Вернувшийся

Последнее, что он помнил, это прощание. — Не переживай, милый, я вернусь через месяц и мы отправимся туда, куда захотим. Нам нужны деньги, чтобы начать новую жизнь, а за эту вылазку хорошо платят, — Крис бережно прижался щекой к груди Ланела, наклоняясь на стуле. — Ты же понимаешь, — Ланел погладил мужа по светлым, выгоревшим на солнце, волосам, — «последний раз» всегда плохо кончается. Я не хочу, чтобы ты ехал туда. — Всё будет хорошо, — Кристиан взял Ланела за руку и бережно поцеловал его пальцы, — я люблю тебя, поэтому обязательно вернусь. "Живым-ли?.." — подумал Ланел, но промолчал, сжимая руку мужа крепче. Сердце было не на месте, тревога поглащала его. После этого момента он не помнил ничего. Ничего, кроме сладковатого запаха шампуня, выразительных серо-голубых глаз на знакомом лице, тонких пальцев со следами от мозолей из-за бесконечных тренировок перед поездками в горячие точки. Следующее воспоминание было лишь о звонке матери. Это случилось через два месяца с момента, когда Кристиан уже должен был вернуться. Не было никаких новостей, в департаменте молчали, в интернете не было ни слова о том, что происходило в той точке на карте, куда отправили мужа. Ланел лежал в постели не в силах заснуть. За окном было совсем темно, шёл мелкий летний дождик, но сквозь тучи было едва видно луну. Неспокойно, слишком тихо в квартире, слишком пусто и тошнотворно чисто. Сквозь открытую дверь было видно кухню-гостиную и входную дверь. Сложно было понять, как можно придумать такую нелепую планировку, но тогда им обоим понравилась эта квартира. Сама по себе она была идеальной прямоугольной формы, но расположение комнат внутри было смехотворным. После входной двери была широкая прихожая с гардеробной, затем кухня-гостиная, где зоны разделял большой диван, стоящий ровно посередине помещения. Напротив серого дивана был экран, столик, кресла, всё как полагается, а сзади маленькая кухня, часть пространства которой "съела" ванная, разделявшая кухню и спальню. Видимо, для звукоизоляции в этом картонном домике. За ванной шла спальня, вдоль стены, граничащей с санузлом, стоял шкаф, чтобы хоть как-то приглушить шум. Слева от входа в спальню была дверь кабинета, любимой комнаты Ланела. Таким образом, в квартире было всего два окна — в спальне и в кабинете, а если закрыть двери в эти помещения, то в кухне и гостиной становилось абсолютно темно. Но по меркам Ри'абна это были хоромы. Большинство людей проживало в крохотных студиях или комнатах в коммунальных квартирах семьями, а Ланел и Крис смогли купить себе двухкомнатную квартиру на двоих. Ланел не мог пошевелиться, какое-то страшное предчувствие сковало его. Он лежал так уже несколько часов, но не могу заставить себя встать и заняться чем-то, как он делал это обычно во время бессонницы. Казалось, что его движение может разрушить что-то хрупкое, что-то повисшее в тишине пустых комнат, которые они старательно обустраивали, но так и не успели по-настоящему пожить в них вместе. Внезапно его пронзило осознание: Кристиан мёртв. Ланел машинально взял телефон и нашёл нужный номер. Слишком долгие гудки давили на переутомленное сознание. Он ощутил в этот момент всё, но в ту же секунду не почувствовал абсолютно ничего. Он был атеистом, в жизни не верил ни во что, кроме фактов. Но это зудящее чувство поглощало его изнутри, как стая голодных червей. "Кристиан мёртв, Кристиан мёртв..." Мысли шли по кругу, он не мог вырваться, закричать, прогнать странную дрожь. На секунду гудки прервались. — Алло? — сонный голос разорвал тишину сильнее, чем могло это сделать монотонное гудение и писк телефона. — Милый, что случилось? — встревоженный родной голос заставил его проглотить ком в горле, чтобы тот разросся бурей внутри. — Кристиан мёртв... — единственное, что смог выдавить из себя Ланел. Он точно не помнил, что мама говорила ему и как утешала. Всё, что осталось внутри него с той ночи, это ощущение пустоты и горечи, ненависть к себе и единственная фраза "Кристиан мёртв", которая каждый день сопровождала его пробуждение и отход ко сну, поход в магазин и поездку на работу. Всё. Абсолютно всё, что он делал. Дальше он жил машинально. Ездил на планёрки, возвращался домой, не в силах больше видеть людей в офисе или сосредоточиться в окружении счастливых лиц коллег, жизнь которых продолжалась. Ходил в магазин, складывая одни и те же продукты в корзину, чтобы как-то отвлечься от давящих стен в квартире, готовил на ужин одни и те же макароны. Он перестал забывать что-то важное, как это часто происходило раньше, ведь больше не было ничего важного, перестал видеться с друзьями, гулять в парке, забыл про все свои увлечения. Не было сил и убрать ту книгу, которую Кристиан не дочитал перед отъездом, с его прикроватной тумбочки. Его бесконечно радовало, что мама, вопреки своему характеру и привычному поведению, не призывала его забыть и начать новую жизнь. Лишь иногда она заезжала, чтобы оставить пирог или что-то из домашней еды, до того, как они с отцом эмигрировали из Ри'абна в Ка'эх. Жизнерадостная приятная женщина с кудрявыми каштановыми волосами, которую раньше напоминал себе Ланел в зеркале, больше не появлялась в его доме. Они с отцом деликатно позвали его с собой, но не давили. Впервые в жизни мама не пыталась затопить его своим жизнелюбием, а оставила наконец его в покое наедине с его трагедией. Он знал, что всегда может поехать к ним, но оставался в квартире, которая напоминала ему о жизни до исчезновения Криса. Ланел лежал в тишине, мысли уже не были такими буйными и безутешными, как раньше. Они мягко текли, обволакивая его воспоминаниями. Память о Крисе возвращала тепло и нежность в его сердце. Теперь картины из прошлого в его глазах становились чёткими, почти осязаемыми. Он погружался в них настолько, что забывал реальность. Тёплое живое тело на другой стороне постели можно было рассеять одним неловким движением, и Ланел не двигался, просто наблюдал. Смотрел, как двигаются худые обнаженные плечи при дыхании, как тонкая ладонь сквозь сон поправляет одеяло, как выступают позвонки на спине. Это было слишком реально, можно было пересчитать все родинки на лопатках. Ланел улыбнулся, утопая то ли во сне, то ли в галлюцинации. Рука сама собой привычно потянулась, чтобы накинуть на плечо мужа одеяло. Но как только Ланел коснулся его, мираж растворился в воздухе, оставляя только едва ощутимый запах грейпфрутового шампуня с чем-то сладким и книгу на тумбочке. Слишком резко бросилась в глаза пыль, кружащаяся в луче лунного света, как только разум вернулся к нему. Встревоженный, словно от резкого пробуждения, Ланел тут же попытался вернуть тот сон наяву. Он глубоко вдохнул, собираясь снова заставить себя вернуться в состояние транса, состояние снов наяву, но сегодня это выходило плохо, видение не хотело возвращаться. Никогда до Криса и никогда после он никого не любил. Жизнь без него буквально обрекала часть Ланела на смерть. Он и не хотел искать другого. Криса объявили безвести пропавшим ещё несколько месяцев назад, все сначала твердили Ланелу, что тот мертв и надо отпустить, но затем поняли, что тот и сам в курсе, просто он и не собирался начинать жить иначе. Трагедия стала его последней каплей жизни, ночные галлюцинации заставляли прожить ещё один день, воспоминания не давали принять окончательность неизбежного. Кристиан являлся и во снах, это было что-то о прошлых хороших днях, которые стали его реальностью. Почти сразу после чувства потери, чувства, что Криса больше нет, появилось другое ощущение, которое говорило Ланелу просто ждать, если он хочет ещё раз его увидеть. Об этом Ланел никому не сказал. Это казалось ему глупостью. Крис либо жив, либо нет, а это нелепое предчувствие не могло ничего значить, у людей нет третьего состояния. Хотя Ланел иногда думал, что можно считать кому третьим состоянием, но он не смог ни подтвердить, ни опровергнуть эту идею. Утро наступило неожиданно и резко, Ланел открыл глаза, не помня, закрывал ли их этой ночью. В лучах рассветного солнца он продолжал смотреть на силуэт, к которому не мог прикоснуться. Кажется, это длилось слишком долго. Телефон мигал сообщением. Ланел лениво поднял гаджет с неопределённым чувством тревоги, она часто посещала его в выходные. Как только Ланел прочитал сообщение, тревога сменилась откровенной паникой. Он резко сел, чувствуя, как сердце сбивается с ритма. "Ланел, приезжай, пожалуйста, сегодня в департамент. Тебя там будут ждать." Это был сослуживец Кристиана. В конце сообщения был адрес и пояснения, что сказать и куда пройти. "Либо опознание, либо подпись каких-то документов..." — подумал Ланел, успокаивая себя, и лёг обратно, спрятав лицо от солнца в сгибе локтя. Вопреки надеждам, уснуть у него не вышло. Собравшись, он сел в машину, стараясь сконцентрироваться.