out there, i'm a sharp knife (are you that blue light?)

Февраль, неделя первая. Сказать, что у Уилбура проблемы с его соседом из квартиры рядом, — ничего не сказать. Все началось пару месяцев назад. Однажды Уилбур проснулся (это было третьего февраля, но не суть важно) от непрекращающегося шума из свободных апартаментов по соседству, с которыми у него была общая стена: звуков, как что-то тяжелое бухается на пол, звона и тихих разговоров. Заспанному и не до конца продравшему глаза Уилбуру потребовалось еще пару минут полежать, рассеянно моргая в потолок, прежде чем он понял, что это значит. У него новый сосед. Что-то в груди Уилбура весело подпрыгнуло от этой мысли, и он сел на кровати, откидывая простыни. С тех пор, как последний его сосед съехал (и это происходило не при лучших условиях, скажем так), Уилбур был немного… ну. Он колеблется, потому что не хочет признавать, что одинок, — это звучит жалко. Парень не так часто покидает жилье, а людей, с которыми он до сих пор общается, можно пересчитать по пальцам одной руки. Раньше он общался с Эретом, прежде чем тот тоже съехал. Но это уже совсем другое. Уилбур в одну секунду покинул постель и оказался у окна, желая рассмотреть соседа, пока тот на улице. Это точно должны быть один-два человека, потому что весь их этаж — квартиры с одной спальней. У заснеженного бордюра был припаркован грузовик U-Haul. Уилбур успел заметить двух людей (оба с коробками в руках, они направлялись ко входу в жилой комплекс), прежде чем они пропали из его поля зрения. Честно говоря, Уилбур хотел выбежать в коридор в ту же секунду. Но все же одернул себя, когда понял, что все еще в пижаме, и вместо этого направился в ванную. Он хотел произвести хорошее первое впечатление. В ду́ше его кратковременно застигла мысль: может это немного убого, что ему двадцать шесть, а самое радостное, что с ним произошло в жизни, — новый сосед? Но честно, Уилбур уже (почти) принял тот факт, что он депрессивный безработный парень, который живет на деньги отца. По крайней мере он хотя бы немного изменился с двадцатилетия. Чудесно. В любом случае, парень выпил утреннюю порцию таблеток и переоделся. Шаги снаружи к тому моменту полностью стихли, только слабые «топ-топ» раздавались внутри квартиры. Уилбур был почти уверен, что сосед остался один. После коротких внутренних дебатов, стоит ли идти, парень решил выйти и поприветствовать нового жильца. Это же совсем не странно. Он в этом уверен. Так что он накинул свое оверсайз пальто, впихнул ноги в ботинки и осторожно покинул квартиру. Здание было небольшим: всего лишь четыре квартиры на каждый этаж. Уилбур поспешил к соседней двери, немного ощущая свою уязвимость вне жилья. Он ненавидел выходить из дома, но это хотя бы еще не улица. Уилбур постучал в дверь, перекатываясь с носка на пятку. Он немного нервничал, но умел говорить с людьми. Раньше он был экстравертом… может, какие-то навыки очарования остались. Он надеялся хотя бы что-то подобное вспомнить. Но, как оказалось, волноваться не стоило: дверь никто не открыл. Подождав еще немного, Уилбур опять постучал. Он слышал, как кто-то внутри шаркал. Он знал, что этот кто-то внутри. Но никто не открыл. Через пять минут Уилбур сдался и пошел обратно в свою квартиру. Парень ощутил укол раздражения. Он хотел показаться гостеприимным, но этот кто-то внутри посчитал, что он выше разговоров с соседями. Ладно, какая разница. Он старался убедить себя не делать выводы сразу. Может, его просто не услышали, или этот кто-то слишком нервничает из-за переезда. Уилбур сделал незнакомцу поблажку, и недовольство улетучилось. Он подождет пару дней, пока сосед не обоснуется на новом месте. Или, может, они встретятся у почтовых ящиков или прачечной. Он помашет им, упомянет, что они соседи. Да, именно так он и сделает. Уилбур не собирался сдаваться. К сожалению, его следующая встреча с соседом заметно ухудшила мнение Уилбура о незнакомце. Это произошло, когда Уилбур возвращался в свою квартиру с почтой. Парень не получал ничего, кроме кучи спама, но ежедневный сбор давал ему хоть что-то, чем можно заняться. Уилбур стоял напротив своей двери, пытаясь нащупать ключи в своих бездонных карманах, когда услышал тихие шаги за собой и инстинктивно повернулся. Парень был ошарашен. Он понял, что перед ним его сосед, в ту же секунду, — это должен был быть он. Напротив него жила пожилая пара и какой-то инцел. Но он… Он… Уилбур сглотнул, и, такое чувство, словно он проглотил целый камень. Его сосед — худшее, что с ним происходило, потому что он был горяч. Несправедливо горяч. Черные волосы беспорядочно лежали, но так беспорядочно, словно их специально укладывали, и это выглядело хорошо (волосы Уилбура, в свою очередь, выглядели катастрофично). Он был загорелым. Один из глаз был мутным, молочно-белым, левую половину его лица покрывал огромный почти-заживший шрам, тянувшийся от губы вверх. Он, видимо, только что вернулся с работы? На нем были черные брюки, но Уилбур не мог сказать точно, был ли тот одет официально, потому что на нем было зимнее пальто. Выйдя из ступора, Уилбур понял, что все это время пялился, пока парень не остановился у своей двери и не начал возиться с ключами. Это был его шанс сказать что-то, наконец познакомиться с новым соседом! Бонусом было то, что тот был красив. — Эм, привет! Ты мой новый сосед? Я живу в квартире по соседству, — весело начал Уилбур. В ответ парень вставил ключ в замок и, к удивлению Уилбура, полностью его проигнорировал, даже не оглянувшись, прежде чем ступить в квартиру. Дверь за ним захлопнулась, оставляя после себя чувство завершенности. Уилбур не отводил взгляда. — Могло… быть и лучше, — прошептал парень. А после нахмурился: — мудак. Февраль, неделя вторая. Все попытки Уилбура достучаться до мудака-из-204-квартиры были бессмысленны. Парень пытался постучаться к нему еще раз через пару дней после первой встречи (когда его проигнорировали) и — какая неожиданность! — его снова проигнорировали. В любом случае, больше Уилбур оправдывать его не мог. Этот парень — самонадеянный напыщенный ублюдок, считавший, что он выше других. (А еще он был несправедливо, адски горяч, но жизнь не всегда справедлива! Только каждый раз это кто-то горячий…) И Уилбура ничего не останавливало от того, чтобы играть на гитаре громче необходимого, когда он понимал, что тот парень вероятнее всего пытался уснуть. Но этого придурка не так просто сломить. Уилбур надеялся, что тот придет, будет стучать в дверь и прикажет Уилбуру заткнуться. Может, немного обругает. Но этого не произошло. Крепкий попался орешек… но ладно. Уилбур безработен и не выходит из дома, а также прекрасно умеет доставать людей. У него еще целая жизнь впереди. Но вот еще в чем дело. Его собака вообще нахуй не затыкалась на протяжении первой недели соседствования. Уилбур любил собак, честно. Но даже его хватило ненадолго, прежде чем терпение лопнуло. Он даже поделать ничего не мог, потому что не в праве жаловаться. В жилом комплексе были разрешены животные, собака не гавкала ночью, так что все, что он мог сделать — скрипеть зубами, слушая, как собака опять начинает гавкать в миллионный раз за день. Были ли это проделки соседа, чтобы отомстить за гитару? Натренировал ли он собаку гавкать только днем? Судя по всему. Какая разница. Уилбур одержит победу. В любом случае, после он начал громко пылесосить всю квартиру в три утра. Единственное, к чему это привело, — на вторую ночь соседи снизу взбушевались и гневно начали ломиться в дверь. Неловко вышло. И ни единого писка от мудака-из-204-квартиры. Уилбур не был уверен, помогла ли такая уборка, но по какой-то причине чужая собака перестала гавкать. И парень продолжал пытаться. Гитара тоже не помогала, так что от этой идеи Уилбур отказался. Но на следующую ночь Уилбур проснулся в четыре ебучих утра; мудак-из-204-квартиры врубил ебанный телевизор настолько громко, что Уилбур отчетливо все слышал. Расстроенный парень вскочил с кровати и направился ко входу в соседнюю квартиру. На протяжении пяти минут он стучал кулаком по двери, но никто не ответил. Теперь уже рассерженный Уилбур возвратился в свою квартиру и вернулся с перманентным маркером и пачкой ярко-розовых стикеров (у него были только такие, ладно?). Один из них он припечатал к двери и злобно выцарапал: «Привет, мудак, я был бы очень не против, если бы ты не врубал телевизор так громко, что людей в Казахстане сносит звуковыми волнами В ЧЕТЫРЕ УТРА. Здесь живут и другие люди.       — Квартира 203.» Уилбур удовлетворенно развернулся на пятках и потопал обратно к себе. Он даже убедился, что хлопнул дверью достаточно сильно, чтоб сосед точно его услышал. Самодовольный мудак. Уилбур хотел бы пожаловаться на шум и посмотреть на реакцию соседа, когда его договор аренды расторгнут. Этой ночью Уилбур засыпал, мечтая увидеть, как мудак-из-204-квартиры соберет все свои вещи обратно в грузовик и укатит в закат. Ну, часа через два и шум телевизора стих. Ох, мечты-мечты. Этот парень пожалеет, что когда-то переступил порог его здания. Следующим утром, возвращаясь с почтой (спам, как обычно), Уилбур замер: на его двери был голубой стикер, исписанный изящным петляющим почерком. Он бросается вперед, срывая его. «Кв. 203, Я прошу прощения за шум. Не знал, что вам его слышно. В будущем буду осторожнее.       Квакити из кв. 204» — И это все?! — взвизгивает Уилбур, недоверчиво рассматривая бумажку, — да в жопу твое «не знал, что вам его слышно!» Четыре блядских утра, а он решил просто так преодолеть звуковой барьер. Ради чего? Чтоб повеселиться?! И лишь после Уилбур замечает кое-что еще. Квакити. Его зовут Квакити. Февраль, неделя третья. — Томми, я не знаю, что делать, — ворчит Уилбур. Он лежит вверх ногами на диване, сдвинув Томми на край. Уилбур, конечно же, воспользовался возможностью и в один из редких визитов брата решил высказаться насчет ситуации с соседом. У него не было никого, кто еще его выслушал. Он медленно сходил с ума… Медленно, но верно… и он пытался донести это до Томми. Каким-то образом это все равно не доходило до второго. Младший нервно посмеялся. — Ну не знаю, чел, ты разве не думаешь, что это… — он делает паузу, — слишком. — В каком смысле слишком? — Уилбур садится, чувствуя, как кровь приливает к мозгу, и начинает ловить вертолеты. Слишком? Это же не странно, когда у тебя развивается безумная одержимость твоим горячим соседом, и ты уже знаешь наизусть всю его рутину. Настолько хорошо, что идешь мыться с ним в одно время и, чтобы позлить, включаешь музыку на максимум. А также каждую ночь тебе снятся гомоэротические сны, как ему приходится съехать. Это же все норма. — Ну, просто… звучит так, словно ты издеваешься над парнем… просто так. Типа, все потому, что ты считаешь его горячим и все такое? Словно детская игра какая-то- — Какое право ты имеешь так говорить, — сердито выпаливает Уилбур. — Конечно, он… средне горяч. Теплый. Тепловатый. Тепленький. Словно температура океана через пару лет, когда глобальное потепление- — Уилбур, — Томми бросает на него пристальный взгляд. Уилбур глядит в ответ пару секунд, прежде чем сдается и отводит глаза. — Он горяч, — вопит парень в ответ, — Томми, он такой горячий. Я его так ненавижу. Он надутый ублюдок, по нему даже не скажешь, что ему не все равно на мои лучшие попытки вывести его из себя! Я словно сам себя загоняю в круг Сизифова труда собственного создания! — О, вау, — Томми поднимает руки в знак примирения, — почему бы нам не успокоиться. — Я спокоен! — стонет Уилбур и бескостной кучей растягивается на диване, утыкаясь лицом в пол. Больше он не двигается. — Ве-ерю, — двадцатилетний слезает с дивана и, скрестив ноги, усаживается рядом с Уилбуром, — раз ты так хочешь его внимания, почему бы… не поговорить? — Поговорить?! — побледневший Уилбур поднимает голову. — Я не могу просто поговорить с ним. — …Почему нет? — Томми искренне не понимал. Вместо ответа Уилбур снова невнятно стонет. Томми неловко похлопывает его по спине. — Эм, да-да, вот так… Уверен, он очень злится на тебя, Уилбур, не переживай. Уилбур не обращает внимания. — Послушай, я не хотел… но ты не думаешь, что это одна из твоих, эм… — Томми неопределенно машет рукой, и Уилбур садится. Он не думал об этом, если честно. — Ха. Нет, я так не думаю? — пробует он. Томми все еще пристально смотрит на него, сведя брови. — Просто… если ты хочешь его внимания и только, то… как сказать? Ты думаешь, что он… реально строит планы против тебя? Или? — Томми проводит рукой по блондинистым с белой полосой волосам. В пушистых локонах Уилбура есть точно такая же белая прядь. Наследственность. Уилбур краснеет: — Нет, я не думаю, что это бред, — по правде говоря, он не мог говорить наверняка. Но он не считает это все бредом, — этот парень реально мудак! И да, я думаю… в основном… это из-за меня. Но все из-за отсутствия его реакции, — как бы Уилбуру не было неприятно это признавать, но парень не хотел, чтобы Томми раздувал из мухи слона. — Понял, — Томми выглядел совсем неубежденным, но и Уилбур не мог его винить. Не после событий прошлых лет. …Блять, теперь к нему должен неожиданно прийти Техно, не так ли? Его братья все время сговариваются против него. Сговор, конечно, касается его ментального здоровья и общего благополучия, но это все равно сговор. Из-за этого он чувствует себя ребенком, а не двадцатишестилетним парнем. Но все оправданно. Он даже на улицу выйти не может. Видимо, это и правда не зря. Февраль, неделя четвертая. И конечно, как Уилбур и думал, на пятый день другой его брат стучится в его входную дверь в — парень переворачивается на другой бок и проверяет телефон — семь, блять, утра?! — Техно, вопрос, как думаешь, какое время считается приличным, чтоб можно было навестить кого-то? — ворчит Уилбур, одним движением распахивая дверь. Мужчина с розовыми волосами открывает рот, чтобы ответить, но Уилбур перебивает его: — для настоящих нормальных людей. — Я тоже рад тебя видеть, Уилбур, мой дражайший старший брат, которого я не видел несколько недель, — невозмутимо отвечает тот. — Просыпаться рано — здоро́во. Могу ли я пройти внутрь? — Видимо, да, — бурчит в ответ Уилбур и шире приоткрывает дверь, — если ты здесь, чтобы вмешаться, то тебе будет приятно узнать, что я в полном порядке. Техно садится за кухонный стол, разматывая красный шарф: — Ты и в правду выглядишь по-обычному недовольно, — признает он. — Томми говорил с тобой? — Уилбур закатывает глаза, собираясь заварить себе кофе. Теперь, когда он проснулся, было бы лучше, не усни он снова. — Ага, — отвечает Техно и тянет вторую а, — но особой последовательности он не соблюдал. Что-то про твоего нового соседа и… глобальное потепление? — Пиздюк, — в основном для самого себя бормочет Уилбур, тыкая кнопку на кофемашине. И мягко добавляет, когда Техно изгибает бровь, — у меня появился новый сосед пару недель назад, он придурок. Конец истории. — Точно конец истории? — надавливает Техно. Уилбур берет теперь уже полную кружку с кофе и, ставя, разбрызгивает жидкость по столу. После ставит вторую чашку и тыкает на кнопку снова. Можно даже быть вежливым и предложить ее своему приставучему брату. — Ну, а еще он, типа, самый горячий парень, которого я видел во всей своей жизни. Типа, в немного размытой, как у Кафки, фантазии в стиле «от врагов к неохотным товарищам к любовникам» у нас с ним напряженное гомоэротическое соперничество, но по какой-то причине мы оба необъяснимо тянемся друг к другу и оба не можем это понять или объяснить, поэтому ненавидим друг друга, но также иногда случается что-то типа инверсии в жанрах, и наша ненависть — единственная настоящая эмоция, которая единит нас и одновременно с этим позволяет нам быть друг с другом честными. И еще я не могу перестать мечтать о том, чтоб он вдарил мне по коленям, схватил за воротник (и был бы единственным, что держит меня от падения), а после заставил встать на колени, чтоб я был ниже его, а после он шепчет мне на ухо, что я никогда не буду ему ровней… Извини, о чем мы говорили? …Может, это было слишком честно. — …вау. Я честно не знаю, что на это ответить, — и Техно просто продолжает пялить на него. Уилбур закатывает глаза еще раз и берет второй кофе. — Ты не поймешь… В любом случае: да, он горяч, ладно?! — Уилбур громко ставит кружку перед Техно и проливает немного содержимого. Парень выдвигает стул и падает на него, отхлебывая немного из своей кружки, — я схожу с ума, ты это хотел услышать? — Так, ладно, давай поясним пару моментов. У тебя краш- — Это не краш! — визжит Уилбур, его лицо принимает цвет свеклы. — Да, верно. Ты думаешь, что твой сосед горяч. Не вижу в это проблемы. Просто поговори с ним- — Техноблейд. Ты не слушал? Он самонадеянный самовлюбленный мудак. Я уверен, он сидит и думает, как бы еще лично мне потрепать нервы насчет того, что он невероятно горячий и невероятно подлый. Поговорить с ним?! Ты с ума сошел?! — А есть ли хоть одно доказательство этого, которое вообще привело тебя к подобному заключению? — терпеливо подталкивает Техно, отхлебывая свой кофе. Уилбур тушуется. — Пойми меня, я пытался говорить с ним. Даже несколько раз. Но он… проигнорировал меня. Следовательно: мудак. А еще его собака очень надоедлива. — Да… — Техно бросает на него недоверчивый взгляд. — Все в полном порядке, — бормочет Уилбур, — Томми не понимает, да и ты тоже. — Ты принимаешь свои лекарства? — Ага, принимаю. Что, хочешь проверить? Игнорируя тон Уилбура, Техно спокойно пьет свой кофе. — Я тебе верю, просто решил удостовериться, — нейтрально продолжает он, — видимо, Томми просто переволновался. У тебя кра- — Это не краш! — Уилбур швыряет в него ложкой. — Мне двадцать шесть! Март, неделя первая. С наступлением весны приходит свежий воздух, таящий за окном снег и записка на двери Уилбура. Честно говоря, Уилбур не видел Квакити с тех пор, как сосед покидал здание на прошлой неделе, пока парень забирал почту в лобби. Но это почти не считается, потому что он заметил только его спину. Он понял, что это Квакити, благодаря цвету его куртки и шапочке на башке. Никто больше не носил такие глупые головные уборы. Кстати о записке. Он заметил ее, когда выносил мусор. Вместе с ней к двери на скотч были приклеены какие-то брошюры. Уилбур прищурился. Пару секунд парень стоял пораженный тем, что мормоны умудрились ворваться в его жилой комплекс, но после он замечает записку и удивляется еще сильнее. «Кв. 203, Часть ваших писем смешалась с моими. По крайней мере, я надеюсь, что это ваше. Вы единственный сосед, кого я еще не встречал, так что, полагаю, вы Уилбур. Приятного дня.       Квакити» Уилбур резко вздыхает, отдирая записку от двери, чтоб разглядеть ее поближе. Его мысли крутились в голове, словно колесо для хомячков, только, выразимся так, никакого хомяка там не было. Или, может, он превратился в морскую свинку и застрял в колесе, останавливая все движение? Теперь, значит, Квакити знает его имя? Квакити вернул его почту? Разве он не должен быть огромнейшим мудаком? Почему он возвращает почту Уилбура, особенно после того, как Уилбур целенаправленно пытал его неделями? Или… может… может быть, Квакити на самом деле хороший человек, а Уилбур вел себя как тварь все это время? Как в «Скуби-Ду», когда герои снимали со злодея маску? Только злодеем казался Квакити, а когда с него сняли голову, это оказался Уилбур? Хорошая аналогия? …Уилбур слишком мало спит. Парень пробегается взглядом по брошюре. Всего лишь спам, но, конечно же, на нем его адрес. Как они это проворачивают? Может, Уилбуру стоит начать волноваться? Наверное. Продолжая о Квакити. Тот проигнорировал все его попытки сблизиться. Поэтому не имеет никакого смысла, что сосед ведет себя вежливо и возвращает ему почту. Может, он… застенчивый? Уилбур, в любом случае, никогда особо… не говорил с ним? Откуда ему знать? Есть ли какое-то еще объяснение этому? Есть ли какой-то скрытый мотив? Может, он хочет завоевать его доверие, чтобы после воткнуть нож в спину? Какая-то же причина должна быть. Уилбур кивает своим мыслям, проходя внутрь. А после снова выходит в коридор с розовыми стикерами и ручкой. В эту игру могут играть и двое! Он прихлопывает записку к двери Квакити и быстро выцарапывает: «Да, это была моя почта, спасибо, что вернул ее. Было бы классно познакомиться однажды, но ты выглядишь занятым. В конце концов, мы соседи.       — Уилбур» Он еле сдерживает злобный смешок. Март, неделя вторая. Пару дней спустя Уилбур выглянул, чтобы проверить наличие записки от Квакити, и в этот раз она, как обычно светло-голубая, и в правду невинно висела там. (И он не маниакально проверял, появится ли хоть одна, несколько раз в день, он просто… решил проверить… именно в этот раз.) «Уилбур, Было бы приятно познакомиться с последним соседом, наконец-таки, но ты прав, я и правда занят. По правде говоря, я студент на юрфаке. Если ты не против, я мог бы заглянуть, когда мы оба будем свободны. Буду ждать ответа!       Квакити» Уилбур уверен, что побледнел тонов так на двадцать. Типа, если обычно его кожа была теплого гипсового оттенка, то теперь она точно стала оттенка белизны, полупрозрачного даже, — того оттенка, который можно увидеть только у подводных существ, живущих на глубине в пару тысяч метров. Он желает встретиться?! Тип, реально хочет?! Что случилось с игнорированием Уилбура?! Что за лицемер. Уилбур выпалил бы это ему в лицо, но… Ну. Это просто наблюдение за противником, делов-то. Уилбур бежит за стикерами. «Было бы чудесно! Я всегда свободен, потому что безработный» Э… Может, ему не стоит это говорить. Немного стыдно. Особенно, если Квакити — студент на юридическом факультете. Он, наверное, очень умный, верно? Уилбур мнет записку в кулаке и начинает заново. «Было бы чудесно! Я свободен в любое время, так что зависит от тебя. Жду с нетерпением :)       — Уилбур» Звучит нормально, да? Иногда Уилбуру тяжело сказать, нормально ли он себя ведет. В любом случае, он вздыхает и возвращается в свою квартиру. Он чувствует себя… хм. Эти взаимодействия с Квакити заставили его задуматься, кто реально мудак в этой ситуации. Сосед неплох в письме. Но его действия не совпадают с написанным… …А еще он адски горяч. Но иногда внутренний мир не совпадает с внешним! Он может быть горячим и мудаковатым. Одно другому не мешает! Уилбур со вздохом закрывает дверь и, хоть его никто и не видел, его плечи расслабляются и опускаются. Ему нужно перекурить. Март, неделя третья. Неделя проходила странно. Ощущалась так, словно он мечется по кругу. В какой-то момент Уилбур даже перестал выходить из квартиры за почтой. Подумайте обо всем спаме, который там скопился… Иногда это происходит. В основном, парень уже привык к такому, но все равно не всегда легко вспомнить о базовых вещах, которые не дают ему откинуться: таблетки, душ… еда… Говоря о еде. Ему, наверное, надо поесть. Он не помнит, когда последний раз ел, но он и не голоден — но все равно надо бы. Все кажется таким странным, неправильным и далеким, он словно впервые видит свою квартиру, а мир снаружи огромен, грозен и чудовищен. Он не помнит, какой сейчас день, что он делал, даже где он находится. Он чувствует себя вечно спящим, как будто он ходит с постоянно перерезанными, оборванными, отключенными проводами… Все из-за болезни. Он знает. Он знает, что это пройдет. Но от этого не легче именно сейчас, все такое поглощающее и, ну… словно навсегда. Точно. Обед. Надо… Он вваливается в маленькую кухню и промаргивается, пытаясь согнать туман перед глазами. Где его очки, разве они… А, точно, они на нем. Господи. Еда. Вот, что важно. Он начинает открывать случайные шкафы. Он почти вспомнил, где что хранится. Кофе? Может ему стоит его заварить. Или это плохая идея? Может, ему стоит выпить кофе с едой. Это может помочь почувствовать себя лучше. Определившись, он включает кофеварку и подставляет под нее кружку. Открывает ящик и достает злаковый батончик. Еда, великолепно. Возясь с упаковкой, он случайно замечает срок годности на ней. Испортилось три недели назад. А, ну. Он все равно откусывает кусочек. Пока капли кофе бьются о дно кружки, в дверь раздаются три резких стука в дверь. Его сердце начинает стучать быстрее. Это… правда произошло? Ему показалось? Он медленно повернулся к двери. Если стуки реальны, то это не Техно — он ломится, пока не откроют. У Томми есть особый стиль, так что и не он. Фил бы просто зашел. Точно так же, как и Ники. Парень торопливо шагает к двери, и этот кто-то еще раз стучит. Видимо, он это не придумал. Он что-то забыл…? Он чувствует, что что-то забыл. Его глаза открываются шире. Ебаный сосед. Квакити. О Господи. Он осматривает себя. Спортивки и худи. Неплохо. Хоть ему и плохо, но мылся он… вчера? Он так думает. Может позавчера …или позапозавчера? А, ну. Могло быть хуже. — Простите, уже бегу! — его голос охрип с непривычки и жажды. В спешке он запутывается в ногах; открывая дверь, он видит, как человек напротив вздрагивает от неожиданности. Это он. Сосед. Квакити. Первый раз, когда он видит его вблизи. На нем черная майка, подвеска с золотым крестом, а волосы в беспорядке, хотя немного прилизаны. Вблизи Уилбур понимает, насколько Квакити ниже. Моргает. — Привет! Приятно познакомиться. Уилбур, да? — говорит он и протягивает вперед руку. Мгновением позже Уилбур понимает, что должен был ответить на рукопожатие, и поспешно хватает его за ладонь. — А, да, это я! Ты же Квакити, верно? — весело отвечает парень, пытаясь наскрести из черепной коробки хоть что-то, что осталось от его харизмы и социальных навыков. Ему кажется, что рукопожатие затянулось, но, как он уже говорил, ему немного сложно сказать наверняка, что является нормой. Парень в замешательстве думает, что бы добавить, — …пройдешь внутрь? Я заварю тебе кофе? Квакити не смотрит ему в глаза теперь — его разноцветные глаза направлены на губы Уилбура. По крайней мере, в этом он уверен. Это, почему-то, немного смущает. Почему ему кажется, что он покраснел? — С радостью, — отвечает сосед. Уилбур открывает дверь шире, приглашая парня внутрь. Почему он делает это? Братается с врагом… И вот опять Уилбуру кажется, что он, скорее всего, возможно неправильно все понял. На крошечную миллисекунду. Квакити выглядит вежливым. Даже милым. Уилбур следует за ним в квартиру и закрывает дверь. — Прости за беспорядок, я не ожидал, что кто-то придет, — нервно смеется парень. Квакити не отвечает. Уилбур тянется к волосам и накручивает на палец прядь над ухом. — Извини, мог бы ты повторить? — Эм, — Уилбур прекращает, — прости за беспорядок. — О, нет, здесь не слишком грязно, чел, — смеется он, махнув рукой, — все в порядке. — А, раз ты так говоришь… — Уилбур жестом указывает на стол. — Присаживайся, я сделаю тебе кофе. Уилбур возвращается за стойку, и Квакити садится, пальцами одной руки начиная настукивать какую-то мелодию. Уилбур начинает готовить второй кофе, потому что, видимо, сосед не против. Тот оглядывает квартиру, и это по какой-то причине нервирует Уилбура. — Так, как долго ты тут живешь? — спрашивает Квакити. — Оу, три-четыре года? — он задумывается. Иногда месяца проходят мимо, когда Уилбур оказывается в своем туманном состоянии, в котором сейчас находится. В итоге он забывает об этих отрезках времени. Но он уверен, что так и должно быть. — О, круто, — Квакити переводит взгляд на него. Уилбур нервно сглатывает. — Какой кофе будешь? — он сейчас почти точно чуть не запнулся. Стыдоба. Давай, Уилбур, красноречие, харизма… Направляй внутренний дзен… Выровняй чакры… — Просто черный, — Уилбур тоже любит просто черный кофе. Какое совпадение. — Ага, так, тогда вот! — он берет кружки и ставит их на стол перед соседом. Тот обхватывает одну из них обеими руками. — Спасибо. — Без проблем, — Уилбур садится. Делает глоток. На секунду воцаряется невероятно неловкая тишина. Он допустил какую-то ошибку? Господи, ему надо что-то сказать. Он же пригласил Квакити пройти внутрь. — Так… ты сказал, что учишься на юридическом? — продолжил он. Неплохо. Квакити оживает: — Да, учусь. Сейчас я получаю степень бакалавра. Это заняло немного больше времени, чем планировалось, но в следующем году я заканчиваю обучение. — Это супер круто, — смеется Уилбур. По какой-то причине, он не чувствует рук, — ты, должно быть, очень умный. — А, наверное, — Квакити отпивает немного из своей кружки. — а ты чем занимаешься? Ах. Вопрос на миллион. Уилбур внутренне содрогается, молясь, чтоб последняя клетка его мозга отпрыгнула от стенок головы, как логотип DVD на старом телевизоре, чтоб он мог произвести хоть одну здравую мысль. Этого не происходит. — Эм, у меня есть диплом видеомонтажера, но сейчас я, эм, не работаю. В данный момент. Да, — «Прекрасно справился», — молча поздравляет сам себя Уилбур. Квакити неуверенно смотрит на него, словно не знает, что ответить. — Эм, вау, круто. Мне интересно, а какую именно работу можно с таким образованием выполнять? — Видео… монтаж… — да, Уилбур понимает, что ему стоило бы провалиться сквозь землю, пока он говорит это. Спасибо. — типа, для всяких соцсетей. Если повезет — фильмы. — Оу, неплохо, — ухмыляется Квакити. — Извини, если странно спрашивать такое, но сколько тебе лет? Ты сказал, у тебя есть диплом. Не то, чтобы это что-то значило, но… — О, мне двадцать шесть. А сколько тебе, раз ты до сих пор студент? — Двадцать четыре. — Круто, — Уилбур зеркалит действия парня и начинает постукивать пальцами по столу. — На самом деле, круто встретить кого-то моего возраста, — улыбается Квакити. Уилбур чувствует, как его сердцебиение немного ускоряется. Вау, это странно. Может, он реально умирает? — После первой твоей записки я подумал, что ты злая Карен средних лет, — смеется он. — А, — Уилбур краснеет. При одном только упоминании об этом инциденте он думает, что должен почувствовать вспышку гнева, но он не может ее вызвать. Не когда Квакити, осязаемый, реальный, настоящий, сидит напротив. — извини… тогда я был немного не в себе, понимаешь? Ты разбудил меня в четыре утра. — Да… — Квакити неловко елозит на стуле, — повторю, мне правда жаль, я не знал, что телевизор играл настолько громко. — Чел, моя кровать вибрировала. Как ты мог не знать? — ворчит Уилбур. По лицу Квакити пробегает странная тень. — Ой, бляха. Да, точно, ты же… — бормочет он себе под нос, — господи-боже, Уилбур. Мне так жаль. Я забыл. Ты, наверное, думал, что я отбитый. Эм. Я глухой. Что. Что. ЧТО. — Ты глухой, — пораженно повторяет Уилбур. Более чем пораженно. Он вознесся в другое измерение. Он покинул мир земной, покинул свое тело, его душа распалась на миллионы крошечных атомов, и они разлетелись по самым разным уголкам Вселенной. — Да, — Квакити кратко смеется, что передает, насколько он переживает. — Ты… ты глухой? — Ага. — Ты- ты не можешь слышать? — Да, все именно так, — он убирает волосы с ушей, поворачивая голову в сторону. У него в ушах желтые слуховые аппараты. — Они немного помогают, но я ненавижу носить их слишком долго. Уилбур думает, выпрыгнуть ли дельфином ему из окна прямо сейчас или подождать, пока Квакити уйдет. — Квакити, я такой придурок, — Уилбур прячет лицо в ладони. Квакити смеется еще более нервно. — В каком смысле? — короткая пауза. Потом Квакити спешно добавляет, — можешь, пожалуйста, прости меня, смотреть на меня, когда говоришь? Мне надо читать по губам… — Бля, прости, — Уилбур смотрит вверх, но так и не может посмотреть в глаза соседу. Вместо этого он мечется взглядом по комнате. — Ух… вау. Неловко. Так… как бы мне объясниться? Квакити просто неуверенно пялит на него. — Слушай, я, эм, — он чувствует себя немного не в своей тарелке, как, наверное, и должно быть при таком известии. Это не вина Квакити, что Уилбур навязчивый невротик. Все это время он думал, что его сосед придурок. Господи, — прости, это так неловко. Ты застал меня в… не лучший день. — Все нормально? — его беспокойство побеждает его сомнения, и Квакити нерешительно протягивает руку. Но после обдумывает это еще раз и убирает ее. — Да, эм. Прости. Окей, сейчас объясню. Когда ты только въехал, я, эм. Немного был одинок, — зачем, ради Господа на Земле, он сказал это? Квакити почти незнакомый ему человек, даже если Уилбур… фантазировал о- да, лучше он заберет это с собой в могилу. Он бредит. — Я пошел и постучался к тебе. Но ты не ответил. Эм, я в итоге увидел тебя в коридоре, попытался представиться. А ты, ну, выглядело так, словно проигнорировал меня, но теперь я понимаю, ха, — он неловко смеется и заламывает пальцы, — ты не слышал меня. Глаза Квакити открываются шире. — Господи, да, я помню это. Это было на мой второй день здесь, верно? Я видел тебя, но мой слуховой аппарат был выключен. «Убейте меня сейчас же.» — думает Уилбур. — «Просто закончи мое жалкое существование, Господь. Я повеселился. Время ложиться в могилу.» — Но почему… почему ты говоришь, что ты придурок? Если и так, то ты должен думать, что это я мудак, — Квакити выглядит еще более сбитым с толку, чем когда-либо. — В этом и дело, — Земля, разверзнись и поглоти его прямо сейчас, — эм, я и думал. И я, эм. Я хотел подоставать тебя, вот. Я думал, что ты, типа, — он вздрагивает, — самовлюбленный ублюдок. Так что я, эм, начал творить херню на уровне громкой музыки. И, э, пылесосил всю квартиру. В три утра. Просто чтоб позлить тебя. Я действительно думал, что ты тоже в этом участвуешь, потому что твоя собака не переставала лаять, а потом, эм, телевизор, но теперь я понимаю, насколько безумно это звучит. И да. Прости, — неуверенно заканчивает он. Квакити разражается смехом. Уилбур в ужасе смотрит, как тот хихикает. Его лицо пылает от смущения, и он ничего не может с этим поделать. Он бы прикрылся ладонями, как обычно, но не хочет скрывать губы от Квакити. — Господи, — хрипит сосед. — нет, Уилбур, мне… жаль- клянусь- Уилбур тушуется, пытаясь раствориться в стуле. Его лицо горит. — Окей, нет- прости- я, блять, плачу- это немного смешно- — Я сказал, мне жаль- — Нет, на самом деле- это пиздец- это слишком смешно, — Квакити был близок к истерике, — я щас обоссусь. — Не надо, пожалуйста, — жалко тянет Уилбур. От этого Квакити только смешнее. Через пару минут, которые Уилбур назвал бы самыми жалкими за все его недолгое существование, Квакити успокаивается. Вытирая слезы, он глубоко вздыхает. — Боже, я реально плачу. Мне так жаль, Уилбур, но я годы так сильно не ржал, — Квакити выглядит так, словно едва сдерживает смех, его лицо такое искреннее, правдивое и милое, что Уилбур чувствует, как сильно у него кружится голова, словно он по-плохому влюбляется. Или по-хорошему. Или- эх, Господи. Суд присяжных еще не решил. — Я рад, что хоть кому-то смешно с моих мучений… — бормочет он. — Еще раз. Ты думал, я игнорировал твои попытки познакомиться, и решил, что я какой-то там напыщенный придурок, так что вместо того, чтоб сделать буквально что-либо еще, ты решил пожертвовать спокойствием всех остальных жителей, просто чтоб позлить меня? — …да. — Ну, раз уж ты думал, что я такой придурок, то почему пригласил меня зайти? — Я, эм… Я думал… агрх, я не знаю, что думал! — рычит Уилбур, проводя пятерней по волосам, — мои мысли, типа, почти всегда не особо последовательны. Ну, зато теперь я знаю, что ты не мудак! Все хорошо, что хорошо кончается. Именно в этот момент Квакити склонился чуть ближе, его видящий глаз пристально следит за Уилбуром, настолько, что это даже смущает. — О-о, не говори так. Может я и правда мудак, — поддразнивает он и слегка ухмыляется. Именно в это время, именно в этом месте Уилбура осеняет, что он ему точно пизда. Март, неделя четвертая. Окей. Может быть, Уилбур влюблен в Квакити. И что ему за это будет? Просто то, как он посмотрел, с таким честным лицом впервые с момента их знакомства, которое, да, было двадцать минут назад, но этого было достаточно, чтоб Уилбур понял, насколько раньше он был повернут и замкнут. Но потом он рассмеялся, громко и свободно, со слезами в уголке его глаза, и Уилбур просто- О Господи. Он уже сочиняет поэмы о его смехе. Слишком поздно. После ухода Квакити, да, может быть, у Уилбура был небольшой срыв. Типа, не слишком большой. Просто, ну, немного побился головой о стену, выдрал волосы из головы, маниакально посмеялся. Типа такого. Короче, он не особо стабильный, и понимания, что впервые за годы он словил краш на кого-то, хватало, чтобы отправить его за эту размытую грань. И это даже не учитывая того, что фактически Уилбур вел войну с парнем и пытался всеми силами вывести его из себя, а тот даже не слышал его. Это бы точно не помогло, учитывая его состояние. Все было настолько плохо, что пару дней спустя (все еще обдумывая произошедшее, к вашему сведению) он звонит брату. — Техно, ответь, ответь, — приговаривает он, свернувшись калачиком между холодной стеной и раковиной. Он чувствует себя безопасней всего именно в ванной, потому что там нет окон. Как бы странно это не звучало, это правда. Звонок начинается, раздается треск помех, и Уилбур приподнимается на локтях. — Уилбур? — сонно бормочет его брат. Упс, Уилбур его точно разбудил. — Техноблейд, господи, рад тебя слышать. Короче, я, ха-ха, немного, совсем чуть-чуть проебался. Ну или не чуть-чуть. Тут уж как посмотреть. Эм, ты звучишь немного напряженно. Я разбудил тебя? Было бы лучше, если б ты не спал, пока я… — выпаливает Уилбур. — Что не так? — теперь тот звучит более бодро, отмечает Уилбур. Может, даже слишком, — Что ты сделал? Уилбур, ты в безопасности? Мне надо позвони- — Нет! Нет, нет, все не- все не так. Ха-ха, все великолепно! Клянусь! Проеб не, эм- не мой. Ну или, типа, мой (это все шутки, Техно), но да. Я проебался по отношению к кому-то! Эм… — …Так, — спустя пару секунд отвечает Техно, — так ты в порядке? Физически? — Оу, да. Я- я в порядке. — Ох, слава Богу, — младший выдыхает, его голос немного трещит через динамик. — Уилбур, ты не представляешь, как иногда меня пуга… — он со вздохом прерывается, — так, в любом случае. Теперь я проснулся и ты можешь продолжать. — Точно, — спешно отвечает Уилбур. Он разрывается между извинениями за то, что проебался, и объяснениями, но он так расстроен, что объяснение побеждает, — короче говоря, эм, помнишь Квакити? Который горячий-но-придурок-сосед? — Как я мог забыть, — отвечает Техноблейд с той дрожью в голосе, которая возникает только тогда, когда ему приходится слушать о фантазиях Уилбура, которые включают в себя того соседа и павер-плей. — Ну и вот, короче, помнишь, я говорил, что он самонадеянный самовлюбленный попущенный мудак, единственное хобби которого — мучить лично меня? — И это тоже. — Типа, потому что он игнорировал меня и все такое, типа, не отвечал на мое предложение о войне и все такое. Ну, эм. Да-а-а. Прикол в чем, ха-ха, — Уилбур дергается, — …эм. Он глухой! — хотя Техно не мог его видеть, во время рассказа Уилбур активно жестикулировал. Примерно восемь секунд тягостного молчания Уилбуру остается только потеть. — Уилбур. Уилбур, нет. — Ах-ха-ха, да… мы познакомились, официально… в свою защиту скажу, что ему это показалось смешным! — Ты самый главный придурок во всем мире, — сообщает ему Техно. Уилбур издает серию непонятных стенаний. — Знаешь, что самое худшее, Техно? Знаешь, что еще хуже?! После того, как он перестал смеяться, я сказал: «Зато теперь я знаю, что ты не мудак», — и знаешь, что этот ублюдок ответил? Он сказал- он такой: «Может, я и правда мудак», — и мое сердце падает мне сразу в член и- — Твой что. — в ужасе прерывает его Техно. — Неважно! Это метафора! Я про то, что он очень-очень, блять, горяч, и мне кажется, у меня на него краш. О Господи, Техно, это плохо. Я почти его не знаю, но он уже, типа, превращает мои внутренности в кашу, будто он, бля- блять облучен цельзием-один-три-восемь или чем-то таким! У Техно хватает смелости, блять, рассмеяться. Он смеется. — Я тебя, нахуй, ненавижу, — подавленно говорит Уилбур, чувствуя себя словно мокрая кошка, выкинутая в одной коробке отмокать на улицу в дождь. Или даже в целый потоп. — Уилбур, как бы я тебя не любил, я говорил тебе это еще недели назад. Так что теперь, когда мы выяснили, что ты цел (я бы даже сказал, что все хорошо, потому что это норма), — с утра у меня конкурс скрипачей, и в Токио сейчас четыре, блять, ночи. До скорого, — клик. …Он сбросил. Уилбур швыряет телефон в противоположную стену, утыкается лицом в ладони и кричит.