Сыны Ноктюрна

Останки брата-капитана, прикованные к погребальной плите, медленно и торжественно опускались в огненную бездну. Раскаленная лава подсвечивала черные мраморные своды багровым, и Карвен вспоминал капитана — каким знал его всю жизнь, пока служил под его началом в седьмой роте. В душе у него словно клокотала багровая лава, и Карвену казалось, что страсти, снедавшие капитана, были исключительно достойными. Рвение, верность Императору, ненависть к врагам Империума… В последнем бою он пробежал мимо раненого брата, хотя имел возможность оказать ему помощь. Должен ли капитан роты помогать своим бойцам, или у него есть дела поважнее, а за ранеными пусть смотрит апотекарий? Перед тем последним боем он тщательно спланировал атаку, но даже не подумал о том, чтобы эвакуировать из зоны сражения гражданских или обеспечить им укрытия. Должен ли он был думать об этом, или мог препоручить заботу о гражданских сержантам, в том числе и самому Карвену? Карвен тряхнул выкрашенными в зеленый, под цвет доспехов, волосами, заплетенными в косицы, отгоняя ненужные мысли. Брат-капитан был героем, и даже если ему порой не хватало осмотрительности и взвешенности, то доблести и воинственности у него было с избытком. Не то, что Карвен: хотя его очень быстро повысили до сержанта, и он до сих пор оставался самым молодым по возрасту из младшего комсостава, на капитана не тянул — и, скорее всего, никогда не потянет. Именно из-за чрезмерной осмотрительности. Сам по себе Карвен любил сражаться врукопашную и рисковать, пожалуй, что и попусту, ради самого риска, но как только дело доходило до отделения, он начинал всячески прикидывать, как бы сократить потери… Церемония подошла к концу; Саламандры начали расходиться. Худощавый апотекарий Шанго и брат-капитан третьей роты Амадей прошли мимо Карвена, и тот поспешил за ними. — Какого замечательного бойца потеряли, — заметил Амадей и кивнул Карвену. — Как вспомню, как он рвался в бой! — Хлебом не корми, — согласился Шанго, — дай сразиться с кем-нибудь. — Да-а, в ком еще так сильно пылала ненависть к врагам. Не человек — Смертопламя в доспехе! — Увлекался только очень, — добавил Шанго. — Потому и погиб. Но этого он и хотел: пасть в бою, в окружении убитых врагов. Помнишь, как они спорили с Фаддеем? Технодесантник Фаддей спорил абсолютно со всеми, до кого дотягивался. Если по техническим или военным вопросам обсуждать было нечего, он находил какую-нибудь отвлеченную тему, чтобы сцепиться с первым попавшимся собеседником, и ухитрялся вызвать на яростные возражения даже тех, кто изначально с ним соглашался. Поэтому Карвен не удивился, только усмехнулся. Брат-капитан очень не любил, когда ему возражали, — спор с Фаддеем мог закончиться и дуэлью! В последнее время Фаддей живо заинтересовался тем, что Саламандры будут делать, когда не нужно станет воевать. Жиллиман скоро разделается с угрожающими нам хаоситами, а ксеносов мы поставим на место, рассуждал он, и что тогда? Шанго, припертый к стенке, пожал плечами и ответил, что в этом случае он займется своими исследованиями и наконец-то доведет до ума и апробирует некоторые разработанные им методики лечения астартес, до которых все не доходили руки за текучкой. Другой технодесантник, Таш’мин, сказал, что бронетехнику и доспехи все равно нужно будет чинить, а в остальном мирная передышка еще никому не мешала. И только брат-капитан возмутился и заявил, что без войны Саламандры захиреют и станут не нужны Империуму, а значит, война и есть воздух, которым они дышат… Карвен повторил эти слова сейчас Амадею. Тот покачал головой. — Эгоистично, брат-сержант Карвен, жаждать войны только ради того, чтобы не ощущать себя ненужным. — Но что мы будем делать, если в нас действительно не станет необходимости? — В наших мечах и болтерах — или в нас самих? — уточнил Амадей. Разговор соскальзывал куда-то в умозрительные дебри: то, чего всегда добивался Фаддей, но Карвену это не нравилось. — Думаю, — сказал он, — в ближайшее время нам это все равно не светит. Двигатель «Непримиримого» зачихал. Пропеллер прокрутился еще несколько оборотов и остановился, а затем завертелся в обратную сторону, раскручиваясь от воздушных потоков. Напарник Карвена, технодесантник Таш’мин, ухватился за приборную доску. Население Скарокка хорошо знало, что делать, когда окружающие город вулканы начинают извергаться, но извержений такой силы не случалось уже очень давно. Заграждения и отводные каналы для лавы пока уберегали город от разрушения, но каждому было ясно: это ненадолго. Извержение усиливалось, начались подземные толчки. Карвен думал, что никакие защитные плотины не уберегут от палящей тучи, а попытки охладить раскаленную, очень жидкую и горячую лаву не давали особого результата уже сейчас. Жившие в городе Саламандры выстраивали людей в цепочки и рассаживали в реквизированные машины и орденские транспорты. Координировать их работу поручили новому брату-капитану — Зарго, направив седьмую роту на помощь Скарокку. Карвен с любопытством наблюдал за его реакцией. С его точки зрения, Зарго и в подметки не годился своему предшественнику. Где боевой запал, где стремление убивать каждого врага Империума, где праведная ненависть? Но прежний брат-капитан был бы недоволен, что ему придется возиться с детьми и стариками. Может быть, даже спросил бы у магистра Ту’Шана, почему это поручили именно его роте. Брат-капитан Зарго, наоборот, оживился; багровые, как ползущая по склонам лава, глаза блестели мальчишеским энтузиазмом. — Старый толстяк решил устроить нам испытание, — весело заявил он. — Покажем ему, братья, чего мы стоим! Ни одной жизни не отдадим старому паршивцу! Пока что Саламандры выигрывали раунд. Детей по распоряжению Зарго вывозили по воздуху — хотя это с каждой минутой становилось все более рискованным из-за дыма и частиц пепла, густо валивших с неба, зато быстро, взрослых — по дорогам, пока их еще не засыпало. Карвен любил рисковать. Он с наслаждением и почти таким же энтузиазмом, как у Зарго, гнал машину вперед. Но что с этим чертовым пропеллером, разразил его Вулкан? Беженцев согласились принять Гелиоса и Этонион, и сейчас Карвен доставлял новую партию ребятишек в Этонион. Машина завалилась на второе крыло, Карвен сцепил зубы и прошептал затейливое проклятие, поминая кишки Вулкана, кровь самого Императора и яйца Хоруса — потому что не мог вспомнить никого, более злокозненного, чем тот. Таш’мин дернул за рычаги управления. С огромным трудом выровняв «Непримиримого», они дотянули до посадочной площадки и вывалились из кабины. Рядом уже стояла «Огненная виверна», выгружая своих пассажиров. — Чтоб меня, — пожаловался Таш’мин, вытирая пот со лба. — Двигатель отказал прямо в полете! Фаддей, выбравшись из «Огненной виверны», сразу же вскинулся, загрохотав серворуками: — Дай-ка, я посмотрю! Вдвоем они быстро проверили двигатель. — Вроде все в порядке, — проворчал Таш’мин; Фаддей с ним согласился. — Ничего не понимаю. Ладно, прочищу вот здесь… Карвен уже много раз убеждался, что Фаддей умеет отнюдь не только спорить. Когда доходило до дела, он прекращал препираться и порой творил технические чудеса. Поэтому, стоило Фаддею подтвердить, что с двигателем все в порядке, Карвен вскочил в кабину и рванул обратно — за очередной порцией гражданских. Следующий рейс на Этонион прошел вроде бы нормально. А при возвращении пропеллер снова сдох. «Непримиримый» нырнул, развернулся в воздухе, и Карвен с Таш’мином отчаянно сжали рычаги, кусая губы и в два голоса молясь об одном — чтобы не свалиться в штопор. Пассажиры завопили и зашумели в салоне. — Тихо, вы! Не раскачивайте машину! — прорычал Таш’мин. Еще этого не хватало… Паникующие гражданские — худшее, что бывает в чрезвычайных ситуациях. — Упасть захотели? Вам что, жить надоело? Ноктюрн не любит паникеров. Суровая природа мира смерти воспитывала в обитателях мужество, граничащее со стоицизмом. Но очутиться в падающем самолете — от такого стало не по себе даже самому Карвену, хотя он, как любой космодесантник, и не ведал страха. Не страшно. Но как же обидно, дракон его загрызи! И ладно бы в бою… Гулкий бас Таш’мина заглушил ропот гражданских, а его слова их немного отрезвили. Беженцы притихли, но до Карвена сквозь гул извергающегося вулкана и рокот двигателей доносились их сдавленные всхлипывания. Дети, подумал Карвен. Они маленькие. На Ноктюрне взрослеют быстро, и все равно — они еще дети, что с них возьмешь. — Самого храброго мы возьмем в Космодесант, — выкрикнул он. Дети, судя по всему, немного приободрились. — А если самая храбрая — девочка? — пискнул чей-то голосок. — Тогда на флагман, учиться на офицера, — обещал Карвен. Надо бы доложить брату-капитану Зарго, подумал он. Как раз для него, вошкаться с мелюзгой. Но что капеллан скажет… Еще епитимью наложит за опрометчивые обещания. Пропеллер снова завертелся. Таш’мин выдохнул. Карвен мысленно скрестил пальцы. Выбравшись из самолета, они первым делом сунулись в двигатель. Знаний у Карвена было заметно меньше, чем у технодесантника, но, может быть, Таш’мину удастся понять, что происходит? Рядом снова приземлилась «Огненная виверна». — Что? Опять? — с интересом спросил Фаддей, выглянув из кабины. — Не опять, а снова, — раздраженно огрызнулся Карвен. Ну, сейчас я получу два часа споров, подумал он. Это же Фаддей. Но какого черта — он же смотрел двигатель! — Бред какой-то, — проворчал Фаддей, присоединяясь к нему. — Шанго! Ты сам сможешь привести машину в Скарокк? — Нет, брат, без тебя я и пальцем пошевелить не сумею, — сострил Шанго. — Конечно, приведу! Ты хочешь лететь с Карвеном? — Именно. Нужно же разобраться, что тут за чертовщина, раз у Таш’мина не вышло. — Я с ним тогда полечу, — сказал Таш’мин, залезая в «Огненную виверну». «Непримиримый» поднялся в воздух. Пока ничего не барахлило. Карвен разогнал машину почти до предельной скорости, поэтому они пролетели еще довольно много, когда двигатель заглох на середине пути. Машину развернуло в воздухе, опрокинуло на бок, Карвен зарычал, вцепившись в рычаги. — Сажай! Сажай машину! — проорал он Фаддею. Тот молча рванул рычаги на себя. Они буквально упали с небес, задыхаясь, оглушенные жесткой посадкой, — Карвену рассекло бровь, когда он стукнулся о приборную доску. В лица им бросало целые пригоршни черного пепла. Очень близко на горизонте вставало зарево извержения, по небу плыли клубящиеся облака в багровых отсветах. Там, совсем рядом, их ждали дети Скарвокка. Зарго ведь приказал — не отдать вулкану ни одной жизни. — Двигатель в порядке, — пробасил Фаддей. — То-то мы и здесь, а не в воздухе, — буркнул Карвен и закашлялся. — Двигатель работает! Это что-то другое. Стоп, дай-ка я гляну крыло… Вот увидишь, я прав, и дело не в двигателе! Карвен мысленно приложил ладонь к лицу. Наяву это вызвало бы поток возражений, но Фаддей на него даже не посмотрел. Он полез на крыло. Тогда Карвен тоже подтянулся и забрался на крыло. Вот же козлина, думал он, в такую минуту ему лишь бы спорить и доказывать свою правоту! Тем временем Фаддей уже снимал верхнюю пластину. Он ничуть не удивился, увидев товарища рядом с собой, и сразу же всучил пластину ему. — Вот, — объявил он с неприкрытым торжеством в голосе. — Проводка сгорела! Как ты вообще летел, диву даюсь! Подай мои инструменты в салоне! Карвен прислонил пластину к корпусу и пробрался в салон… Фаддей вполголоса спорил с Таш’мином о том, что именно мог уничтожить Вулкан, когда оставлял семь артефактов. Магистр Ту’Шан поднял руку — и разговоры смолкли. — Объявляю благодарность, — произнес он, — брату-капитану Зарго за успешную эвакуацию гражданских. Шеренги Саламандр как один воздели мечи в приветствии. Зарго сиял как медный грош. Они действительно спасли всех. Причем одной эвакуацией дело не кончилось: спустя несколько дней извержение закончилось, пришлось выждать еще месяц — и возвращать жителей Скарвокка обратно. Впрочем, это было уже намного проще. Карвен думал, что по уровню адреналина в крови эта «мирная» эвакуация, пожалуй, могла поспорить со многими тяжелыми боями на его веку. И никто, кроме космодесантников, с ней бы не справился. Еще он думал, что «Непримиримый» — это, пожалуй, о его прежнем брате-капитане. Долго, очень долго он не решался признаться себе, что любимый командир, его кумир — не герой, не защитник человечества, а его рвение объяснялось жаждой насилия. Надо переименовать самолет в «Защитник», решил он. С братом-капитаном Зарго мы вспомним заветы примарха, а не собственные мелочные страсти. Его подозвал магистр Ту’Шан. Рядом с ним стоял, улыбаясь, брат-капитан Амадей. — Ну, как, — спросил он, — что ты теперь думаешь о мирных перспективах нашего ордена, брат-сержант? Карвен усмехнулся. — Думаю, — сказал он, — что кому-кому, а Саламандрам найдется применение. Магистр внимательно его разглядывал, словно ища подтверждения каким-то своим выводам. Наконец заговорил. — Я рекомендовал тебя, брат-сержант Карвен, — произнес он, — к службе в Карауле Смерти. Готовься. Через несколько дней за тобой прибудут. По возвращении будем рассматривать твое повышение до капитана роты.