо как будто и так все знает, возможно, так даже и было, но ему нравилось слушать, он был готов полюбить весь мир сейчас, потому что мир в его состоянии мог значить только что-то одно, и здесь он безусловно мог выбирать — что, — Я не стесняюсь того, о чем говорю тебе, потому что мне нравится это. Странно стесняться того, что любишь, особенно если ничего в этом такого нет. Твое действие не смущает, смущает то, что я думаю об этом потом. — Это то, что могло бы быть потом? — старший опустил взгляд на их руки. — Наверное, то, чего не могло бы быть. — Задумываешься о чем-то неуместном? — Минги не глядя на него кивнул, — Я тоже об этом думаю. Я притормаживаю себя от этого, но потом думаю, что я не один такой. Оказывается, это еще и правда, — Минги со смешком водил подушечкой большого пальца по пульсу вдоль вен, он чувствовал успокаивающее повышение, — Это легче. Особенно когда ты сказал об этом. Я рад, что ты сказал. Возможно, все это не совсем правильно для нашего состояния. — То, как ты говоришь, похоже на признание в чувствах. Ты бы остановился, если бы мы были в другой ситуации? — Да. — он почти грустно улыбнулся, прислонив голову к своему плечу, закинутому на скамейку, — Я не такой уверенный человек, как ты. Покой в моих чувствах для меня важен, поэтому, этого должно быть не видно. Но я не отгорождаюсь, я все-таки иногда делаю то, что мне хочется. Я думаю, нормально хотеть чувствовать не слишком много. Иногда это бывает... почти больно. Он немного помолчал, прикрыв глаза, как в полудреме. Сейчас все выглядело именно так, даже его голос становился тише ввиду этой слабости, а захвативший рецепторы сладкий запах склонял его сознание сдаться. Он почувствовал пальцы в своих волосах, и это то, что ему сильнее всего захотелось удержать. Минги подтянул его за затылок. — Посмотри сюда. Его дыхание было горячее, чем себе представлял Юнхо. Одно, когда он делал это в шутку, другое если нарочито медленно. Почти ничего не мешало попробовать чужие губы, когда Минги придвинулся и наклонил голову. Старший втянул дым в лёгкие через рот, задержал дыхание так долго, что почувствовал головокружение, и громко выдохнул, с улыбкой запрокинув голову назад. — Втянулся в эту мою тему, — он хихикнул, и принял дотлевающую сигарету вновь, — В прямом и переносном смысле. Так и будем эстафетничать? — Будем делать так, как тебе нравится. — он сменил позу, повернулся к нему корпусом, подгибая одну ногу, — Пробовать это, как обухом по голове, вряд ли получится приятным. — Что ты имеешь ввиду? — протянул Юнхо, допивая последний глоток и наклоняясь, чтобы спрятать пустую бутылку под скамейку, — Это типа...? — Это если мы сейчас засосемся по пьяне. — О, я понял. — и пока Минги ничего не ответил, он затянулся и обхватил ладонями щеки, откидывая его голову немного назад, и повторил так быстро приевшееся до удовольствия действие. Кажется, он много чего мог делать вечно. Смотреть на податливость Минги в этот момент, его выражение лица в рассеивающемся дыме, определенно. Это было то, что ему нужно, то, о чем он догадывался, но не развивал прежде мысль. Так ярко в его голове ничего бы не выглядело. — Сколько сигарет нужно, чтобы заработать отравление, ты знаешь? — затем спросил он, выпрямляясь. — Представляю. — Сколько ты выкурил за сегодня? — Думаю, может... Мне не хватит на это пальцев. Давай другой вопрос. — Ты на прямом пути, чтобы познакомиться с этим поближе. — Юнхо почти удовлетворенно это заключил, с точки зрения своей правоты, понятное дело. Минги хмыкнул, затушивая дотлевшую до фильтра сигарету о край скамейки и используя пустую бутылку в качестве пепельницы. — Посмотрим. — Это не вызов, принцесса. Это констатация. — Страха смерти мало, когда уже падаешь, чтобы остановить это. Стоит смириться. — он встретился с его прямым, почти осуждающим за приведенную метафору взглядом, и протянул открытую пачку, — И я не про отказ легких, не произноси этого. — Теперь этот запах будет ассоциироваться только с тобой. — он подцепил пальцами одну и вставил в зубы, промычав, — Не могу поверить, что в остальное время мы айдолы. Мы не должны избегать факта наличия плохих вещей. Мы должны избавляться от них. Минги поднес зажигалку к фитилю, любезно прикрыл ладонью от вмешивающегося прохладного ветра, и держал огонек до того, как не затлел кончик и не возник дым. — Мы люди, которым тоже свойственны склонности и плохие привычки. А еще мы люди, которые хорошо скрывают то, что следует держать в тайне. Как было не образовать здесь свой маленький кабак? — Юнхо на этот раз звонко цыкнул, прикрывая улыбку, на это Минги потянулся прижать его к своему лбу; Юнхо отвел сигарету от лица, предварительно выдохнув на него. Он потерялся в моменте, где их запахи так неразличимо перемешались, а голоса почти сели, — Если бы я знал, что когда-нибудь буду делать это с тобой, я бы начал раньше. То, что я получаю в процессе берет вверх над желанием задумываться об этом. Я бы так на твоем месте ответил на вопрос о курении. — Почему-то то, что мы одинаково об этом думаем, заставляет меня переживать больше. — трепетно обхватив ладонями чужие щеки, он мазнул губами по родинке под веком, — Из-за того, что мы делаем. И от того, что наши причины не отличаются. — Они бы могли стать оправданными. — Минги прикрыл глаза. — Мне кажется, ты говорил, это маловероятно. И это возвращает нас к вопросу о том, что это случится по пьяне. — Результат один. — игриво напомнил Минги, он оставил руку на задней части его шеи, пробегаясь по коже пальцами, и внушительно заглядывая в темные глаза Юнхо, — Ладно, нам не зачем себя оправдывать. Нам же просто хочется этого. — Ты только сейчас себя об этом спросил? — прошептал Юнхо. — Только сейчас себе на это ответил. Может быть, я менее уверен в себе, чем ты думаешь. Юнхо опустил одну ладонь к его шее и сжав пальцами воротник, потянул за него. С мягкой настойчивостью, он столкнулся с его губами. Минги в ответ пододвинулся плотнее, устраняя узкое расстояние между их бедрами и телами. В отличии от запаха, на языке крутилась выкуренная обоими горечь, она же помогла им зайти дальше, чем они в принципе могли, поэтому вряд ли кто-то был в действительности против, чтобы закончить это по маленькой недопричине. Минги отодвинулся первым, перехватывая из пальцев Юнхо сигарету. Делая щедрую затяжку, выдохнул дым с новым поцелуем в губы старшего. Лучшей попытки убиться у него еще не было. Никотин в его организме доходил до заражения клеток зависимостью, их триллионы стремились к его основному источнику, поставщику дешевого и чувственного вместе с тем эндорфина. Такое падение требовало метафоры, которой он бы и в здравом уме не озвучил, имейся у него такая на уме. В какой-то момент Юнхо расслышал шум. Минги надавил на его плечи, прислоняя старшего лопатками к спинке скамьи, и заслонил преимуществом своей широкой фигуры, не переставая целоваться с ним. Но Юнхо заметил, как мимо проскочила спина и чья-то тень, незаинтересованно, быстро скрываясь из виду. Мурашки прошлись по спине, еще более взбудоражено происходящим. Юнхо подметил свое участившееся дыхание, как будто оно нагнало его только сейчас, подкатывая к горлу естественным желанием не быть на виду, до того, как это могло стать проблемой. — Что ты делаешь? — Юнхо аккуратно отстранил его лицо от себя; очередной сблизившей их сигарете хватило времени, ведь они лишь изредка способствовали ее одинокому тлению, — Мы же не в дурацком фильме. Кто бы угодно понял, что это мы, если знал нас. — Просто захотелось сделать это эффектнее. — уголок его губ плутовато пополз вверх. — Эффектнее, чем это уже есть? — Юнхо дернул бровью, отрезвительно похлопав Ги по щеке, отодвинулся, чтобы встать и потащить его за собой; им стоило огромных усилий, чтобы не повалиться на асфальт вместе, — Знаешь, кажется, я еще не переиграл тебя в Mortal Kombat. Я обязан исправить это до восхода солнца.