последнее лето

"keep in mind, you know we're next to you looking at the same place"

***

Он никому не говорил. Он смирился с тем, что это – его последнее лето. Чонхун не любил когда его жалеют. Да и сам себя он не жалел. А больше всего он не любил, когда кто-то плачет. Оказаться причиной чьих-то слёз – самый отстой. Когда ему сказали о его болезни, он никак не отреагировал. Но признаться честно, внутри что-то сломалось. Все понимали, что уже поздно. Поздно всё – плакать, переживать, жалеть. Слишком поздно. - Зачем вы ей рассказали? – спросил Чонхун у мамы, которая плакала вместе с бабушкой, шокированная данной новостью. - Солнышко моё, как же так... Как же это... Чонхун, мальчик мой, не молчи... – бабушка говорила шёпотом, сил от слёз не осталось вообще. Но Чонхун не знал, что говорить. Голова была пустая. Что вообще нужно делать, говорить, думать, когда за тебя всё решила грёбаная судьба? Он надел давно протёртые, но самые любимые, пережившие не один десяток приключений, красные кеды и вышел из дома. «Хах, пусть меня в них похоронят что ли...» Чонхун не знал, куда шёл. Точнее, знал. Ноги сами шли по вытоптанной временем и им самим тропинке. Она вела в место, ощущавшееся роднее, чем дом. Их компания была довольно разнообразной, немного странной, но самой крепкой. Кто-то пришёл раньше, кто-то позже, но все и каждый могли назвать друг друга лучшими друзьями. Виделись они почти каждый день. Но только летом. Начинался дачный сезон и все съезжались к бабушкам в деревню. За редким исключением кто-то мог выбраться на пару дней в течение года, но компании тогда не случалось. Компания – это когда десять. «Десять навсегда, десять до конца». Только никто не мог подумать, что чей-то конец будет так скоро. - Привет, - поздоровался сидящий за столом Джиншик. Минджэ и Юджун помахали из другого конца комнаты. Чонхун, не поднимая головы, ответил тем же. Он всегда знал, что в их шалаше пусто не бывает. То самое место, роднее дома. На деле же шалаш был совсем не шалашом. Давным-давно заброшенный рыбацкий домик на берегу реки. А шалаш, потому что десять лет назад Сумин предложил соорудить общее логово, но Минджэ, как самый мозговитый, придумал вариант попроще. «Эти нелепые занавески дала Джунмину его бабушка», - пронеслось в голове Чонхуна, когда он посмотрел в окно. «Этот диван мы тащили два часа с помойки... Да, идеи Сэына хоть и дебильные, но мы всегда с ним соглашаемся...», - воспоминания захватывали рассудок Чонхуна. От поглотительных мыслей помог спастись неприятный скрип открывающейся двери. «А этой дверью Ечан случайно выбил Юджуну зуб в девять лет...» Ну, или не очень помог. Тут не бывало пусто. Всё было пропитано жизнью. - Ну чё вы? – Сэын никогда не здоровался. - Ты когда мне наушники вернёшь, умник, - полетело сразу же от Джиншика. - Только пришёл, уже выгоняют... – Сэын перевёл взгляд на сидящего на полу Чонхуна. – А у кого это скороо день роождения? – вопросительно протянул он. «Ну, или не рождения», - пронеслось словно пуля в голове. Чонхун никак не отреагировал на его вопрос. Но никто и не ждал какой-то реакции. - Я вот чё думаю, - начал Минджэ. – Нам бы лодку хорошую, на рыбалку бы сгоняли. А то столько времени рядом с водой тусуемся, там рыба уже ручная стала. - Можно руками у берега ловить тогда, - предложил Юджун. - Я тут второй час с тобой на кой чёрт снасти перебираю? – с тяжёлым вздохом ответил Минджэ. - ОН ПРАВДА ТРИ ГОДА ДУМАЛ, ЧТО Я ТОГДА СЪЕЛ ЛЯГУШКУ, - здесь никогда не бывает тихо. Сумин с криками ввалился в дом, вслед за ним появился Хантер. - Ну, ты всё так описал тогда в мелочах, подробностях... Я ещё у Ечана спросил, он сказал правда... - И ТЫ ПОВЕРИЛ ЕЧАНУ?! – Сумин не мог успокоиться, - только не говори, что ещё думал, что мой дед правда варил пиво из майских жуков. - А это что, неправда?... – голос Юджуна звучал огорчённо-удивлённо. - О боже... – Сумин закрыл лицо руками и просто смирился. - Эй, - Хантер сел на корточки рядом с Чонхуном, который не подавал ни малейшего интереса к происходящему, - ты сегодня какой-то особенно... молчаливый. Чонхун лишь закрыл глаза. Спасибо Минджэ, что он никогда не замолкает и всегда переключает общее внимание на себя. - Так, сейчас все соберёмся, пойдём в футбол гонять. Джунмина вообще кто-нибудь видел? Третий день уже пропадает. Чонхун вернулся в тот вечер поздно. Дома его встретила примерно та же картина, что и днём – бабушка, пьющая уже пятую по счёту кружку валерьянки, мама, сидящая за столом без единой эмоции на лице и младшая сестра, которую заботили лишь сложенные не по цвету платья в кукольном домике. Встретившись взглядами с мамой, Чонхун закрылся в своей комнате. Он прислонился спиной к двери и медленно сполз. Что-то снова сжалось в груди до такой степени, что хотелось кричать. Ещё один обычный день, изменивший всё.

***

- Может ты хотя бы откроешь, эй, - Сэын непоколебимо стоял уже полчаса под дверью комнаты Чонхуна. - Мальчики, он немного... он хочет побыть один в последнее время, - пыталась убедить друзей бабушка, сразу предупредившая, что её любимый внук не в настроении. - Мы тоже хотим побыть одни. Только мы и он. – Минджэ был настойчив. - Нет, ну это не по-пацански вообще! – Сумин точно знал, что Чонхун всё слышит. – Чонхун, ты даже Хёну не впустишь?! «Даже Хёну». Чонхун много думал, как дальше жить. Он посчитал, что наилучшим вариантом будет, если он просто перестанет со всеми общаться. Уже неделю он не выходил из дома и никому не отвечал. Сначала ребята верили словам его младшей сестрёнки, что Чонхун болеет, но потом заподозрили неладное. Они всегда были на связи друг с другом весь год. Летом общий чат обычно затихал, ведь все вопросы решались с глазу на глаз, разве что изредка прилетали мемы от Сэына и «50 удивительных фактов о природе Таиланда» от Хантера. - На счёт три я начинаю выламывать дверь! – крикнул Ечан, - один! «Блять, он же сейчас реально... Ах», - потёр лицо руками Чонхун и понял, что ситуация безвыходная – открыть дверь или остаться без неё. - Два! Два с половиной! О! – послышался щелчок дверной ручки. - Я ТЕБЯ ПРИБЬЮ СЕЙЧАС, - врываясь в комнату, начал Хёну. - В очередь, - перехватил его Минджэ, - а теперь, мы готовы вас слушать, уважаемый. - Я... Ээ... – над правдоподобными отговорками Чонхун подумать не успел. - Ты вообще!! Кто так себя ведёт! Я чуть не поседел, с твоим этим игнором и пропажами!! Если ты меня ненавидишь, так и скажи! – Хёну было не остановить. - Я... я не знаю, что сказать... - Ты не общался с нами неделю и тебе нечего сказать? – Сумин тоже был не в восторге от всего происходящего. - Ким Чонхун, ты не можешь перестать так просто с нами дружить, даже если захочешь, - Минджэ смотрел куда-то в окно, - у меня всё ещё есть видео, где ты упал в навозную кучу. Из разных углов комнаты послышались смешки, что разбавило весь накал обстановки. Чонхун прикрыл глаза, громко вдыхая воздух носом. - Как же я, блять, вас люблю, - выдохнул он с улыбкой на лице. - Больше таких приколов, надеюсь, не будет? Входную дверь мы, кстати, выбить тоже можем. – Сэын сидел на кровати и пристально смотрел на главного героя вечера. - Нет, просто ПО-ЧЕ-МУ! Как вообще можно было так поступить со мной! С нами!! – разозлённый Хёну это явление редкое, но долгое и опасное... – ГОВОРИ. - Мне стыдно, - ответил Чонхун в показывающий на него палец. - Супер. Дальше, - Сумин сделал вид, что всё записывает ручкой на своей ладони. - Ребят, там правда... Всё непросто, я не могу сказать, простите... - Какой кошмар... Влюбился... – Минджэ в тихом ужасе прикрыл рот рукой. - Так, хватит! - уже смеясь стал отбиваться Чонхун. - Собирайся, тебя там ещё Джунмин ждёт, чтобы люлей ввалить, - сказал Ечан. - Тебя там все ждут. Особенно бойся Юджуна, он научился делать сальто, - Сумин похлопал Чонхуна по плечу. - Сальто?.. Чем мне это грозит? - Не знаю. Просто предупреждаю, - улыбнулся он. Тот день был насыщенным. В шалаше Чонхуна отчитали ещё приблизительно 52 раза, из которых половина был Хёну. Ему действительно было стыдно. И грустно. Он был готов вечно слушать недовольства за его неожиданно принятые решения оборвать со всеми связи, лишь бы быть рядом с самыми родными ему людьми. «Ладно. Попробуем по-другому» - сказал сам себе Чонхун и решил, что раз у него не так много времени, нужно потратить его с пользой. С того дня у него не было ни свободной минуты. Таким авантюристом он ещё никогда не был. Юджун даже почти научил делать его сальто.

***

Этот день рождения был, вероятно, лучшим за всю его жизнь. «Жаль, что последним». Чонхун старался отвлекать себя от плохих мыслей. Но ночью это выходило особенно плохо. Ему было не свойственно плакать, но в свой последний день рождения он не сдержался. Сидя на кровати и обнимая мягкую игрушку в виде огромного чёрного кота, подарок от Джиншика, он уткнулся головой в стену. «Почемупочемупочемупочемупочемупочему». Вопрос, мучавший его с того самого дня. «Почему я?» «Почему сейчас?» «Почему?»

***

- Извините, мы не можем ответить Вам на этот вопрос. – ответил мужчина в белом халате, потирая переносицу. - Неделя? Месяц? Полгода? Пожалуйста, поймите, мне важно знать. Я не скажу ему... - Я бы Вам не сказал, даже если бы знал. Но я не знаю. Всё, чем сейчас можно помочь Вашему сыну, это поддержка и забота. Мне очень жаль.

***

«Моё завтра наступит никогда». - А Чонхун дома? – заглядывая во двор к семье Ким громко спросил Минджэ. Встретившись с полными слёз глазами, его сердце пропустило удар. - Минджэ... Боже... – женщина почти завалилась в его руки. – Он... Его только что... В больницу... Ох... В больницу Минджэ поехал один. Он ехал туда с мыслью встретиться со своим другом в палате. - Здравствуйте, где я могу найти Ким Чонхуна? – он спрашивал с трясущимися руками у каждого мимо проходящего человека. - Доктор! Пожалуйста, может Вы знаете... – он не успел договорить. - Мне очень жаль. - Что?.. Вы о чём, мне нужно узнать в какой палате Ким Чонхун, Ким Чон-хун, понимаете? Его бабушка очень переживает. - Примите мои соболезнования. - Нет, Вы не поняли, мне нужно увидеть своего... Что? – сердце пропустило ещё один удар.

***

- Нет, когда они придут, сколько можно ждать, - Хёну ходил по комнате и вслух возмущался на всех опаздывающих. – О, Минджэ! Почему ты без Чонхуна? - Он не придёт. – Минджэ сел на диван и уставился в пол. - Ну начинается, блять, - Сэын был в другом углу комнаты. - Он больше не придёт. ОН БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ПРИДЁТ! – никто не понимал. Минджэ, только что проигравший нервному срыву, тоже.

***

Прошло уже 15 лет. Рыбацкий домик, пропитанный детскими воспоминаниями, до сих пор одиноко стоит на том же берегу. Но в их шалаше никогда не было пусто. Вот и сейчас, среди кучи мусора и сломанной мебели, где-то под завалами он хранит одну фотографию, где сзади незаточенным простым карандашом: «10 ∞︎»