Миловать

— Лео, я правда настолько плох? — Вообще не понимаю, о чем ты. В номере работает кондиционер, а воздух все равно спертый и дышится тяжело. Оливер смотрит куда-то в никуда, его взгляд теряется на границе между кофейным столиком и полом; его голова на плече Леона, которое будто бы греет возникающие в ней мысли, не дает им впиться в мозг углами холодными и острыми. Но выходит с успехом переменным. — Блять, ты понимаешь, если бы я подумал хоть секунду и не зашел в этот гребанный статик… Оливер теребит на груди наклейку; несколько слоев черного скотча, которым заклеили логотип спонсора для официальной игры. Поддевает большим пальцем отклеившийся край, дергает его, с каждым произнесенным словом все сильнее, но не отрывает. Играется, как и со своими нервами. — Мы все тогда передайвили, ошиблись. Это не ты «не думал», это мы «не думали». Рука Леона на плече у Оливера, обнимает его, поглаживает круговыми движениями, чтобы успокоить парня. Кирилину тяжело подобрать слова поддержки, не его специальность быть психологом; да и не так уж и нужны Лепко его слова — по крайней мере, кажется именно так. Намного важнее быть рядом, обнимать, слушать и слышать. — Нет, но если бы я бекнул чуть-чуть, если бы мы со Снеем допушили вышку и бекнули… Suka. «Мы много говорим, но будто бы никто не слушает» — слова, которые сказал Лепко после их очередного проигрыша в группах, сейчас подходили как нельзя кстати. Слишком уставший и выгоревший Оливер не видел и не слышал ничего дальше своих ошибок, дальше того, что он мог бы сделать, но не сделал. — А я мог не блинкаться в Медузу так глубоко под вышку, но блинканулся и был отъебан. Руинер? Снова что-то против хочет сказать, на себя тему перевести, Кирилин это чувствует, знает. Он щипает парня за плечо, где рукав футболки кончается; у Лепко слова теряются в горле вместе с негромким «ауч», в ответ он тыкает Леона в бок пальцем, неожиданно и быстро, от чего тот дергается; но результатом остается доволен. — Руинер. Milovaný руинер. Оливер усмехается криво, хотя и не смешно это совсем, а Леон в ответ треплет его по волосам. Позволяет себе примерить легкую улыбку на губах. — Ну чтож, ждем дня дизбанда? Отсчет пошел. Лепко молчит, но ближе к чужому плечу жмется, и ноги под себя подтягивает. Все сильнее дергает за край наклейки, пока не отдирает ее с концами и выбрасывает не глядя. Теперь на его футболке было видно где-то половину логотипа винлайн, как же здорово. — Если я уйду, то только с тобой, Леон. — Оли, это шутка. Никто никуда не уйдет. Ловит на себе взгляд голубых глаз, все еще печальных до ужаса, и парня к себе ближе прижимает, до хруста позвонков сжимает практически; Оливер кряхтит недовольно, но не сопротивляется. Леон его целует в макушку, а Лепко изворачивается ловко, оказываясь почти лежащим на коленях у тиммейта; ладонями обоими тянется к лицу Кирилина, и оставляет у него на губах самый чувственный поцелуй за последнее время, с легким солоноватым привкусом — кажется, парочка слез все-таки успела скатиться по раскрасневшимся щекам парня. — Не хватало еще, чтобы ты miloval кого-то другого. — Да никогда в жизни. И еще один поцелуй, чтобы доказать свои слова.