Ultraviolence

      Ганнибал злой и уставший. Пациенты, чьи проблемы были ему абсолютно безразличны, Кроуфорд с расспросами по поводу исчезновения Грэма и другие люди, которых сложно назвать таковыми, выводили Лектера из себя. Приходя домой, он явно не хотел видеть перед собой Уилла, жалобно всхлипывающего на полу.       Звук проворачивающегося ключа в замке, тихий скрип. Гулом в голове отдаются громкий хлопок массивной деревянной двери и шаги Ганнибала, спускающегося по лестнице. Его расплывчатый силуэт медленно приближается, заметны его сжимающиеся от раздражения кулаки и слегка хмурое выражение лица. Он останавливается в паре метров от Грэма, сидевшего на полу и слегка подрагивающего, и выдыхает, потирая глаза.       Паническая атака. Пятая за неделю... или месяц... или два. Уилл не знает, ведь даже не начинал считать дни своего пребывания в подвале, который, как давно успел заметить Грэм, был довольно хорошо обставлен. Специально для него. Он считал лишь мгновения, когда он закрывал и открывал глаза, когда свет гаснул и вновь возвращался. Пытался вернуть силуэт своего Монстра, выжженный на сетчатке, моргая часто-часто, словно мерцающая лампочка.       Грэм не пытался сопротивляться, не пытался выбраться, понимая, что это бессмысленно. Ганнибал сказал, что так и должно быть, что это нормально.       А была ли возможность сбежать? Была.       Мог ли он убить Ганнибала? Да, вполне.       Хотел ли он этого? ...       Уилл принял Лектера и его тёмную сущность, а вместе с тем и мысль о том, что никогда не увидит белый свет. С другой стороны, что было в этом белом свете? Абсолютная пустота. Уилл больше не считал чем-то важным свою прошлую жизнь, в которой его использовали, несмотря на его состояние, а после вытирали ноги. Ганнибал же видел его особенным, более ценным, чем жизни других людей, и для Грэма это было более ценным, чем собственная жизнь.       Ганнибал желал, чтобы Уилл был самым главным, восхитительным и завершающим блюдом на его пире смерти, и в этом было что-то романтичное. В их извращённой реальности.       Лектер подошёл вплотную к скрючившемуся Уиллу, чьё тело было покрыто гематомами, где-то свежими, где-то уже бледными, поскольку избиение уже вошло в привычку, стало обыденностью и необходимостью для них обоих. Мучитель приподнял бледное лицо за подбородок. Слёзы перетекли на пальцы Ганнибала, и тот слизал их, пробуя на вкус сладкое отчаяние. Он посадил Грэма, прислоняя его спиной к бетонной стене, и, словно с нежностью, посмотрел, чуть улыбаясь, в покрасневшие глаза. Красный прекрасно подчёркивал цвет радужки; дурманяще тонкая игра зелени леса, бушующей реки и, несомненно, крови в его глазных яблоках займёт отдельное место во Дворце Памяти Лектера.       — Никакая белладонна не сравнится с твоим видом.       Уилл судорожно всхлипнул и прикрыл глаза. Ганнибал ударил его, разбивая нижнюю губу, тут же слизывая проступившую кровь.       — С-спасибо.       «Спасибо?» - думает Уилл.       Удар — глоток свежего воздуха, с привкусом металла, отрезвляющего разум. Как обжигающий поцелуй, за который Уилл был действительно благодарен. Он знал, что Лектер заботится, помогает ему прийти в себя. Или, по крайней мере, пытался так думать.       Ганнибал подхватил Грэма на руки и кинул того спиной на холодную кровать. Дыхание Уилла стало ещё более громким, а удары сердца — более сбивчивыми. В глубине оставшегося разума появилось странное чувство — сегодня всë будет по-другому. Казалось ещё чуть-чуть, и он умрёт от асфиксии.       — У-ударь меня.       «Что?» - опять пробегает мысль в голове, но, как и все прочие, надолго не задерживается, растворяясь в отравленном разуме.       Трезвая пощёчина разрезает воздух, отсрочивая мучительную смерть. Ганнибал раздевает Уилла, просто рвя на том одежду. Не слишком элегантно, но кому какое дело? Больше нет сил ждать, нет сил растрачиваться на прелюдии. Оставшись абсолютно голым, Грэм тянется за поцелуем, словно пытается умилостивить разбушевавшегося монстра (или раззадорить ещё сильней?), на что получает сильный укус за пострадавшую губу и лишь потом глубокий, всепоглощающий поцелуй с кровью. Лектер отстраняется и приказывает открыть рот, собирая пальцами алую слюну, чтобы хоть чем-то смазать проход Уилла. Он вставляет сразу три, выбивая из нижнего протяжные стоны, хриплые крики.       Грэм давно привык к боли. Его приучили принимать боль за удовольствие.       Ганнибал, достаточно растянув кровавое колечко мышц, снимает с себя все вещи, бросая их на пол, и рывком входит в Уилла на всю длину, издавая по-настоящему животный звук. Грэм стонет от разрывающего его внутри члена и расцарапывает спину Лектера. На белоснежные простыни начинает капать кровь, когда Ганнибал срывается на бешеный ритм, кусает тело под ним.       Прежде спокойный и рассудительный, он превращал ничтожества в шедевры. Сейчас же жестокий и дикий Ганнибал Лектер создаёт нечто иное, более стихийное, более чувственное и искреннее. Чудовищное, как и он сам.       Он решает, что съест Уилла именно так. Давно решил.       Грэм уже не способен понимать что-либо. Его тело и разум переполнены ядом, а его смерть будет ещё мучительней, чем он когда-то предполагал, уж об этом его Монстр позаботится. Ганнибал начинает отрывать от него куски плоти, заживо поедая своего любовника. Клыки с животной силой прокусывают кожу, мышцы, сосуды. Некогда непорочно-белая кровать вся залита кровью Уилла, в которого все ещё безжалостно-чувственно вколачивался Лектер. Видя, чуя пограничное состояние, он дарит ему ещё один удар — последний глоток воздуха.       — Смотри на меня, mano širdis.       Грэм хрипло стонет, прилагает неимоверное количество покидающих его сил, чтоб приоткрыть веки, и видит его. Монстра, которого любил первый раз. Монстра, которого любил последний раз.       Он перестаёт дышать.       Ганнибал кончает в кровавое нутро Уилла, смотря в мёртвые глаза. Его лучшее творение — залитая их кровью постель.       Красное пятно и брызги вокруг кудрявой головы образуют чудный рисунок. Тест Роршаха? Ангельский нимб? Лучшее произведение искусства? Голова оленёнка и маленькие зубы? Осколки чашки?       Любовь.       Ганнибал поднимает с пола свою одежду, аккуратно надевает её, педантично застегивая каждую пуговицу на его белоснежной рубашке, и несёт бездыханное тело наверх. Кровь стекает по его рукам на ступени лестницы. Лектер кладёт Уилла на кухонный стол.       Ему нужен новый Дворец Памяти. Только для них двоих. Монстр и Его Беладонна.