ебитесь потише.

Это прекрасное чувство, когда вы вместе И ничто не может вам мешать Три ложки сахара И чай горячий, словно его сердце Вы так хотите близости Важна лишь степень искренности Важны лишь чувства и любовь Впускать его внутрь себя Да так, чтобы до сердца колью А после сотого раза в месяц Тебе не так уж больно Какие тут слова, цветы Не посыпайте раны солью Соседи любят БДСМ-порно А вы что, хуже, что ли, сука? я становлюсь свидетелем каждый гребаный день. каждый гребаный день тарталья бросает все и мчится к тебе, забывая спросить, чего хочу я. а ведь на мизинцах клялись, что без меня он ни шагу не сделает, все вместе, всегда вместе. тебя нет смысла винить в этом, но иногда мне хочется распахнуть дверь, развеять пропитанный страстью воздух, прервать ваш громкий поцелуй на подоконнике и сказать: «ебитесь потише». ты даже не знаешь, что я чувствую к тебе то же самое, что и мой лучший друг. но я, в отличие от него, куда более скромен снаружи, поэтому не смог в тот дождливый осенний вечер подойти к тебе и накрыть тебя зонтом невзирая на то, что у тебя он тоже был. он просто улыбнулся тебе, а ты растаяла. растаяла, будто мороженое на июльском солнце, не смогла не улыбнуться ему в ответ и не принять приглашение в гости. я лишь стоял и смотрел на вас, захлебываясь в собственных слезах обиды, глотая ком в горле, сжимая кулаки до боли. я чувственнен. наверное, даже чересчур. думаю, я бы не смог прижать тебя к стене в первый день знакомства, заблокировать путь к отходу и через несколько секунд страстно целовать твои мягкие губы, бережно стягивая с тебя рубашку. чайльд сделал это, будучи знаком с тобой всего пару часов. — скарамучча, пожалуйста, оставь нас наедине, — приторно улыбнувшись, сказал он, прижимая свою коленку меж твоих ног к стене. мы сидели в его комнате на диване, вы пили простой черный чай с сахаром — любимый напиток тартальи, — о чем-то мило воркуя и забывая о том, что я тоже нахожусь в этом помещении и, на секундочку, тоже могу участвовать в разговоре. я просто моргнул, а он уже прижимает тебя к стене. снова сжал кулаки до боли, а услышав эти сказанные хрипловатым голосом слова, просто встал и вышел. вышел, но не ушел. он целовал тебя так страстно, так нежно. прикасался к тебе аккуратно, будто к фарфоровой кукле, которую страшно разбить. оголил твое плечо, спуская ткань вниз, провел пальцем по ключицам, следом наклоняясь и целуя их. вновь выпрямившись, взял в руку твой подбородок, приподнимая его вверх и направляя твои губы к своим. вновь мягко коснулся их, начиная сминать и поднимать свое колено все выше. ты шумно вздохнула, когда он потерся им меж твоих ног, обхватив его шею руками и прильнув к нему вплотную. — ты такая прекрасная, — громко прошептал он в твой приоткрытый рот, что трогала озорная уверенная улыбка. — ты тоже, — твой язык быстро прошелся по нижней губе, приковав его взгляд, а после он снова наклонился к тебе, завлекая в поцелуй. сменил колено на руку, изящными пальцами проникая сквозь ткань джинс и докасаясь до тебя в самом чувствительном месте. ты стонешь. тихо, но сладко, до жути возбуждающе. тарталья теряет голову, хватает тебя за плечи и бросает на кровать, забираясь сверху. — ты слишком красивая, — роняет он, следом накрывая твои губы своими и широко открывая рот, чтобы проникнуть языком в твой. руками лезет за твою спину, ослабляя хватку бюстгальтера и обнажая красивую небольшую грудь. мнет ее руками, поцелуями спускаясь все ниже, переходя к шее, ключицам, а после обводя языком ореолу, следом с громким чмоком выпуская изо рта твердый сосок. ты склоняешь голову в сторону, зажмуриваясь от удовольствия и вновь чувствуя его колено у твоей промежности. шумно дышишь, горя желанием, поэтому кладешь руку на его пах, начиная делать круговые движения, а он негромко мычит, отрываясь от груди и снова впиваясь в губы. после выпрямляется, расстегивая ширинку на твоих скинни, стягивает их с твоих тонких красивых ног и отбрасывает на пол, следом расправляясь со своими. его рубашка тоже расстегнута и позволяет тебе взглянуть на его красивое подтянутое тело, кубики пресса, что обнажились, когда он снова навис над тобой, словно делая планку. он смотрит вниз, на твой живот, еще ниже, кладет руку на внутреннюю сторону бедра и плавно проводит по нему, как бы невзначай цепляя чувствительную плоть. ты снова испускаешь протяжный стон, на этот раз немного громче, изнывая от желания почувствовать его в себе. — люмин, подожди, — нежно шепчет он, наклоняясь к прикроватной тумбочке и выуживая из нее ультратонкий презерватив с ароматизатором клубники. тарталья обожает клубнику. расправляется с упаковкой, натягивая резинку на себя, после чего снова проводит пальцами по твоей промежности, распределяя естественную смазку и заставляя тебя слегка содрогнуться. сгибая одну руку в локте, он наклоняется ближе к тебе, второй рукой помогая себе войти в тебя. чувствуя его внутри, твое лицо окрашивается эмоцией удивления, но затем снова улыбкой, и ты тянешься к его губам. он дает тебе привыкнуть к себе, после чего начинает медленно двигаться, не прерывая зрительного контакта и держа палец на твоей скуле. ты дышишь ртом, по началу сдерживая стоны, но он говорит: — эй, я хочу тебя слышать. за скарамуччу не волнуйся, ему все равно. а после наклоняется к тебе и резко толкается, ловя твой громкий стон и снова целуя. чайльд не прав. мне не все равно. оттого и не могу смириться с тем, что происходит, оттого никак не отойду от двери, с комом в горле принимая свое поражение. и несмотря на возбуждающую атмосферу мне стыдно прикоснуться к себе, доставить удовольствие, слыша тебя за стеной, как бы сильно ни хотелось. тарталья нежен и аккуратен. он заботится о твоем комфорте и часто спрашивает, как ты себя чувствуешь. ты лишь скулишь в ответ какие-то непонятные слова, но судя по его реакции тебе до жути приятно и хорошо. что ж, вот в чем-в чем, а в сексе он всегда был хорош. это был тот самый неоспаримый факт, которым парень гордился и о чем частенько рассказывал мне. я знаю уже столько историй о его отношениях, похождениях (от слова похоть), что самому становится неловко. везло бы мне так на девушек и отношения. прошло уже какое-то время, и тарталья начал ускоряться. потерял голову от кайфа и толкался уже все резче, грубее, нередко что-то рыча тебе на ухо. твои брови сдвинуты, на лице гримаса той неописуемой эмоции, когда и больно, и приятно, и слегка страшно, и горишь, словно масло в сковородке, от желания получить большего. чайльд поцеловал тебя, а ты вдруг резко двинула бедрами в сторону и через пару секунд оказалась сверху, с дичайшим наслаждением прыгая на своем месте и теряя голову от удовольствия. в это время он держал тебя за руки, смотря на твое прекрасное лицо и стараясь запомнить каждую эмоцию, проскальзывающую на нем. в экстазе вы тоже слились одновременно. ваши громкие стоны разрезали пространство, а следом ты упала на него, дыша полной грудью и легонько смеясь. он снова поцеловал тебя, на этот раз куда более нежно, чем во время секса, провел пальцами по твоей щеке, очерчивая контур лица, улыбался и смотрел в твои красивые глаза. его глаза тоже красивые. по краям они темно-синего насыщенного цвета, ближе к зрачку превращаются в небесно-голубые. в них есть белые вкрапления, как звезды на ночном небе или блики солнца на водной глади. в них легко утонуть, так же как в его лучезарной улыбке, контур которой — ярко-малиновые мягкие губы. они не тонкие, но и не слишком пухлые, их целовать комфортно и приятно. кристально-белые зубы ровным рядом скрывали за собой гибкий язык, страстно гуляющий в чужом рту, что хозяйничал там и устанавливал свои законы. — поцелуй меня, — попросил тарталья, мило пошевелив своим ровным, слегка вздернутым носом, куда ты его следом и чмокнула. — эй, — он рассмеялся и придвинулся ближе, обнимая тебя рукой и прижимаясь своими губами к твоим. — давай как-нибудь повторим? — угу. — конечно же, ты была согласна. на следующий день тарталья снова пригласил тебя к нам домой. на этот раз вы распили на двоих бутылку шампанского, после чего снова уединились. я слышал все из своей комнаты, вы трахались настолько громко, что казалось, слышит весь дом. секс под воздействием алкоголя — это тот самый момент, когда кажется, что мало, тихо, недостаточно сильно. мне это сильно мешало, потому что приходилось работать и готовить на завтра презентацию, не давало никак сосредоточиться, но я просто не мог подойти к вам и сделать замечание. сидел перед экраном ноутбука и думал о том, как сильно ты мне нравишься. но ты об этом никогда не узнаешь, а тарталья продолжит при первой же возможности зажимать тебя и забывать о том, что он в этой квартире не один. Ебитесь громче, только думай про меня Я в этом сплэше взбит как сливки сверху на латте Осколки чьих-то судеб в кофе с кровью в стенках у стакана, сука Новый день, ты снова жив, пока, прощай Он снова сверху, что ж, до завтра Классный миг, что нас с тобой растянет на орбитах Ведь это чувство не забыто, я едва ли думал так Прошу, оставь, не убивай все чувства Любовь даруется людям свыше Я забираю слова обратно А вы только ебитесь потише