Ровно в пять пополудни - 5 o'clock tea

      - И как прикажете это понимать?! Пентиус затылком ощутил вперившийся в него полный недовольства насупленный взгляд. Те глаза, что отвечали за периферийное зрение, обратились назад и действительно обнаружили до крайности раздражённого, почти разгневанного Бакстера в кухонном проёме. Маленький демон стоял посреди прохода, скрестив руки и нетерпеливо притопывая ногой. Его огонек при этом забавно дергался, вызывая блуждающие всполохи света на стене рядом. Сам изобретатель остался по светски невозмутим и ни на секунду не прервался в своем приготовлении чая. Содержимое кухни отеля, к сожалению, сильно отличалось от его собственной кухни и навевало даже небольшую тоску. Про оборудование и заикаться не стоило. Но Пентиус был сказочно упрям и не собирался отказываться от своей традиции из-за подобных пустяков. Впрочем, он был почти настолько же утомлен и ограничен во времени, поэтому ползти к себе на дирижабль или задерживаться тут дольше, чем на полчаса, также не собирался. Кощунственная выходка с его стороны, конечно, но это уже была не его собственная прихоть. - Сейчас ровно пять пополудни, я всегда в это время пью чай, - спокойно и невозмутимо сообщил он Бакстеру, полностью игнорируя его раздражение, и тут же любезно предложил: - Не хочешь присоединиться? Отлично помогает прочистить голову. - Не собираюсь я тут с тобой чаи гонять! У нас работы по самую эску*! Я что, должен сам все за нас обоих делать?! - бурно жестикулируя у себя над головой, заявил демон-рыба. Его лампочка задергалась еще яростнее. - Если у тебя после поручения принцессы больше нет важных дел, то можешь потом хоть целый чайник проглотить. А я очень занятой демон, мне нужно скорее возвращаться к себе в лабораторию. Змей в ответ только нарочито беспечно замурлыкал какой-то незамысловатый мотив. Электрический чайник сам по себе выключился с тихим щелчком и перестал шуметь. Пентиус невольно подумал, что это даже удобная штука и, возможно, стоит завести себе на дирижабле такой же - по крайней мере для его помощников, чтобы меньше беспокоиться и раздражаться из-за их нерасторопности - уж очень на удивление простым в эксплуатации оказалось это чудо бытовой техники! Сахар и молоко нашлись на кухне довольно быстро. С чаем должны были возникнуть проблемы, но к своему удивлению Пентиус обнаружил на стойке для подачи упаковку пакетированного чая и вазочку печенья и конфет. К картонной коробке был приклеен розовый офисный стикер со смайликом и сердечком. Похоже, Чарли уже позаботилась об их перерыве заранее. Изобретатель невольно расплылся в улыбке, мигом растеряв всю брезгливость к пакетированной "чайной пыли" - предусмотрительность принцессы искренне трогала. - Смотри-ка! Ее Высочество даже оставила для нас угощение. Будет неприлично просто проигнорировать ее щедрый жест. Ну же, м? - разливая кипяток по двум кружкам, Пентиус подхватил вазочку хвостом и протянул Бакстеру. Тот посмотрел на него с полным неверием в глазах, но с мрачным и недовольным видом взял одну конфетку, чтобы от него отстали.  Змея это более чем устроило и он продолжил колдовать над водой, мурлыкая себе под нос незатейливый мотив. Несколько столкновений с Хаском почти отбили в Пентиусе прежнюю брезгливость и отвращение к покупному чаю, но он все равно был приятно удивлен, обнаружив, что оставленный Шарлоттой чай не был «пылью». В довольно крупных и увесистых пакетиках оказались вполне приемлемые кусочки чайных листьев и ягод. Можно сказать, это оказался вполне сносный сбор на твердую четверку. Не его запасы, но точно лучше того, что пил их бармен. Правда при попытке приготовить заварку, змеиный язык уловил довольно сильные химозные нотки, но пережить это вполне было можно. Бакстер же тем временем вскарабкался на высокий для него табурет и стал немного на нем покачиваться, жуя конфету. Он бы вернулся к работе сам, но без Пентиуса это... кхм, физически не представлялось возможным. Бакстер был дьявольски умен и хорош в создании различных  «существ» как сам боженька (по его собственному скромному мнению), но механика определенно не была его сильной стороной. Он был слишком низок, чтобы доставать до нужных деталей, и недостаточно силен, чтобы затягивать гайки и пружины. И как на зло, Чарли с Вэгги за завтраком выдали им с Пентиусом общее на двоих задание разобраться с водонагревательной системой отеля. А это означало, что им пришлось работать в паре, чего Бакстер терпеть совершенно не мог. Он не был командным игроком от слова совсем, с трудом уживался с кем-либо и работать в паре тоже не мог, не умел, да и не хотел. И то, что происходило прямо сейчас — было как раз одной из на то причин.  - Все? Ты приготовил, что хотел? Бери кружку и пошли, - нетерпеливо сказал Бакстер, на что совершенно непривычно флегматично настроенный Пентиус только вздернул брови и пошевелил стянутым повязкой вокруг шеи капюшоном. Без шляпы и пиджака, в рабочем фартуке и с гоглами на лбу он выглядел как-то... совсем отлично от себя обычного. Не обращая внимания на нетерпеливость морского чертенка, он неспешно подполз к столу, за который тот сел, и поставил туда вторую кружку и угощения. Сам взял печенье и, коротко обмакнув в свой напиток, надкусил. - Тебе не кажется, что если за последние... - Пентиус возвел глаза к потолку, прикидывая время, - ...почти два часа мы так и не сдвинулись с мертвой точки, то и продолжив биться над одним местом, мы тоже ничего не добьемся?  Не смотря на широчаший эмоциональный спектр и обычную импульсивность, рабочие проблемы не выбивали изобретателя из колеи также быстро, как бытовые или социальные. Обычно требовалось куда большее количество неудач, чтобы он начал раздражаться и психовать. Однако для окружающих, привыкших к его экспрессивности, такое нехарактерное спокойствие могло показаться чертовски странным. Поэтому после его слов, второй демон просто неверяще уставился на змея, ища скрытый где-то подвох. Может быть, пока он отвернулся, змея кто-то подменил?  - Если мы будем сидеть тут и трапезничать вместо работы, с места мы тоже никак не сдвинемся, - резонно возразил он, кинув на стол ровненько сложенный несколько раз квадратиком фантик. - Чтобы решить задачу, ее нужно решать. - Иногда час отдыха может стоить дня работы, - щурясь, возразил Пентиус. - Ты всегда сидишь до упора, пока не замылятся глаза. Вовремя сделанный перерыв позволяет проветрить голову, перезагрузиться и посмотреть на задачу под другим углом. Если бы ты знал, сколько своих проектов я спас таким образом! - Как я понимаю, это означает, что тебя отсюда никакими силами не выгонишь? - с огромным скептицизмом в голосе спросил Бакстер. К убеждениям Пентиуса он не испытывал и малейшего доверия и явно был сильно раздосадован. - Тебя послушать, так ты занимаешься чем угодно, только не своими изобретениями. - Отнюдь. С точностью до наоборот, на самом деле! - с нотками гордости отозвался Пентиус, делая мелкие глотки. - Иногда я забываю и про еду, и про сон. Именно за этим мне и нужны перерывы на чай. Мой пятичасовой чай неприкосновенен, это гарант того, что я дам себе передышку хотя бы раз в день. И тебе бы тоже не помешало, юноша.  Бакстер издал неясный хрюкающий звук и потряс головой, от чего его огонек закачался из стороны в сторону. Пентиус не понимал какого-то отчаянного упрямства во всем поведении морского чертенка и лишь недоуменно заламывал брови, наблюдая за ним. И еще немного грустно смотрел на вторую кружку, к которой Бакстер даже не прикоснулся, хотя змей позаботился о том, чтобы добавить туда побольше сахара и добиться приемлемой для другого холоднокровного температуры. Биолог только сидел, сгорбившись на табурете, обхватив себя руками, и тихонько покачивался, помигивая своим огоньком. - Прошу, избавь меня от нотаций. Мне хватает поучений Чарли. И снисхождения остальных. - Это всего лишь дружеский совет. По моему опыту-... - Меня не заботит твой опыт, ладно? Мне своего опыта хватает с лихвой. Оба ученых несколько секунд буравили друг друга пристальными взглядами, пока синхронно не фыркнули. Бакстер был самым последним постояльцем их отеля, он находился тут совсем недавно и до сих пор не смог наладить ни с кем сносных отношений. Невротичный, замкнутый, ворчливый и мнительный он заработал прозвище «мелкого гремлина» и — по мнению большинства в отеле — более чем заслуженно. Энджел считал его раздражающим и противным, Вэгги — капризным и эгоцентричным, а Хаск как-то емко отозвался о нем как о «бесячей версии Франкенштейна, только в миниатюре и с манией величия». Аластор его существование просто игнорировал и только Ниффти с Чарли проявляли к рыбодемону хоть какую-то симпатию и прямо-таки ангельское терпение.  Сэр Пентиус на этой шкале находился где-то... в подвешенном состоянии. Он оказался единственным, с кем Бакстер смог найти хоть какие-то зачатки общего языка на почве схожих сфер работы, и даже установил местный рекорд, сумев продержаться в разговоре с новичком целых двадцать минут, пока Бакстер не потерял интерес к беседе в целом и к самому Пентиусу в частности. Но в остальном... их отношения складывались очень странно. У них, вроде, и были общие темы для обсуждения, но само общение как-то не клеилось, да и Бакстер иногда вел себя довольно странно и бросал на Пентиуса неоднозначные взгляды. Самого змея это ввергало в конфуз и смятение.   «Может, ты его бесишь тем, что тоже умный?» - однажды предположила Вэгги вскользь в каком-то разговоре. - «Знаешь, вы типа как два паука в банке. Не считая Энджела.» - Пентиус помнил, как она тогда немного поразмыслила, рассматривая нож, которым нарезала бутерброды, и задумчиво добавила: - «Может, он тоже хочет тебя сожрать? Ну, как будто это теперь его территория. На твоем месте я бы держала топор под подушкой и проверяла все, что попадает в мою тарелку.» Пентиус в это, конечно, не поверил (почти), но озадачился.  «Мне здесь среди вас всех морально тяжко,» - пожаловался Бакстер на одной терапии, куда его затащили с громадным трудом и ценой неимоверных усилий и нервов бедной Шарлотты. - «Я чувствую как необратимо деградирую. У вас всех здесь мозговых клеток не больше, чем у амебы!» - затем он осмотрел всех сквозь презрительный прищур, почесал жабры и неуверенно, с нотками снисхождения, поправился, указав на Пентиуса: - «Ладно, может быть, у этого наскребется на тритона.» И надо сказать, по меркам Бакстера это был настоящий комплимент. «Может быть, ты попробуешь взять над ним шефство?» - неожиданно предложила Пентиусу Шарлотта прошлым вечером за чашкой чая на дирижабле. - «Тебя он хотя бы считает чуть менее... Ну...» «Отсталым, Ваше Высочество?» «Эм... недалеким, да, чуть менее недалеким, чем всех нас.» Пентиус тогда очень удивился таким умозаключениям. «Мне кажется, ты что-то путаешь, Шарлотта. Бакстер огрызается на меня едва не больше, чем на вас всех. Иногда мне кажется, что его бесит уже то, что я на него смотрю. Или дышу в его сторону.» Чарли в ответ неожиданно захихикала. «Я так не думаю. Напротив, мне кажется, ты ему по своему интересен. Просто Бакстер... он такой по натуре. И он с нами совсем недавно. Он к нам еще не привык, вот и вредничает. Немного терпения, капелька любви и сочувствия, и я уверена, он вылезет из своего панциря! Совсем как ты.» «Я решительно не понимаю, о чем вы, Ваше Высочество! Совсем!» - гордо и упрямо вздернул тогда голову Пентиус, заелозив хвостом по дивану. Чарли с широкой улыбкой придвинулась ближе и откинулась на массивный змеиный хвост, щекоча золотыми волосами многочисленные малиновые глаза. «А я думаю, понимаешь. Ты тоже не сразу адаптировался. На то чтобы вытащить тебя из дирижабля ушла неделя, не меньше! Сидел тут также, насупившись, как бука! Бакстер такой же. Вы немного похожи. Его тоже нужно вытаскивать из скорлупы и из его лаборатории. Только потихоньку, осторожно, чтобы не спугнуть!» «Почему-то меня вы так спугнуть не боялись,» - хмыкнул тогда на все это Пентиус, игнорируя по-свойски развалившуюся практически на нем самом принцессу. «Ты был первой попыткой. Я учусь на ошибках! Но у тебя все равно больше опыта с этими вашими штучками и закидонами. Мне кажется, два безуууууумных ученых быстрее сойдутся между собой!» «Когда вы произносите «безумный» вот так, дорогая, это звучит как детская дразнилка. Но вынужден признать, я правда... пытаюсь подружиться с мальчиком. Я просто пока не нашел нужный подход.» «Я заметила! Ты очень забавный, когда пытаешься наладить с кем-то контакт. Но на самом деле это мило.» «Мило? Пха! Я Великий Сэр Пентиус! Я внушающий! Вселяющий трепет! Я что угодно, только не милый.» «Что ж, тогда может быть Сэр Величайший соизволит завтра заняться починкой котла в бойлерной? Кики плохо себя чувствует, и Вэгги с Хаском жаловались на странную воду и шум в трубах. И возьми с собой Бакстера! Вот и отличный шанс для вас поработать вместе!» «Но..! Но...! Ваше Высочество! Я ведь не нянька!» «Считай, это вашей персональной терапией. Заодно присмотри за ним, хорошо? Я на тебя очень рассчитываю.» «Зря ты так понадеялась на меня, Шарлотта,» - хмуро подумал Пентиус, поглядывая то на свою кружку, то на Бакстера, который с насупленным видом поглощал одну за другой конфеты, пока те не закончились. Что примечательно: каждый фантик он аккуратно складывал несколько раз квадратиком и откладывал на стол. Пентиус давно заметил за ним какой-то невротический синдром, но наблюдать, как по новому проявляет себя расстройство демоненка было... по меньшей мере любопытно. - Может быть, хотя бы не будешь есть всухомятку? Учитывая, что ты рыба-... Бакстер издал нервический звук, не менее нервно вытер о пальто и так чистые руки в лабораторных перчатках и застонал. - Опять! Опять! Прекрати! Думаешь, я не знаю, как все здесь смотрят на меня сверху вниз? То, что я умер до совершеннолетия не означает, что мне нужны ваши наставления. Хватит меня поучать. Я не ребенок! От такого взрыва Пентиус даже оторопел и не донес до рта кружку, просто зависнув с открытым ртом и попеременно хлопая глазами. Бакстер метнул в него недовольный взгляд, отвернулся, но все же добавил, уже тише, но все так же недовольно: - Там где-нибудь есть обычная Н2О? Чем-то же ты свои листья заваривал. Пентиус схлопнул челюсти, нашел взглядом бутылку на соседнем столе и потянулся за ней длинным хвостом, не сдвигаясь с места. - Знаете ли, юношшша, если бы ты так на всссех не сссрывалссся, на тебя бы так не сссмотрели, - строго заметил он, старательно гася внутри недовольство и возмущение, которые вырывались из него через грозное змеиное шипение. - Я уверен, чччто всссем здесссь плевать в каком возрасссте ты умер. Ссскорее тебе за сссчет этого делают ссскидку. - Я о ней не просил, - буркнул морской чертенок. Он попытался забрать бутылку, но Пентиус нарочно дважды отвел воду из его досягаемости. - Отдай! - В цивилизованном общщщессстве принято вежливо просссить, а не требовать. - Мы в Аду. - И ты отчего-то сссчиитаешшшь сссебя умнее всссех в этом Аду, даже умнее меня. Меня, Сссэра Пентиуссса! Раз так, подкрепи сссвой ссстатуссс и веди сссебя прилично. Здесссь тебе никто ничего не должен. И капелька вежливоссссти вассс не убьет, юношшша, - строго и немного ворчливо заявил Пентиус, действительно чувствуя себя стариком, который жалуется на подрастающее поколение. Или гувернером несносного подростка. Подростка, который смешно насупился, глядя на него в упор испепеляющим взглядом. Однако, переиграть в гляделки огромную змею с кучей некомфортно и стремно таращащихся на тебя глаз оказалось не самой простой задачей, поэтому спустя какое-то время Бакстер все же сдался, отвернулся, капитулируя, и протянул руку. - Дай мне, пожалуйста, бутылку. Я хочу пить. - Вот так-то лучшшше. - Довольный Пентиус с триумфальным видом отдал рыбе-демону воду. Тот, забавно пыхтя и мигая лампочкой, скрутил крышку и стал обрабатывать горлышко выуженным из кармана антисептиком. Пентиус сделал паузу, отпивая свой чай, и заявил: - Вот это была нотация. И лекция по этикету. А до этого я просто давал советы.  - Советы, о которых я не просил, - пробурчал Бакстер и тут же вскрикнул, когда прямо перед ним возникла клыкастая змеиная морда. Это произошло так быстро, что он едва не свалился с табуретки — но однозначно подпрыгнул на ней на несколько сантиметров и немного разлил воду. - Ч-что... что ты делаешь?! На самом деле, напугать Бакстера было до неприличия просто, особенно такому демону, как Пентиус. Главным образом потому, что сам Бакстер размерами и ростом едва-едва превышал крошку-Ниффти, а Пентиус был самым крупным существом во всем отеле. У него были крупные лапы, внушительные клыки, огромные вытаращенные немигающие глаза по всему телу и громадный длиннющий массивный хвост. Распахнутый капюшон обычно добавлял ему габаритов. По сравнению с миниатюрным рассерженным Бакстером Сэр Пентиус казался настоящим питоном, не меньше. При таком раскладе морской чертенок был рядом со змеем в лучшем случае мелким крольчонком. А потому такая непосредственная близость змеиной морды в своем личном пространстве крайне нервировала и вызывала у рыбы-демона сильнейший стресс. Тем более, что Бакстер в принципе ненавидел любые прикосновения и тесные контакты.  - С-слушай, эм... давай-ка мы будем соблюдать с-социальную дистанцию, хорошо? Ты прямо сейчас в моем личном пространстве. И мне это не нравится. Не мог бы ты немного... отодвинуться и освободить мне место? - В попытке увеличить между ними расстояние, Бакстер сам не заметил, как попытался отодвинуться на табуретке назад еще сильнее, но не нащупал позади себя опоры и едва не упал. Пентиус успел поймать его одной когтистой лапой и усадить обратно. Бакстер нервозно посмотрел на чужую руку, но прикосновение стерпел, и змею это показалось любопытным. Если подумать, ему, в отличие от остальных, многие мелочи сходили с рук. Как, например, сейчас и перед этим с водой. Правда, почему именно, он не знал. - Для кого-то нассстолько одаренного мозгами и образованного, ты недоссстаточно быссстро учишшшься, - прокомментировал изобретатель, шумно фыркнул и отстранился. - Это тяжело, когда ты сосредоточен на себе и своих проектах, я знаю. Но в Аду нужно уметь крутиться. К тому же, у меня хотя бы есть помощники, а ты даже такой роскоши позволить себе не можешь. По крайней мере научись не наживать лишних врагов, с которыми ты не в состоянии тягаться. - Уж кто бы говорил... - едва слышно, но раздраженно проронил Бакстер, облегченно выдохнул и приложился к бутылке, опустошив ее в несколько глотков. - Ты на Аластора двадцать раз бросался. Неудачно, насколько я знаю. - Аккуратно отставив пустую пластиковую бутылку на стол, он с сомнением посмотрел на уже остывший чай и забрал свою кружку. Пентиус недовольно щелкнул языком и попытался раскрыть капюшон, но тот все еще стягивала повязка на шее. Замечание Бакстера задело его сильнее, чем он был готов это признать. Несколько секунд он просто протяжно недовольно шипел, высунув длинный язык, пока Бакстер принялся за чай и придвинул к себе оставшееся печенье. Проголодался, а еще прерываться на обед не хотел. Пентиуса прямо подмывало сказать «А я что говорил?», но если бы он это брякнул, он бы уже потом не остановился. Слишком сильно его изнутри распирали досада, обида и недовольство. Он ведь действительно старался, как Чарли учила! Пытался подружиться, подобраться поближе... возможно, действительно пытался приглядывать за непутевым мальчишкой по мере возможностей. Может быть не особенно удачно и неумело, но в целом как мог — также, как иногда приглядывал за своими миньонами или... за некоторыми обитателями отеля, когда это казалось уместным и возможным. И если остальные, как правило, отвечали тем же, то Бакстер просто фырчал и отбрыкивался от всех, принимая при этом знаки внимания, но никогда не отвечая благосклонностью. Иногда змею, напротив, казалось, что любой жест с его стороны и само его существование вызывают в Бакстере иррациональное раздражение и нестерпимое желание нагрубить. - В чем твоя проблема, юношшша?  - У меня всегда проблем по эску, я не знаю, о какой из них ты говоришь. - Чем я так сильно впал тебе в немилость, что ты все время так высокомерно со мной разговариваешь? - Ха! Насмешил. Вы все у меня в немилости, если ты не заметил. Вы все здесь мне одинаково не нравитесь. Ты не такой уж и особенный, притуши самомнение. А вот это было даже обиднее, чем предыдущий комментарий про Аластора. Пентиусу всегда хотелось чувствовать себя особенным еще с тех пор, как он был жив. Пусть не для кого-то конкретного, но... в целом. Хоть для кого-нибудь. Пусть это было очень мелочное и эгоцентричное желание, построенное на его комплексах и нереализованных амбициях, но этот маленький противный червячок жрал его изнутри, сколько он себя помнил. Это желание не было каким-то особо крупным или даже злым и исключительно эгоистичным, но многие вокруг изобретателя охотно им пользовались в своих целях. Шарлотта тоже научилась это использовать, но она, в отличие от многих, делала это не из злого умысла. Бакстер в сложившейся ситуации тоже мог бы уцепиться за такой удобный инструмент и начать вить из старшего ученого веревки, но почему-то он решил пойти по прямо противоположному пути и вместо этого потоптаться на больной мозоли.  Пентиус чувствовал, как внутри него поднимается настоящая буря. Как нутро распирает от желания поставить эту распоясовшуюся кильку на место, напомнить ему, что он тот самый знаменитый Сэр Пентиус, а тот самый Сэр Пентиус не приемлил бы к себе такого неуважения и грубости! Ну хотя бы отвесить лечебный подзатыльник в воспитательных целях! Изобретателя уже начало трясти от раздражения и не выплеснутых эмоций, которые он и так не привык сдерживать. Но помимо его досады и клокочущей горькой обиды, в голове ровно и тихо, но настойчиво звучал еще и голос Шарлотты. «Терпение, Пентиус, пожалуйста, я тебя очень прошу! Я знаю, что ты бываешь несдержанным, но, пожалуйста, запасись терпением, хорошо? Ради меня? Если не можешь сдержаться, то начинай считать, как мы учили не терапии, помнишь?»  Пентиус сам не знал, откуда нашел в себе столько силы воли, но повинуясь советам принцессы, в ответ на капризы Бакстера только закрыл глаза и начал мысленно считать от десяти до одного. Чарли пришлось потратить много сил и времени, чтобы помочь ему освоить этот прием, но сейчас их совместные старания окупались сполна. Воистину, у самой принцессы было просто ангельское терпение, если она могла так подолгу возиться с такими безнадежными отбросами, как они.  Пентиусу потребовалось целых три прогона, чтобы наконец успокоиться и взять себя в руки, но к концу счета он смог с облегчением выдохнуть и выпустить из груди остатки желчи. Голова немного прояснилась, Бакстер перестал бесить также сильно, как ранее, и в целом... сказать по правде, Пентиус был даже горд собой. По крайней мере, ему было приятно думать, что хотя бы Чарли бы им гордилась. Ради ее похвалы порой действительно хотелось стараться и в чем-то превозмогать себя.  Убедившись, что больше не хочет наброситься на «мелкого гремлина», как Бакстера многие называли за спиной, змей еще раз осмотрел чертенка, стол и пространство вокруг себя, будто впервые видел это место и эту кухню. Почти сразу он обнаружил, что Бакстер напряженно пялится на него в ответ, словно изучая, но поймав чужой взгляд, рыба-демон сразу же уткнулся в свою кружку и продолжил доедать печенье, которое почти закончилось. С новообретенным спокойствием, Пентиус озабоченно оглядел соседние столы. Хотелось на что-то отвлечься, пока его еще что-нибудь не выбило из колеи, и, кроме того, у них больше не осталось угощений к чаю, так что... наверное, стоило как-то решить этот вопрос. Сам он голода не чувствовал, но Бакстер, кажется, был бы не прочь еще чем-нибудь перекусить, а Пентиусу ужасно засвербело чем-нибудь по привычке занять руки, так что-... Гм. Сказать по правде, изобретатель сам не знал, зачем хватался за какие-то оправдания и что вообще пытался для себя найти, но когда ему на глаза попалась тарелка с фруктами, с готовностью оставил кружку и пополз к раковине.  Открыть новую бутылку с водой (потому что утром они перекрыли воду во всем отеле для починки бойлера, а Вэгги предусмотрительно запаслась бутылированной), помыть, почистить и нарезать пару яблок — это все было совсем не сложно, но благодаря своей монотонности помогло немного прочистить голову и вернуть то медитативное и расслабленное состояние, в котором Пентиус прибывал заваривая чай. К слову, пока у них было время, можно было выпить еще по чашке — вернее, по кружке — поэтому он заодно долил им обоим воды и поставил между собой и Бакстером блюдце с нарезанным на дольки яблоком. Бакстер смерил тарелку пристальным напряженным взглядом, словно фрукт мог броситься ему в лицо и сам его сожрать, а затем также пристально и испытующе уставился на змея, который с непривычно потерянным и отсутствующим видом вяло жевал свою дольку. Это было странно, и сам Бакстер никак не смог бы себе этого объяснить, но почему-то эта картина абсолютно выбивала его из колеи.  - Что это? - Яблоко, любимый фрукт Шарлотты и ее отца, судя по тому, что она закупает их фунтами, - невозмутимо ответил Пентиус и внезапно добавил с легким ехидством: - Это еда, юноша. Ее можно есть. По какой-то причине это спровоцировало Бакстера настолько, что он взорвался. - Я знаю, что такое растения и пищевая цепь! Я ботаник! Зачем ты это сюда поставил? - Я дам тебе возможность обдумать свой глупый и очевидный вопрос еще раз и притворюсь, что я его не слышал, а ты его не задавал. - Ты понял о чем я. И... это все? Ты просто почистил яблоко? Это вся твоя реакция?  Пентиус поставил свою кружку с громким стуком, склонился над столом и резко протяжно выдохнул, массируя заостренными пальцами лоб. Неожиданно он стал выглядеть и звучать таким уставшим и измотанным, словно что-то внутри него стремительно высасывало из него силы и энергию. Бакстер не слышал упрямо вещающего в его голове голоса Чарли, но видел как Пентиус напряженно скручивает и разматывает свой хвост, как если бы судорожно сжимал и разжимал кулаки. Это была... интересная реакция. Не та, которой он ожидал. - Бакссстер, пожалуйста. Я ссскоро допью сссвой чай и мы вернемссся к работе, - с присвистом прошипел Пентиус. Он снова распрямился, вернув себе былую стать, не смотря на сохранившуюся изможденность, и каким-то нервным механическим жестом пробежался ладонями по капюшону, едва не сбив гоглы, как если бы приглаживал без того идеально прямые волосы. Возможно, это была привычка из жизни, Бакстер не был уверен, но невольно отметил про себя, какой прямой и жесткой стала его поза. Должно быть, у Пентиуса при жизни была безупречная осанка, что после смерти эффектно соединилось со змеиной анатомией, потому что морской чертенок был не уверен, что он хоть у кого-то за все время существования видел такую стать. - Просссто поешшшь, пока есссть возможносссть. - предложил он, настойчиво придвинув к Бакстеру тарелку. - Учитывая, чччто починка бойлера уже оказалась труднее, чем мы думали, ужин вечером точно задержится. - Змей и сам взял еще одну дольку и демонстративно надкусил, хотя Бакстер и так уже заметил, что сам он большого интереса к пище не проявлял. Возможно, сказывался тот факт, что у рептилий в целом был замедленный обмен веществ, даже если они по прежнему оставались на половину людьми.  Бакстер, все еще немного супясь, отвел глаза, но снова обработал руки спиртом и съел несколько долек. Казалось, Пентиус этим удовлетворился и постарался поймать остатки причитающегося его чаепитию умиротворения. На время между ними повисла тишина, нарушаемая только хрустом яблок. Пентиус покачивал в руках кружку, точно в трансе, и сосредоточенно медитировал, а Бакстер доедал свою порцию, прихлебывая чай, и размышлял о чем-то своем. Его огонек при этом почти полностью потух и отбрасывал на стену рядом только тусклое голубовато-серое пятно. Спустя какое-то время он снова поднял на змея глаза и спросил, куда тише, чем обычно: - Это Чарли тебя заставляет возиться со мной? Выдернутый из своего собственного маленького мирка Пентиус скосил на него глаза и уставился с какой-то неясной Бакстеру эмоцией. На этот раз Бакстер выдержал и не отвел взгляд в ответ. Пентиус выждал паузу, сделав несколько долгих глотков. - Она попросила подружиться с тобой по возможности, - не стал скрывать он. - Но я... предпринимал первые попытки и ранее. По своей воле. - «Подружиться» - означает вести себя как недоразвитый? - спросил Бакстер почему-то с легким уколом обиды в голосе, как будто что-то в признании изобретателя его задело. - «Подружиться» - означает пытаться делать то, что я обычно не делаю. Ты противный, капризный и грубый. Но... я слышал то же самое и про себя, - неожиданно Пентиус даже коротко рассмеялся. - Полагаю, это общая черта всех поехавших ученых. Но Чарли здесь относится к таким как мы по другому и я просто-... - Он неопределенно помахал в воздухе рукой. - Не знаю, пытаюсь отплатить ей тем же? Продолжить то, что она делает и передать это дальше? Она бы этого хотела. - Выходит, вот это все, - Бакстер выставил перед собой короткие ручки, обводя стол перед собой, - просто ради принцессы? Чтобы она похлопала нас по головке и сказала «Молодцы, вот вам еще конфетка»? Это звучит убого. И довольно унизительно. - Это часть того, что она называет «исправлением», - вздохнул Пентиус. - Это... не должно быть просто за похвалу. То есть, да, это приятно, когда Чарли радуется нашим успехам, но, скажем так... ее пример сам по себе крайне заразителен. - Тогда зачем тебе это? - Если бы скептицизм можно было намазывать как масло на хлеб, то в голосе Бакстера его бы набралось на целую буханку. - Разве у тебя нет дел получше и поважнее, чем играть в ее игрушки и страдать тут такой несусветной ерундой? Я хочу сказать, - рыба-демон ненадолго запнулся, подбирая слова и раздражаясь сам на себя, - ты мог бы не наводить мне этот чай и не намывать так демонстративно передо мной эти яблоки только потому, что я гермофоб и холоднокровное. И не отдавать мне еду. Если тебе так нужна была компания за столом, я бы и так посидел. Или ты мог просто плеснуть мне кипятка, он бы рано или поздно сам остыл. Необязательно так... вылезать из шкуры. Пентиус честно задумался над его словами, подперев голову рукой и постукивая по столу когтями. Если подумать, это были очень хорошие замечания. Весьма толковые и вместе с тем... неожиданные. Пентиус не думал, что Бакстер заметил и тем более предал значение таким мелочам в его поведении. Может быть, он в конце концов не такой уж зацикленный на себе мизантроп, каким кажется. Пентиус многим вначале тоже таким казался, как верно подметила Чарли, но сейчас он изменился. Возможно и Бакстеру тоже не все равно, как к нему относятся окружающие? Как с самого начала и говорила Чарли, отец бы ее побрал... и откуда в такой юной и легкомысленной девчонке столько проницательности?  - Есссли сссовсссем чессстно, я затрудняюсссь ответить на твой вопроссс, - медленно и вдумчиво начал Пентиус, растягивая слова. - Думаю, это месссто просссто... дейссствительно меняет взгляд на многие вещщщи? Ты прав, чччто ещщще недавно я бы и не подумал делать чччто-либо из этого и, ссскорее всссего, даже не пригласссил бы тебя за ссстол. Но тогда я был один и у меня были только мои яйца. Сссейчассс я чувссствую ссебя часстью... чего-то большшего. Часть коллектива, чассть этого отеля. Возможно, ты когда-нибудь ощутишшь то же самое и поймешшь, о чем я. Здесь я знаю, что ессли я буду общаться сс другими по определенным правилам, то я получу то же отношшение в ответ. Это... бывает приятно. На каком-то даже... базовом уровне. Знаешшь, это, возможно, очень неожиданно осознавать в Аду, но... ессли не нападать на других, то не будут нападать в ответ на тебя. Это безумно для всего остального Ада и я бы не стал советовать так делать сснаружи, как это поощряет Чарли, но это... правда работает здесь. Почему-то. Есть только одно условие — все без исключения должны соблюдать это правило. И тогда... даже можно вздохнуть спокойно. И дышать вольготно — под крышей отеля, разумеется. Я был крайне удивлен, когда вдруг понял, что меня здесь не атакуют, не ограбят и не расчленят. Да, со всеми бывает тяжело общаться порой, но мы... приспосабливаемся друг к другу. Сейчас я пытаюсь приспособиться к тебе. Когда-нибудь, может быть, ты попытаешься приспособиться ко мне. Шарлотта говорит, что это большой круговорот. Система, как цепь питания. Или... электрическая проводка. Сначала она долго вкладывает в нас, но когда процесс запущен, он в состоянии функционировать сам, уже без постороннего вмешательства, как в замкнутой цепочке импульса. Толкни одну костяшку домино и она повалит за собой другие. Поверни одну шестеренку и она запустит целый механизм. Шарлотта говорит, что злость и гнев работают точно также, и суть искупления в том, чтобы поменять в этой системе заряд на положительный.  Пока Пентиус в своей задумчивости и созерцательности предавался философии, Бакстер смотрел на него с таким видом, точно отказывался сам верить в то, что Пентиус правда верит в то, что говорит. Для него это звучало так, словно Чарли успела промыть ему мозги настолько глубоко, что тут и до психушки плавником подать. С содроганием он подумал о том, что его здесь ждет то же самое. Не смотря на радужные заверения изобретателя, звучало это страшно. - Как это все задевает меня? Я не в вашей системе. И я явно никому тут не нравлюсь. - Это вопрос времени, юноша. Если ты действительно планируешь тут остаться, рано или поздно это тоже наладится. Я не застал еще ни одного механизма, который бы сразу и без доработок работал безупречно и четко, без неполадок. А я существую уже не первый век, - поделился Пентиус, допивая свой чай и продолжая философствовать, что для него было достаточно нетипично и странно. - Первые несколько тестов прошли неудачно... что ж тут попишешь. Все что остается — это вносить правки и экспериментировать дальше. Бакстер на долгое время замолк, переваривая услышанное. Ему все еще казалось, что есть что-то еще, что ускользает от его понимания, или о чем Пентиус ему не говорит, но он никак не мог понять что. Был ли в рассуждениях и поведении Пентиуса какой-то подтекст или Бакстер сам его себе напридумывал? А если был, то как Бакстеру полагалось его понимать? Рыба-демон никогда не был хорош в социальных штуках и все эти мытарства и взаимоотношения между демонами вызывали у него острейший приступ мигрени. Он искренне не понимал, как Пентиус может настолько радостно и охотно копаться во всем этом. Зачем? Не проще ли тихо сидеть у себя и заниматься своими делами? Зачем еще налаживать с кем-то отношения, добровольно лезть в социальные взаимодействия, разговоры... брр. Кошмар. Все это звучало так страшно и довольно отвратительно. И еще хуже было то, что он обсуждал все это с Пентиусом — из всех демонов злоебучего Ада! Как он вообще пришел к этому? Как это его загробная жизнь вывернулась так, что Бакстер сидел с ним на какой-то обшарпанной задрипанной кухне убитой в хлам никому не сдавшейся богодельни и Сэр Пентиус пытался донести до него какую-то навязанную самой принцессой Ада ахинею? Воистину, судьба и ее капризы не поддавались вообще никаким научным разъяснениям. - Ладно. Теперь этот разговор стал еще более глупым и неловким, - признал Бакстер, отодвигая от себя почти опустевшую кружку. - Я не знаю, как мне воспринимать твои слова. Это просто... нелепость. - Бакстеру показалось, что змей посмотрел на него даже с какой-то печалью, от этого стало еще неуютнее. - Прекрати. Мне уже достаточно того, что я вижу и слышу каждый день. - Ты спросил, я ответил, - возразил ему Пентиус, начав собирать грязную посуду. Обычно у него дома такими мелочными бытовыми заботами занимались его приспешники, но оставлять на общей кухне свинарник было совестно. Все-таки, изобретатель все еще считал себя достойным джентльменом, не лишенным светского воспитания и привычки соблюдать элементарные правила приличия. - Извини, если вышло так пространно и путано, я все еще пытаюсь сам разобрать для себя этот-... - Не в том дело. Я просто не могу выслушивать все это от тебя. Ладно принцесса — она постоянно несет какую-то ерунду про щенков и радугу, - Бакстер демонстративно скривился, вытирая руки кухонной тряпкой. - Но когда о такой нелепице говоришь ты, разговор начинает напоминать лихорадочные галлюцинации и я уже-... это выше моих сил. Так что давай мы вообще больше не будем говорить про все... вот это, - Бакстер досадливо потряс в воздухе руками, словно пытаясь смахнуть что-то невидимое. - И вообще не говорить. Еще лучше. Мне становится физически плохо каждый раз, как ты открываешь рот.  Пентиус честно хотел оскорбиться таким заявлениям, но всегда прямолинейный и честный Бакстер звучал до того странно, что змей не мог подобрать слов для ответа. Вероятно, этого морской чертенок и добивался своим поведением. Может быть, он даже пытался разозлить или обидеть Пентиуса, но прямо сейчас изобретатель скорее вполне искренне недоумевал. - И это сразу после того, как я закончил рассказывать тебе о взаимовыгодных отношениях и попытках вписаться в коллектив, - закатил глаза Пентиус, закидывая в мойку посуду чуть грубее и резче, чем следовало. Возмущенное звяканье только подчеркнуло его тон. - Мне в самом деле начинает казаться, что у вас ко мне что-то личное, юноша. Чем я успел так сильно тебе насолить? - спросил он, поворачиваясь обратно к Бакстеру и снова мысленно считая в обратном порядке. Когда Чарли узнает о его сегодняшней исключительной выдержке, она определенно будет в экстазе. Пентиус действительно за этот день приложил столько усилий, что прямо-таки превзошел сам себя. Бакстер под его пристальным изучающим взглядом и каким-то почти менторским нравоучительным тоном странно сник, насупился и как будто бы ушел внутрь себя. Это было не очень хорошо, но Пентиус дал ему немного помариноваться пока морской черт все-таки нехотя не заговорил: - Конкретно мне ты не сделал ничего. Просто раздражаешь. Прежде чем Пентиус успел спросить, чем именно вызвано раздражение мальчишки, тот отодвинулся из-за стола и отвернулся вполоборота. Теперь его без того всегда недовольная мордашка стала еще и напряженной. Он хмурил брови, кривил рот, отчего его нижний прикус и тонкие острые клыки стали выдаваться вперед еще сильнее, как-то нервно мигал своим огоньком, сигнализируя о дискомфорте. Подспудно змей подумал, что, может быть, стоит пока закрыть эту тему и вернуться к заданному им вопросу позже, но уж больно теперь его распирало любопытство. Пока он разрывался между желанием надавить еще немного, чтобы узнать, что так мучает Бакстера, и жалостью к без того нервному и дерганному демоненку, сам виновник всей ситуации заговорил снова, стараясь не смотреть на изобретателя. - Ладно. Все равно я уже не могу это терпеть. Думаю, это и так понятно, что я с детства грезил наукой. У себя дома я был настоящим вундеркиндом. Чтоб ты знал, я уже в шесть знал всю таблицу химических элементов наизусть, со всеми атомными номерами. И читать научился в два, - заявил Бакстер. И хотя в его голосе не было бахвальства (Бакстер, если подумать, вообще редко хвастался, он считал свой исключительный гений за данность и только раздражался с глупости окружающих), Пентиус почти хотел похвалить его, но не стал сбивать с мысли. Бакстер и без того явно прибывал мыслями не тут, поскольку нервно стаскивал с рук перчатки, поочередно оттягивая пальцы, и натягивал их обратно в какой-то обсессивно-компульсивной манере. И все же, Пентиус едва слышно усмехнулся — откровения Бакстера были ему знакомы, он в детстве тоже был одарен не по годам и явно был не от мира сего. Если бы морской чертенок все-таки осмелился на него посмотреть, возможно он бы заметил, что теперь Пентиус слушал его даже с какой-то толикой умиления во взгляде. - И с тех пор как я научился читать, у меня была любимая книга. Я нашел ее у отца в библиотеке. «Выдающиеся ученые девятнадцатого века». Подарочное издание, с автографами, там был целый раздел про папу, поэтому ему его и подарили. И еще там был ты. - На этих словах Пентиус вздрогнул и приосанился. Теперь его глаза таращились в неверии и легком шоке. Словно ощутив его замешательство, Бакстер сразу добавил: - Да, я знаю, кто ты и твое человеческое имя. Я... много читал про тебя при жизни. Я не механик, но мне были интересны исследования, над которыми ты работал, и твои проекты... я не знаю, мне просто хотелось... так же. Наверное, это можно назвать вдохновением? Черт, я даже планировал продолжить твои исследования с ядами, от которых ты умер! Это... именно из-за них я ударился в биологию и химию. На земле твои последние наработки опубликовали посмертно, это были одни из первых научных текстов, которые попали мне в руки. Я зачитывался ими до дыр, и другими твоими трудами. Ну, не только твоими, конечно, но... в том числе.  Бакстер украдкой покосился на Пентиуса и сам же невольно содрогнулся от увиденного. Во-первых, он сам не заметил, как Пентиус очутился так непозволительно близко к нему, а во-вторых большая часть глаз изобретателя были на мокром месте. Это было... по самой меньшей мере неожиданное зрелище. Расширившиеся змеиные зрачки, похожие на черные дыры на малиновом фоне, тоже вызывали тревогу. Бакстер невольно скривил лицо и обвел Пениуса неуверенным и отчасти растерянно-брезгливым взглядом от головы до кончика хвоста и обратно, а тот только шумно шмыгнул носом и подал ему жест продолжать. Морской чертенок неопределенно замычал, но снова заговорил, отвернувшись и пытаясь игнорировать увиденное.  - В оообщем... да. Когда-то ты был моим кумиром. И я тобой даже восхищался. - Мне ещщще ни от кого не доводилосссь такое ссслышшшать! - Ты концентрируешься не на том. Ключевое слово «был»!  - Оу... я... тебе большшше... не нравлюсссь? Весь вид Пентиуса теперь выражал смертельное расстройство и тревогу. Как будто Бакстер только что окатил его ушатом ледяной воды и до кучи выставил на мороз, а сам змей совершенно не понимал, чем он это заслужил. Впрочем, Бакстер внезапно понял, что сам ощущает практически то же самое, как бы нелепо это ни звучало.  - Ты просто-... Я разочаровался в тебе, ясно? Когда-то я хотел быть как ты и другие ученые, про которых я читал. А когда я умер и очутился здесь, а потом узнал, что ты тоже в Аду, и увидел, что ты-... что все, что я читал-... что все это-...! Ааа! У меня даже слов не хватает! - Рыба-демон схватился за голову и от отчаяния замолотил под табуретом ногами. Наблюдая за его поведением Пентиус даже ощутил иррациональный укол вины. Сначала он даже не знал, что кто-то взаправду смотрел на него снизу вверх, и тут же, едва услышав об этом, выяснил, что фактически разочаровал своего единственного «фаната»! Бывшего, судя по всему. Это было неприятно. Бакстер очень протяжно выдохнул, сортируя мысли, и добавил, беспокойно мигая своим огоньком: - Ты подвел меня, и теперь неимоверно злишь. Разочаровываться в тех, кто тебя раньше вдохновлял, неприятно. Потому что сначала ты думаешь, что хочешь жить и работать как кто-то крутой, и ты пытаешься подражать им, а потом оказывается, что их жизнь — не жизнь, а какие-то отходы жизнедеятельности. А ты так же уже не хочешь. И повторять за ними тоже.  Пентиус не выдержал и отвел поблескивающие влагой глаза. В который раз слова Бакстера задевали куда сильнее, чем можно было предположить. Поразительно, как настолько крохотное существо могло вызывать вокруг себя такую бурю событий и эмоций. Ощущая не меньший дискомфорт, чем сам Бакстер, змей отполз от него подальше, тщетно пытаясь переварить услышанное. Внутри как будто образовался тяжелый груз, который теперь сильно давил и тянул книзу. Сказать по правде, изобретатель даже не знал, что на это ответить. Он лишь стянул с головы гоглы и теперь растерянно крутил их в руках, рассматривая в стеклах свое отражение. Что теперь видел он в нем? Того ли самого демона, которого каждый день видел перед собой Бакстер в отеле? А было ли там что видеть? - ...прости... - А..?  Бакстер, которому, откровенно говоря, полегчало после того, как он выговорился и выплеснул свои эмоции, инстинктивно поднял глаза и мгновенно об этом пожалел. Ситуация явно выходила из-под контроля, а что с ней делать такой асоциальный невротик как Бакстер просто не знал, и начал впадать в панику. И Пентиус ситуацию проще не делал по понятным причинам. - Мне жаль, чччто я тебя разочаровал, - громче повторил изобретатель, растягивая слова, все еще поглощенный своим отражением в стеклах очков. - Я бы хотел делать это реже. Но, говоря начиссстоту, я не думаю, чччто то, кем я был при жизни, и кем ссстал в Аду — это два нассстолько диаметрально полярных сссущщщессства. Я был бы сссчассстлив ссснова вызывать у тебя или у кого-то ещщще восссхищщщение, но, видимо, тебя зацепил не я сссам, а то, чччто ты видел за моими проектами. Мои механизмы никогда не подводили меня и не взрывалисссь в руках, как в дешшшевых бульварных романах про ученых, я всегда оттачивал их до сссовершшшенства. И возможно, чччто они впечатлили тебя только потому, чччто ты лишшшь читал про них, но не видел меня самого при жизни. Возможно, тогда у тебя бы не сложилосссь обо мне ложных впечатлений, юношшша.  - Я... не знаю, - признался биолог, беспокойно мигая лампочкой. - Может быть. Мне... все еще интересны твои работы. Даже последние. В них по прежнему что-то есть. Просто сам ты... нууу... без обид. Совсем не то, что я ожидал. - Чччто ж, ссстоит отметить, это по прежнему лишшшь твои ожидания. - Пентиус вернул очки на законное место и украдкой вытер уголки основных глаз, пытаясь восстановить свой прежний облик. - То ччто ты надеялся на другую всстречу и другое впечатление, все еще не означает, что я засслуживаю от тебя такой злобы. Но ессли это такая огромная проблема, то я не сстану большше «искать к тебе подход». Такой вариант тебя уссстроит? Тогда ты пересстанешь плеваться в меня желчью? Бакстер скривился и подозрительно замялся. Сейчас, с головой, втянутой в плечи, таращащийся куда-то в пол и нервозно раскачивающий ногами, он более всего походил на растерянного и смущенного подростка. Как будто сам терялся в словах, не зная, что сказать. В очередной раз за день Пентиусу пришлось запастись не дюжим терпением, хотя у него уже назревала серьезная мигрень от этого разговора. А ведь его чаепития должны быть наоборот расслабляющими и приятными! Ну что за чепуха... - На самом деле это отдельная проблема. - Чччто именно?  - Это невероятно глупо и... странно. И еще неловко как сам Ад. - Опять же, ччто именно, юноша? Пояссни толком, будь любезен. - Да фтор тебя подери..! Ну представь, что вот ты умер! - Угу. - И встретил тут какого-нибудь Леонардо Да-Винчи! - Леонардо Да-Винчи в Аду? Что за вздор! - Да ты просто представь! - Допуссстим. И? - Ты ведь Да Винчи при жизни восторгался? - Как и всякий ученый. - Так он тебе при встрече говорит: «Надень шапку, простудишься!» Пентиусу понадобилась целая мучительная минута, чтобы обработать в голове приведенный Бакстером пример. А когда он осознал, на него снизошел такой гомерический хохот, что он согнулся пополам, держась за стол, и смеялся до коликов в животе и до икоты, до мушек перед глазами. Змеиный хвост елозил по полу, когти царапали столешницу, а сам изобретатель никак не мог успокоиться и продолжал смеяться, пока не закололо в боку. В этот момент он подумал, что это была, вероятно, самая смешная и нелепая вещь за последние месяцы, которую он только слышал. Бакстер же рядом весь надулся от важности и сверлил его недовольным взглядом, скрестив перед собой руки. Пока... не начал посмеиваться сам. Сначала неуверенно и нервно, пряча усмешку в кулак, но потом уже более открыто и свободно. Невольно змей подумал, что демон-удильщик так редко по настоящему улыбался, что сам он, пожалуй, видел его улыбку в первый раз — по крайней мере полноценную, а не злорадную и высокомерную. Специфичная анатомия Бакстера делала его улыбку весьма забавной и довольно нетипичной, однако... изобретателю она пришлась по душе. Он даже подметил увеличенный зазор между передними клыками и сразу предположил, что у мальчишки при жизни наверняка была умильная щербинка между зубами. И хотя посмеивался Бакстер немного нервозно и очень гнусаво, это все еще была хоть какая-то позитивная реакция с его стороны. Это даже... как-то грело душу.  - Ладно, ладно, я понял идею! Неужели это правда так и выглядит? - Ты просто ни разу не слышал себя со стороны, особенно когда даешь свои обалденно важные советы. - Бакстер демонстративно показал воздушные кавычки и попытался спародировать Пентиуса, высоко подняв гнусавый скрипучий голосок: - «Не ешь всухомятку!», «Не горбись над формулами! Ты не верблюд!», «Работать без перерыва вредно! Придерживайся расписания!». И это только за сегодня!  Пентиус позволил себе снова беззлобно рассмеяться уже над самим собой — что было просто невероятной редкостью. - Я правда так звучу? Даже не замечал. - Ага. Представь себе, каково мне это слышать. И вообще, мне сегодня довелось поработать с идолом детства, а ты час пытался меня накормить.  - Что еще мне делать, если ты совершаешь те же ошибки, что и я в молодости? Если уж ты хотел равняться на меня, по крайней мере делай это там, где стоит, а не во вред себе. - Во имя Дарвина, ты теперь постоянно будешь мне это припоминать? Я уже жалею, что рассказал тебе об этом. - Разумеется, буду, юношшша! Как я могу уссстоять? Но я...  вполне сссерьезно, Бакстер. - Неожиданно для демоненка-удильщика в голос его самопровозглашенного «ментора» закрались печальные нотки, а лицо и аура наполнились какой-то меланхолией. - Если бы за мной приглядывал Да-Винчи, возможно, я бы не наделал столько глупостей. Это приятно — знать, что кто-то все-таки восссхищался твоей работой и брал с тебя пример. Но мне будет досссадно, если ты продолжишь совершать те же глупости, что и я. Перенимать от сссвоих «кумиров» нужно что-то полезное, а не их ошибки. Даже есссли эти кумиры — бывшие. Бакстер слушал, пристально разглядывая змеиную морду, изо всех сил пытаясь выцепить хоть что-то знакомое. Прежние человеческие черты, которые он разглядывал в детстве на мутном черно-белом фото в книге. Однако, не находил ничего похожего. Вроде бы те же волосы, та же фигура, почти такой же профиль, но вот глаза... в этих глазах напротив и в глазах человека на фото не было ровным счетом ничего общего. Возможно, его заставили позировать, потому что в настоящем Пентиусе не было ничего того, что так восхищало Бакстера в детстве. Он не был отстраненным и холодным, и уж точно его ни в коей мере нельзя было назвать сдержанным. Не было той надменности и напускного высокомерия в глазах, как будто изобретатель точно знает, что умнее и образованнее всех вокруг себя. Читая отзывы современников о своем некогда-кумире, Бакстер при жизни едва верил чужим словам, ведь они совсем не сходились в его голове с образом человека, создающего такие невероятные устройства, так захватывающе описывающего свои исследования.  И вот, они здесь, спустя сотню лет со смерти Бакстера, и он взаправду понимает, что никогда в действительности не знал того, кем раньше столь восхищался, и в ком так сильно разочаровался, попав в Ад. Очень странно заново открывать для себя человека (или демона) в третий раз. Особенно если тебе казалось, что ты изучил его вдоль и поперек, а на самом деле не смог разглядеть даже малой частички чужой души. Это удивляло и выбивало адскую землю у Бакстера из-под ног. Как же ему теперь себя вести? Кого он взаправду видит перед собой? С кем ведет беседы и живет под одной крышей на самом деле? И как... избавиться от этого странного непонятного чувства внутри и вернуть все как было? Видимо, это Бакстеру предстояло выяснить в будущем. - Хочешь сказать, - медленно начал он с нотками подозрения в голосе, - что ты не перестанешь меня поучать? Но ты мне не нравишься, я больше не твой фанат, - еще раз напомнил Бакстер, пытаясь звучать более грубо и категорично, хотя на самом деле его скорее распирали любопытство и удивление. Пентиус, впрочем, остался невозмутим. - Ну и что ссс того? Я и вовсе не знал этого до сегодняшнего дня. И принцесса на меня насссела буквально вчера.  - Ты ведь в курсе, что я в Аду всего на двадцать лет меньше тебя? Я здесь поболее многих, мне не нужны наставления. Пентиус внимательно выслушал морского чертенка и неожиданно расплылся в клыкастой улыбке. - В таком случае, нам есть чему поучиться друг у друга, хм? Бакстер подвис на словах оппонента, растерянно хлопая глазами за толстыми линзами. Изобретатель воспользовался заминкой и, взглянув на часы, с бодрым «Смотри-ка! А вот и чаепитие подошло к концу! Допивай живее!» вернулся к грязной посуде в раковине. Бакстер продолжал прибывать в прострации еще какое-то время, даже когда Пентиус поставил перед ним новую бутылку воды. В голове было одновременно слишком, слишком много всего.  А вот Пентиусу было радостно и печально одновременно. Радостно от того, что смог косвенно повлиять на становление такого одаренного юноши на поприще науки — даже после своей смерти. Печально от того, как для них все в итоге обернулось. Если подумать, это невероятно иронично, что он оказался здесь, в отеле Хазбин. Месте для людей, которые «когда-то что-то из себя представляли, но в какой-то момент скатились». Жизнь после смерти иногда бывает совершенно несмешной сукой. Но... по крайней мере он тут не один. Одиночество хуже разочарования. Разочаровывать окружающих Пентиус привык. А вот быть взаправду совсем один так и не научился.  - Эврика! Я придумал! Я знаю, что делать с котлом! - внезапно вскричал позади Бакстер, вскакивая со своего места. Его огонек ярко вспыхнул, точно лампочка в детских мультиках. - Это было так просто! И почему я сразу не подумал? Мне нужны мои реагенты! - заявил он не то Пентиусу, не в воздух, и стремительно унесся с кухни в чистейшем воодушевлении, прихватив с собой бутылку.  Пентиус изогнулся и вывернулся всем телом, чтобы посмотреть ему вслед. И если бы сейчас на кухне остался кто-то кроме него, они бы застали на змеиной морде редкую улыбку, полную умиления и гордости.  «А я говорил, вовремя сделанный перерыв помогает прочистить голову,» - повторил он вслух, ополаскивая кружки.  Возможно сегодня он порадует Чарли не только новостями о починке бойлера.