Наваждение

— Ну же, очнись! Приди в себя, начальник тюрьмы… Хриплый незнакомый голос, иглой ввинчиваясь в сознание, отравлял подобно наркотику. — Я так долго тебя ждал… Открыв глаза, Ризли ещё долго и бездумно изучал зелёный полог, раскинувшийся над его головой. Он лежал на чём-то мягком и пружинистом, пальцы проминали приятную прохладную поверхность, босые ноги тоже утопали в этом «нечто» похожем на мох. Воздух, густой и сладкий, обволакивал плотным коконом, и сознание уплывало куда-то, растворялось в духоте явно тропического и незнакомого леса. Тело болело — ныли поясница и бёдра, в ушах глухо отсчитывала удары сердца собственная кровь. По ощущениям, его сюда выкинули, здорово приложив о землю, и оставили лежать в одиночестве. Ризли не знал, где он, почему он здесь, да и ответ на главный вопрос — кто он — мог дать с трудом. Сквозь вереницу обрывков мыслей мелькали знакомые слова: Фонтейн, тюрьма, верховный судья… Со стоном Ризли попытался подняться, пальцами утопая во мху, задевая лицом яркие, нависшие над ним цветы, пачкающие жёлтой и пахучей пыльцой. Из одежды — одна изорванная рубашка да штаны, держащиеся на честном слове, ободранные по краям. Отличный вид, лучше и не придумаешь… «Что вообще происходит?..» Оглядевшись по сторонам, Ризли так и не нашёл для себя ответа. Широкие листья заслоняли обзор, лианы обвивали деревья, свисали толстыми змеями к земле. Всюду цвело и одуряюще пахло. Кружилась голова, перед глазами мелькали радужные смазанные круги. Откуда-то сверху капало. Холодные капли разбивались о покрытую испариной кожу, падали на землю, образуя лужицы. Удушливый густой воздух забивался в лёгкие, оседал на языке сладостью, но дышать с каждым разом становилось всё труднее. Вокруг, насколько хватало глаз, была одна лишь зелень да топкие не то озёра, не то болотца, наступи в которые и увязнешь по щиколотку, не меньше. Отголоски чужих слов, принадлежавших кому-то неизвестному и в то же время до боли знакомому, эхом звучали в голове. Звали и манили сквозь дебри тропиков вдоль едва заметной тропы. И Ризли пошёл, повинуясь, облизывая пересохшие губы. На языке чувствовалась сладость пыльцы. Ступни увязали во влажной земле, пачкались в зелёной тине. Парню казалось, что с каждым шагом он всё больше становится похож на какое-то чудовище. В изорванной одежде, с телом, покрытым глубокими рваными шрамами, босой и грязный. Если его такого встретят — пристрелят на месте, не раздумывая. Сам бы он точно пристрелил. Лес становился всё гуще, приходилось с силой прокладывать себе путь. Разрывая голыми руками покров лиан и листьев, обрывая цветы, ломая низко нависшие ветви, Ризли медленно двигался вперёд. Над головой шептало и шелестело что-то отдалённо похожее на человеческий голос, но он не чувствовал вокруг чьего-то присутствия. Совсем выбившись из сил, сделав последний рывок, Ризли буквально рухнул вниз, проехавшись по мягкому и скользкому, утыкаясь лицом в траву. Исцарапанные ладони горели от падения. Куда бы он ни попал, здесь было слишком уж тихо. А духота стала совсем невыносимой. Жадно хватая ртом воздух, Ризли пытался дышать, но собственное сознание играло с ним злую шутку. Штаны на коленях разорвались, и парень чувствовал, что стоит практически в воде. И её будто бы стало куда больше… — О? — прошелестело откуда-то сверху. — Ты всё-таки нашёл меня? Вздрогнув, Ризли резко поднял голову — та ответила на неосторожное движение резкой болью. В ветвях мелькало и извивалось что-то бледно-голубое. Расплывалось в сознании, пока Ризли не сделал над собой усилие и не… — Нёвилетт?! Имя из его настоящей жизни, из Фонтейна. Кусочки мозаики складывались в голове, составляя паззл. Но что-то было не так. Его возлюбленный верховный судья никак не мог быть здесь. Существо перед Ризли выглядело в точности как он, но точно было кем-то другим. Опустив глаза ниже, Ризли тихо застонал. Бред и галлюцинации. Там, где должны были находиться стройные ноги Нёвилетта, сейчас извивался огромный змеиный хвост. — Сгинь… — с трудом произнёс он. Движение в ветвях замерло. А потом раздался треск, и Нёвилетт плавно соскользнул на влажную землю, подняв фонтанчик брызг из мелкого озерца. Голубая чешуя, в сумраке леса отливающая бирюзой, переливалась и расплывалась перед глазами. Наг был безмерно удивлён и даже не пытался это скрыть. — Что ты такое говоришь? — такие знакомые родные глаза сейчас подёрнулись прозрачной пленкой, и Ризли отчётливо видел вертикальный зрачок. — Сейчас, наконец найдя меня, ты велишь мне исчезнуть? В шипящем голосе сквозили явная обида и горечь. Нёвилетт двигался медленно, но изящно, отводя руками мешающие ветви. Хвост маячил позади, свивался тугими кольцами, и от этого Ризли отчего-то бросало в волнующую дрожь. — Это я тебя не понимаю, — с трудом поднявшись с колен, Ризли покачнулся, едва устояв на ногах. И тут же был подхвачен нагом. — Да ты же едва держишься, — улыбнувшись, Нёвилетт обнял его, не обращая внимания на то, как окаменело в напряжении чужое тело, — но я так рад видеть тебя, мой Ризли. В мыслях царило полное смятение. Сколько бы Ризли не жмурился, мираж не исчезал, Нёвилетт всё так же стоял перед ним в образе монстра. То же лицо, тот же голос, то же тело до пояса, а дальше… разум отказывался воспринимать такую реальность. От нага пахло тиной и сладким дурманом, он был пугающе холодный, с голубоватой прозрачной кожей, под которой отчётливо проступая, змеились вены. В волосах, всегда уложенных в замысловатую причёску, сейчас запутались лепестки и мелкий сор. Нёвилетт был настолько же прекрасен, насколько пугал. — Что это… за мир? — голос слушался плохо, и наг, внимательно осмотрев, уложил Ризли на мягкий мох, уползая в сторону чащи. Вернулся довольно скоро с пиалой, наполненной прозрачной жидкостью, неловко подсунул её. — Выпей. Обычная вода. От здешнего воздуха у тебя наверняка пересохло горло. Ризли, с подозрением покосившись, всё же принял внезапный дар. Вода действительно казалась обычной, но оседала во рту сладостью, и дышать становилось легче. Напившись, Ризли повторил свой вопрос. Нёвилетт неопределённо пожал плечами. — Мой мир и мой лес. Я не знаю, что ты хочешь услышать — я жил здесь, сколько себя помню. Вместе с тобой. Только вот ты, к сожалению, видимо, всё забыл… Тоска, такая явная и глубокая, заставила Ризли устыдиться. В самом деле, он и себя толком не помнил. Кто знает, быть может, его кто-то слишком сильно избил, и наступило тягостное полузабытьё? По крайней мере, ссадины на теле заставляли его думать именно так. Тем временем Нёвилетт осторожно коснулся синяка на предплечье, проследил кончиками длинных и холодных пальцев неглубокие царапины. На коже оставалось странное влажное и вязкое ощущение. Присмотревшись, Ризли понял, что раны теперь покрыты прозрачной слизью. — Это ещё что такое? — он не на шутку перепугался. — Ты же мне так инфекцию в них занесёшь. Наг оскорблённо фыркнул, но, тем не менее, улыбнувшись, покачал головой. — Если бы я хотел тебя убить, сделал бы это более изысканным способом, — Нёвилетт, отодвинувшись и наполовину прячась за свисающими лианами, гипнотически раскачивался на хвосте. — В этой слизи содержится обезболивающее вещество, как… — тут он запнулся, — как показывает практика… В общем, ты был об этом прекрасно осведомлён и ни разу не жаловался. Ризли прислонился к дереву, ненароком стукнувшись затылком о шершавую и влажную поверхность. Речи Нёвилетта долетали до него, как сквозь туман — слова ясные, а смысл ускользает. Парень всё больше путался в происходящем, будто и правда попал под гипноз огромной змеи, и сейчас его сожрут. Но искренняя забота в голосе нага смущала, заставляя сомневаться вдвойне. И действительно — раны затягивались на глазах, а ноющая боль в предплечье уже почти не ощущалась. — Ты уверен, что не ошибаешься? — Ризли нашёл в себе силы ответно улыбнуться. — Уверен, что именно я твой Ризли? Потому что ты хоть и выглядишь похожим на моего возлюбленного, всё-таки… — Тебя смущает это? — кивком головы Нёвилетт указал на хвост. — Не только, — поманив нага пальцем, Ризли дождался, пока тот окажется ближе, и решил дотронуться. — В тебе не так уж много от человека, если быть честным. — А твой возлюбленный человек? На этот вопрос у Ризли не было ответа. Сколько бы Нёвилетт не прятал свою сущность от всех, обмануть начальника тюрьмы ему не удалось. Верховный судья был драконом. И каким драконом… «Забери архонт мою душу, если он не самое идеальное существо во всём Тейвате». Видя улыбку Ризли, наг удовлетворённо кивнул. — Тогда почему ты сомневаешься сейчас? Или таким я тебе уже не нравлюсь? Если хочешь, можешь не смотреть вниз… — Просто твой вид сейчас оказался слишком неожиданным, — неловко отводя глаза, Ризли всё равно упорно возвращался взором к хвосту, свёрнутому тугими кольцами, блестящим чешуйкам, и к удлинённым заострённым ушам бледно-голубого цвета. Вздохнув, он решил дать себе волю. В конце концов, если глаза его обманывают, то руки обязаны вспомнить. Он несмело коснулся чужой ладони, привыкая к незнакомому ощущению. Словно погружаешь пальцы в озеро, и их обволакивает мягкой прохладой — вот таким был наощупь наг. Тот смотрел своими змеиными глазами, не мигая, позволяя Ризли себя изучать. А тот вёл по голубым венам, тонким аккуратным шрамикам, разбросанным по всему телу. Парню казалось, будто он смог взять в руки воду и теперь держал бережно, изучая доселе неведомое. — Всё равно не могу вспомнить, — пробормотал Ризли, напоследок трогая нечеловеческие уши. Под пальцами явно прощупывались тёмные прожилки. — А так ли это нужно сейчас? — Нёвилетт подцепил пальцем подбородок, вынуждая Ризли смотреть в глаза. — Лично мне достаточно знания о том, что ты — мой. А всё остальное не так уж и важно. Голос нага обволакивал и гипнотизировал. Хотел бы — лишил воли, но Нёвилетту нужно было не это. Его Ризли без раздумий сам шёл в его объятия, а принуждать и причинять боль ему хотелось меньше всего. Оттого Нёвилетт и касался невесомо, оглаживал лицо, острые скулы, покрытую шрамами шею… Вертикальные зрачки обозначились чётче, взгляд потемнел от вожделения. А Ризли едва соображал, как дышать. Ощущение ловушки и захлопнувшейся клетки преследовали его с тех пор, как наг оказался слишком близко. Близость огромной змеи пугала и напрягала, и в то же время разжигала огонь любопытства. Проверяя, какой наг наощупь, Ризли хотел куда большего. Как минимум не останавливаться, оглаживая подтянутый живот, а прикоснуться к другой части. Нечеловеческой. — Не понимаю, о чём ты говоришь, — деланно усмехнулся Ризли, но тут же, охнув, замолчал. Нёвилетт обхватил его, прижал к себе. Обнимал порывисто, как обнимает тот, кто неожиданно встретил нечто дорогое сердцу. И разгорячённое, онемевшее тело Ризли будто погружали в сосуд с водой. Наг касался его груди, плеч, спины, прижимался крепко, и парень в необъяснимом порыве обнял в ответ. Хотя не собирался. До сих пор не был уверен до конца — кто же перед ним. Но если…. — Могу я думать, что ты моё наваждение? — сбивчивый шёпот прозвучал в самое ухо. Наг только улыбнулся, широко и довольно, обнажая острые зубы. — Ровно настолько же, насколько и ты — моё. — Но ты… — Тише, — приложив палец к чужим губам, Нёвилетт слегка надавил, — представь, что это всего лишь сон. Так тебе будет проще находиться рядом со мной? — Пожалуй… — Вот, выпей ещё, — наг заботливо подтолкнул пиалу, вода в которой была не в пример синее предыдущей. Ризли, заворожённый фиолетовым блеском змеиных глаз, послушно выпил. И по телу моментально разлилась потрясающая лёгкость: раны больше не болели, в голове не звенел тяжёлый колокол боли, и всё казалось невесомым. — Что это? — ослабевшим голосом спросил Ризли, но Нёвилетт только головой покачал. Серебристые волосы непослушно рассыпались по плечам, пряди запутались в лианах. «Как млечный путь, — думал Ризли, неосознанно пропуская одну прядь сквозь пальцы. — Звёзды, до которых можно дотронуться…» В голове приятно шумело, во всём теле чувствовалась потрясающая лёгкость. Наг гладил его по спине, прослеживал холодными касаниями шрамы, прочерчивал поверх полосы заострёнными когтями. И всё казалось абсолютно правильным. Обхватив чужую шею ладонью, Ризли вынудил отстраниться. Долго вглядывался в лицо Нёвилетта-нага, что-то решая для себя. Но тот решился первым. Потянулся вперёд, замерев в миллиметре от чужих губ. Они целовались долго и упоительно, и очень-очень мокро. Отстранившись, Нёвилетт с улыбкой стёр слюну из уголка рта Ризли. Облизнул собственные губы языком. Ризли нервно сглотнул. — У тебя… — Что-то смущает? — Нет, но ведь у людей… — Отчасти я ведь змея. Повторюсь, что-то смущает? Раздвоенный язык приковывал внимание, и Ризли заворожённо коснулся его кончиком пальца. Его тут же окутало влажное — Нёвилетт обвил длинным языком по всей длине, выразительно поглядывая. Начальник тюрьмы нашёл в себе силы лишь выдохнуть, отведя глаза. — Я очень скучал по тебе… Тихий голос с оттенком грусти. Словно собирается дождь и вот-вот прольётся на землю. Вздрогнув, Ризли поднял взгляд. На него смотрел его Нёвилетт, пусть немного другой, пусть такой необычный, но его. Улыбался мягко и нежно, не оставляя сомнений в правильности происходящего. Ризли шумно сглотнул — кадык на горле дёрнулся. Наваждение рассеивалось. — Нёвилетт… — собственный голос звучал чуждо. — Ты хочешь, чтобы мы… — Тебя, — просто ответил наг, ведя ладонями по бокам, освобождая их от изорванных лохмотьев, некогда бывших рубашкой, — я хочу тебя. И сдается мне, что моё желание отнюдь не не взаимно. — Вот ведь чёрт, — неловко посмеиваясь, Ризли взъерошил собственные волосы ладонью, неумолимо краснея. — Но ведь ты… А как мы вообще… Слова подбирались с трудом. Ризли, уставившись на огромный змеиный хвост, пытался представить хоть одно адекватное развитие событий, но выходило плохо. Любое предположение разбивалось о чужеродную анатомию, заставляя мучительно краснеть, а пальцы ног судорожно поджиматься. Ризли будто бы боялся, но сам не понимал чего. — Просто позволь мне… — прошептал Нёвилетт, отстраняясь. Ризли плавился в его руках, как подтаявший воск. Горячий и мокрый, распалённый и смущённый. Наг готов был впитать своего возлюбленного целиком и полностью. Но вместо этого ограничился поцелуем, глубоко просовывая длинный язык, изучая чужой рот, обводя нёбо. Хотел бы — достал до глотки, но сходу пугать Ризли не входило в его планы. Мягко надавив на плечи, Нёвилетт заставил его лечь. Мох мягко спружинил, из щелей в земле потекла вода. Душно, мокро, влажно, и кружится голова… Нёвилетту безумно нравилось его собственное царство. А его возлюбленный, распластавшийся по зелёному ковру, выгибающийся от любого касания, так и вовсе сводил с ума. Ризли казалось, что он куда-то плывет, уносимый течением. Когда-то давно он вот так упал в горную реку, глотая воду и теряя сознание. Только в этот раз не было страха. Только любопытство вперемешку с вожделением. Они долго целовались, и наг жался всем телом, оглаживал и царапал, задевал соски острыми когтями. — Вот так мне нравится больше всего, — шепнул Нёвилетт, склоняясь и невесомо облизывая сосок раздвоенным языком. От столь яркого ощущения Ризли выгнулся, ища новых прикосновений. А наг наслаждался, облизывая Ризли всего. От места, где быстро-быстро бьётся на шее чужой пульс, до поджимающегося живота, Нёвилетт чертил языком мокрые скользкие дорожки. Ризли громко дышал под ним, срываясь в тихие стоны. — Тебе нравится? — Нёвилетт, вернувшись к груди, обвёл твёрдый сосок, сжал его губами и слегка прикусил. Стон Ризли был ему лучшим ответом, но наг хотел услышать признание. — Нёвилетт, ты… Ризли разрывало от странных ощущений. Никогда раньше он не испытывал чего-то подобного. Скользкие и холодные прикосновения буквально разжигали пожар внутри него, и хотелось больше, намного больше. Ноги сами разъезжались в разные стороны, открывая доступ. Наг только улыбался, гипнотизируя взглядом, творя с ним такое, что Ризли мог увидеть только в странных и постыдных снах. Он уже был слишком возбуждён. Соски стояли, и от каждого осторожного и влажного прикосновения Ризли вздрагивал, вздыхая и сдерживая себя. Он знал, что вокруг не было никого. Но сдаться на милость огромной змеи так быстро не сходило в его планы. Нёвилетт нависал над ним, оглаживая всё тело. Хвост извивался позади, блестел в душном сумраке тропического леса, и Ризли сам не сразу понял, что делает. А когда осознал — не нашёл в себе силы убрать руки. Пальцы прослеживали каждую голубую чешуйку на больших кольцах, каждый изгиб. Любопытство перевесило здравый смысл. — Нравится? — прошептал Нёвилет в самое ухо, вылизывая изнутри длинным языком. Ризли лишь смог молча кивнуть. Ладони увязали в скользкой слизи, покрывающей хвост. Место, где гладкая человеческая кожа становилась змеиной, Ризли исследовал особенно тщательно. Но не находил для себя ответа. Оставалось лишь принять, с головой окунуться в сладкий дурман, сдаться на милость его Нёвилетта. Наг откровенно любовался своим человеком. Полуобнаженный и распалённый Ризли сейчас был особенно красивым. Тёмные волосы падали на лоб, закрывали затуманенный взгляд фиолетовых глаз, и такое наслаждение было смахнуть мешающие пряди, оставить ещё один поцелуй на припухших губах. Он оставил след под челюстью и ещё один на шее, несмотря на протестующий возглас. Сжимал тонкую кожу, прикусывая остро, оставляя яркие засосы. Его Ризли должен принадлежать только ему одному. Улыбнувшись, Нёвилетт мягко толкнул, заставляя человека полностью лечь на влажный мох. Тот послушно поддался, ложась и опираясь на согнутые локти. Ноги оказались восхитительно раздвинуты перед нагом. — Можно? — хрипло произнёс Нёвилетт, устраиваясь между ног своего возлюбленного. Тот только кивнул, смотря затуманенным взором. Восхитительное чувство… Избавлять от ненужного тряпья, касаться поцелуями нежной кожи на внутренней стороне бёдер, прихватывать её, оставляя синяки. Нёвилетт аккуратно лизнул стоящий член, с удовольствием отмечая, как вздрогнул под ним Ризли, как звуки мольбы сорвались с искусанных губ. Исследуя чужую плоть быстрыми поцелуями, Нёвилетт сомкнул губы на члене, двинул головой. Змеиный язык полностью обвил ствол, дразняще проходясь по головке. Ризли казалось, что он совсем скоро сойдёт с ума. Или уже сошел. Ничем иным он не мог объяснить происходящее. И то, как плотно прижимался к нему наг, чей хвост уже обвивал и сжимал ноги Ризли. И самого Нёвилетта, который сейчас самозабвенно целовал и сосал его член, лаская длинным змеиным языком. Не сказать, чтобы происходящее было для него в новинку, но таким образом… Дрожь прошла по всему телу, когда острые зубы сжались под головкой, а влажная слизь стекла на яйца, заставляя их поджиматься. — Нет! Нет, погоди…ах… — не сдержавшись, закричал Ризли. Длинный раздвоенный язык аккуратно ввинтился внутрь его члена, посылая волны боли и озноба по всему телу. Вцепившись в чужие плечи, Ризли попытался оттолкнуть нага, но тот лишь сильнее прижался к нему. Больно, так больно и так странно… Ризли словно разрывало, распирало изнутри. Он бы и хотел кончить тут же, да не мог, так как канал был закрыт чужим языком. Наг, черт бы его побрал, будто бы улыбался довольно, медленно двигая головой, имея языком чужой член. Ризли вцепился в серебристые волосы, попытался оттолкнуть… Но куда там. Нёвилетт, чувствуя собственное превосходство, обвил Ризли хвостом, сжимая влажными кольцами в нежном, но опасном захвате. Слишком много ощущений, слишком много, слишком…. — Невилетт, пожалуйста… ах… — сбивчиво прошептал Ризли, дрожа в чужом захвате. Наг услышал и даже будто бы послушался. Хватка на ногах разжалась, и теперь Ризли всюду покрывала влажная прозрачная слизь. Отстранившись, Нёвилетт молча разглядывал своего человека перед собой. Ризли вторил ему тем же. — Хочешь, мы продолжим? — прикусив бледные губы, тихо спросил Нёвилетт. Несмотря на силу и мощь, он оставался всё тем же нежным созданием, чья тоска вызывает дождь, а характер не позволяет считать вслух прилюдно. — Да, только я не знаю как… — Ризли мучительно покраснел. Мысль о продолжении заставляла сердце сумасшедше биться, а в животе всё сладко сжималось в предвкушении. Вот только он и правда совсем не понимал, что им делать в данной ситуации. Наг, подползая ближе, вдавил человека в землю всем весом. Мокро, очень мокро и скользко… Ризли казалось, будто он уже съеденный в теле огромной змеи. Но Нёвилетт отвлёк его, беря ладонь в свою руку и положив на змеиное брюхо чуть пониже пояса. Ризли послушно дотронулся, ведя ладонью по складкам под чешуей, пачкаясь в чужой слизи. Он даже не сразу осознал, что трогает не просто змеиную кожу. Пальцы по фалангу погружались в мокрую щель, нащупывая нечто склизкое, что с каждым прикосновением выпирало всё больше. Ризли долго не решался взглянуть в лицо Нёвилетта, продолжая странную ласку, а когда всё же решился, замер, забыв как дышать. Наг, казалось, был готов провалиться под землю от смущения. Бледное лицо покрывал густой румянец, глаза заволокло негой, на ресницах блестели слезинки. Невилетт сбивчиво дышал, распаленный и возбужденный. А Ризли понял, что трогает и ласкает длинный и изогнутый член, появившийся из щели змеиного хвоста. У стража тюрьмы перехватило дыхание. — То есть вот так? — он заставил себя замолчать усилием воли, но руку, как бы ни хотел, убрать не получалось. Член нага был куда больше человеческого, полупрозрачный и голубоватый, сочащийся влагой, он будто бы увеличивался на глазах. И вот тут Ризли по-настоящему стало страшно. Глаза всё ещё застилало удовольствие, а в животе скручивался страх, отрезвляя, возвращая в реальность. Нёвилетт, тихо хмыкнув, навалился всей массой сверху, мокро вжался в тело своего возлюбленного, закинув ноги к себе на плечи. Ризли раскрылся перед ним во всей красе: стоящий колом член, из которого по каплям стекала смазка, и сжимающаяся под касаниями дырка ануса, в которую оказалось так приятно погружать свои пальцы. Человек тихо стонал и извивался под ним, стараясь избежать прикосновений, смущался как чёрт знает кто, но наг держал крепко. Поцеловал в зажмуренные веки. И только когда дождался удивлённо-смущённого взгляда, решился поинтересоваться: — Можно мне?.. — Нет! — выдохнул Ризли, замер, и через мгновение тихо рассмеялся. — Я всё ещё не понимаю, кто ты на самом деле, но говоришь ты как настоящий Нёвилетт… Тот тоже спрашивал разрешения по любой ерунде. Не переживай, я не сахарный, ничего со мной не будет… Окончание фразы потонуло в тихом всхлипе. Наг, не дослушав, толкнулся вперёд, раздвигая стенки ануса своим членом. Ризли, стиснув зубы, приготовился к ужасной боли, но её не последовало. Член внутри двигался плавно, погружаясь сантиметр за сантиметром. Влажно и скользко, приятно и… практически не больно. «Вещество, содержащее обезболивающее. Ты ни разу не жаловался», — вспомнился тихий голос Нёвилетта, и Ризли едва не рассмеялся. Так вот как они коротали время в здешнем лесу. Нёвилетт, войдя наполовину, замер, покрывая поцелуями чужие плечи, оставляя собственнические метки. Возлюбленный нага не смел принадлежать никому другому. Оставить яркий след от острых зубов на шее — символ принадлежности. Сомкнуть зубы на соске, вырывая из горла громкий стон — ещё одна принадлежность. Когтями по бедру — ещё одна. Медленно погружая член до основания, Нёвилетт вошёл полностью, прижимаясь хвостом к чужим бёдрам. Ризли дрожал под ним, тянулся то ли поцеловать, то ли обнять — в любом случае наг был готов дать ему всё. Оттянув волосы на затылке, Нёвилетт запрокинул чужую голову, вонзаясь заострёнными зубами в кадык, и начал двигаться. Член скользил плавно, раздвигая стенки ануса, заполняя собой всё пространство. Ризли мелко потряхивало от удовольствия. Ему казалось, что он никогда в жизни не испытывал такого болезненного и острого наслаждения. Человек, пытаясь обхватить ногами, жался всё сильнее, впуская нага внутрь себя. Змеиный член был слишком большой и наверняка должен был его разорвать до крови, но из-за слизи он двигался в неразработанном анусе даже слишком легко. Каждый раз проходясь по простате, посылая по всему телу волны жгучего удовольствия. Всхлипнув, Ризли вжался лбом в чужое холодное плечо, неловко ткнулся губами. Ему казалось, ещё немного, и он кончит только от осознания, что его имеет огромная змея. Нёвилетт, ритмично двигаясь и проникая всё глубже, целовал Ризли куда придётся, уже не заботясь о метках — начальник тюрьмы и так уже представлял собой карту сокровищ. Следы острых зубов алели буквально везде, а полосы от когтей покрывали чужую грудь и бока. Но завершать всё именно сейчас не входило в планы нага. А потому, обхватив пальцами под головкой, он больно сжал, отрезвляя Ризли и возвращая в реальность. И задвигался быстро и часто, глубоко проникая длинным членом в прямую кишку. Ризли, срываясь на стоны, едва не заорал от смеси боли и удовольствия. Ему не давали кончить, пережимая член, и при этом жёстко трахали, погружаясь на всю длину. Анус приятно распирало, и во всём теле было такое постыдное и приятное чувство заполненности, что Ризли, обхватив Невилетта ногами, стал двигаться ему навстречу, попадая в единый ритм. И мучительно закричал, когда внутри разлилось теплое, очень много теплого — наполняя до отказа и стекая по бедрам, заставляя кожу на животе натянуться. Перед глазами всё кружилось, цветные пятна устроили хоровод, мысли путались и всё, что ему хотелось — кончить вслед за Нёвилеттом. Но тот, сглотнув, вышел из него. Сперма обильно потекла по бёдрам, пачкая землю, смешиваясь с водой на поверхности. — Не хотел… Я не хотел, чтобы всё закончилось так, — сорвано прошептал Нёвилетт, заваливаясь на бок. Тугие кольца хвоста разжались, и теперь наг казался даже вдвое больше и длиннее, чем он был. У основания хвоста, возле границы с человеческим телом, в складках всё пульсировало и сжималось. Смотря в краснеющее лицо Нёвилетта, Ризли с восторгом и ужасом понял, чего от него хотят. В горле пересохло моментально, и сколько бы ни пытался сглотнуть, слюна оставалась непослушной и вязкой. — А я разве могу? — язык не слушался, шёпот выходил невнятным и хриплым. Нёвилетт лишь кивнул, пряча лицо у него на плече. Чёртово наваждение. Всё происходящее — сплошное чёртово наваждение. Так думал Ризли, мягко касаясь и раздвигая пальцами складки на брюхе. Пальцы до фаланги, а потом и больше, погружались в склизкую и тёплую щель у сооснования члена, что всё ещё сочился влагой. Это сводило с ума. Плоть сжималась в такт движениям, затягивала в себя. Обхватив нага за шею и целуя, Ризли ткнулся головкой члена внутрь. Его тут же сжало, сдавило горячее и влажное, словно внутри вечно холодного нага скрывался огонь. Очень тесно и туго, и в то же время он двигался легко, входя по самые яйца, и вытаскивая. Весь ствол оказался покрыт толстым слоем прозрачной слизи. Нёвилетт, вскинув голову, посмотрел на него умоляюще и смущённо, и у Ризли сорвало предохранители. Какая к чёрту сдержанность, когда тут творится такое. Когда перед тобой извивается желанное тело, а член погружается во что-то настолько необычное и потрясающее. Нёвилетт обнимал его, прижимал всё сильнее, заставляя вбиваться быстрее и глубже. И Ризли подчинялся молчаливым просьбам, вдавливал тело нага в землю, трахал его быстро и жёстко, выходя до конца и загоняя в щель до самого основания. — Ризли, пожалуйста… Одного имени было достаточно. Задрожав, он замер, кончая внутрь и чувствуя, как болезненно сжимается внутри собственный член. Он чувствовал себя опустошённым и легким, а ещё безумно влюблённым. Наг схватил его в свои объятия, обвил ноги толстым хвостом, сжав до боли, выворачивая и заставляя мучительно застонать. Слишком много ощущений для одного человеческого тела. — Моё наваждение, — шептал Ризли в заострённое ушко, касаясь его языком. — Ты моё персональное наваждение… Шёпот таял, растекался, словно вода по земле, в разные стороны. Ризли проваливался в тягостное полузабытьё.

***

Просыпался он медленно и нехотя, словно выныривая с глубокого дна на поверхность. Рядом так приятно и привычно лежал Нёвилетт, чья кожа была разгорячённой и влажной после сна. Только вместо того, чтобы прижиматься к Ризли спиной, он сейчас смотрел на него. Внимательно и чуть насмешливо. — Я даже не буду спрашивать, что тебе снилось. И так всё своей поясницей прочувствовал. Ризли сонно заморгал, пытаясь сообразить, кто он и где находится. А осознав, покраснел, словно спелый помидор. Воспоминания ударили под дых, вызывая ознобную дрожь во всём теле. На трусах темнело мокрое пятно. Краснея, Ризли ткнулся в плечо возлюбленного. — Больно хитрый у тебя взгляд для того, кто только что проснулся… — Я не мог не проснуться, когда ты так восхитительно ерзал и постанывал позади меня. А потом и вовсе… — Нёвилетт многозначительно кивнул, указывая на пах Ризли, и улыбнулся. — Вуайерист, — припечатал обидное определение Ризли, злясь на себя и на всё вокруг. Но Нёвилетт не дал ему даже опомниться, поцеловал, сгоняя с начальника тюрьмы остатки сна, вылизывая языком чужой рот и мягко прикусывая губы. Драконьи клыки влажно блестели в темноте. Вызывали воспоминание о… — Нёвилетт, — между поцелуями прошептал Ризли, — а драконы умеют… ну, насылать морок или управлять сновидениями? — Почему ты спрашиваешь? — аккуратно оттянув зубами нижнюю губу Ризли, Нёвилетт лизнул напоследок и крепко обнял. — Что-то случилось? — Нет, ничего… Пожалуй, ничего необычного, — Ризли, спрятав лицо на плече своего дракона, думал, что обязательно расскажет о случившемся. Обязательно. Только чуть позже. Вот только начальник тюрьмы, встрёпанный со сна, распалённый и донельзя смущённый, не мог видеть, как его дракон сейчас понимающе и очень хитро улыбался…