Интерлюдия 1.
11 марта 2025 г., 06:14
Гриффиндорская гостиная
Гарри чувствовал себя странно. Он только что снова пережил свой первый день в магическом мире — тот самый день, когда всё началось. Было странно смотреть на себя снаружи: испуганного, растерянного, поражённого и всё ещё не до конца верящего в происходящее.
— Это было… — начал Рон, когда они поднимались в гостиную.
— Непривычно? — закончила за него Гермиона.
Гарри кивнул.
— Знаешь, а ты был даже милым, — усмехнулся Джордж, подходя к ним. — Такой маленький, наивный, растерянный… прям хочется взять и потискать.
— Или накинуть на тебя табличку «Беречь, не сломать», — добавил Фред.
— Оставьте его в покое, — Джинни закатила глаза.
— Вот это да, — вздохнул Рон, плюхаясь в кресло у камина. — Не представляю, как ты это всё перевариваешь, Гарри.
— Да ладно, это же с любовью, — Фред хлопнул Гарри по плечу. — Просто забавно видеть, каким ты был в тот день.
— Ну, мне и сейчас не очень-то смешно, — проворчал Гарри.
— А зря. Ты бы видел своё лицо в момент, когда Олливандер заговорил про палочку, — Джордж изобразил пародийное выражение ужаса.
Гарри закатил глаза, но не смог удержаться от улыбки.
Это казалось слишком невероятным. И теперь эти книги. Что они принесут?
— Всё это так странно, — пробормотал он, глядя в огонь. —
Что, если моя палочка действительно связана с Волан-де-Мортом? Что, если это что-то значит?
— Эй, ты же не собираешься стать следующим Тем-Кого-Нельзя-Называть, да? — вставил Джордж, появляясь рядом с Фредом.
— Конечно нет! — возмутился Гарри.
— Вот и прекрасно, — хмыкнул Фред. — Тогда не парься.
— Хотя это, конечно, жутковато, — добавил Джордж. — Представь, если твоя палочка начнёт шептать тебе ночью: «Гарри, стань великим и ужасным!»
— Джордж! — Гермиона нахмурилась.
— Ладно-ладно, но вообще, Гарри, тебе стоит больше волноваться не из-за палочки, а из-за того, что мы теперь знаем: Дурслям пришлось бы потратить кучу времени, чтобы отмывать тебя от всех тех поцелуев, которые ты получил в «Дырявом котле», — ухмыльнулся Фред.
Гарри закрыл лицо руками.
— Прекратите.
— Просто будь собой, Гарри, — уже серьезно сказал Рон. — Ты не обязан оправдывать ничьи ожидания.
— Спасибо, — тихо сказал Гарри, и ему стало чуть легче.
Слизеринская гостиная
— Ну вот, всё подтвердилось, — Малфой откинулся в кресле, глядя на Блейза Забини. — Поттеру всё достаётся просто так. Попал в волшебный мир — и сразу же стал знаменитостью.
— Ты бы хотел с ним поменяться? — спокойно спросила Дафна Гринграсс.
Малфой нахмурился.
— Вряд ли, — подал голос Тео Нотт. — Я бы не хотел прославиться тем, что меня пытался убить самый опасный тёмный волшебник современности.
— Ну, в этом есть доля правды, — нехотя признал Малфой.
— Но его палочка… — Блейз задумчиво посмотрел на него. — У тебя ведь тоже палочка семейная?
— Конечно. — Малфой выпрямился. — Но она не связана с Волан-де-Мортом.
— Вот именно, — кивнул Тео. — Думаешь, это случайность?
Рейвенкловская гостиная
— Это была отличная глава! — возбуждённо воскликнула Пенси Уитторн. — Мы получили столько информации о магии палочек!
— Да, но меня беспокоит связь его палочки с Волан-де-Мортом, — Падма Патил покачала головой. — Это ведь не просто совпадение.
— Может, у палочек есть своё сознание? — предположил Энтони Голдштейн.
— Или это магическая судьба, — пробормотал Терри Бут.
Все переглянулись.
— Нам точно нужно больше данных, — заключила Пенси, раскрывая блокнот.
— А вдруг между Поттером и Волан-де-Мортом действительно есть магическая связь? — заговорил Терри Бут, глядя на Пенси Уитторн, которая уже делала записи в блокноте.
— Возможно, магия палочек влияет на владельцев, — предположила она. — Но если бы это было так, у нас была бы история подобных случаев…
— А если это уникальный случай? — вмешалась Падма Патил. — Волан-де-Морт не просто так оставил его в живых.
— Хм… — задумчиво протянула Пенси, быстро записывая новые мысли.
Пуффендуйская гостиная
— Бедный Гарри, — вздохнула Ханна Аббот. — Неудивительно, что он такой… напряжённый.
— Да уж, представьте, что на вас с детства возлагали такие ожидания, — покачала головой Сьюзан Боунс.
— Интересно, он сам когда-нибудь ощущал себя «Избранным»? — задумался Эрни Макмиллан.
— Судя по его лицу, когда он слушал эту главу — нет, — фыркнул Джастин Финч-Флетчли.
Тем временем
Когда ученики разошлись по гостиным, а преподаватели отправились в свои комнаты, в одном из помещений замка собрались те, кто не мог так просто уйти и уснуть.
За длинным столом в освещённой камине комнате сидели представители Ордена Феникса, Министерства и несколько профессоров. Атмосфера была напряжённой — все обдумывали то, что только что услышали.
Минерва Макгонагалл устало потёрла виски.
— Не думаю, что кто-то из нас был готов к такому… — первой заговорила Амелия Боунс. Она задумчиво смотрела на остывающий чай в своей чашке. — Эти книги не просто рассказывают историю, они заставляют нас пересматривать то, что мы считали установленными фактами.
— Это ещё мягко сказано, — покачал головой Кингсли Шеклбот. — История о том, как Гарри Поттер впервые вошёл в волшебный мир, кажется трогательной. Но если смотреть глубже, она поднимает слишком много вопросов.
— Например? — осведомилась Долорес Амбридж, сложив пухлые руки на столе и сузив глаза.
— Например, почему никто не удосужился объяснить мальчику, кто он и что с ним произошло? — резко спросила Минерва Макгонагалл. Она выглядела взволнованной, почти рассерженной. — Он узнал о своей магии из рук полувеликана, в хижине на скале, после того как его одиннадцать лет держали в полном неведении!
— Минерва… — начал Дамблдор, но она не дала ему продолжить.
— Ты позволил этим людям запереть его в доме, где его ненавидят! — её голос дрожал от негодования. — И никто из нас не задумался, что значит для ребёнка вырасти в таких условиях?
— Разве у нас был выбор? — вмешался Артур Уизли. — Дамблдор объяснил, что защита Лили…
— Да, но цена этой защиты — годы жизни в доме, где его унижали и подавляли! — согласилась с Макгонагалл, Молли Уизли.
— Вы думаете, мы должны были забрать мальчика? — усмехнулся Люциус Малфой, лениво откидываясь в кресле. — Отдать его одной из уважаемых магических семей? Может, в Министерство, как сироту?
— Вы не понимаете, Малфой, — холодно ответила Амелия Боунс. — Дело не в том, кому он должен был достаться. Дело в том, что мы даже не попытались подумать о том, каково ему.
Люциус задумался.
— А его палочка… — голос Снейпа был тихим, но в нем звучало напряжение. — Это связь, которую нельзя игнорировать. Олливандер ясно дал понять, что палочка Волан-де-Морта выбрала его так же, как палочка Гарри выбрала его.
— Что это значит, Северус? — нахмурился Диггори.
— Это значит, что между ними существует магическая связь, — сказал Снейп, не сводя глаз с Дамблдора. — И если так, это может иметь последствия.
— Магия палочек сложна, — вмешался Артур. — Мы не знаем всех тонкостей, но если одна палочка содержит ядро, связанное с другой, это может означать… всё что угодно.
— Или ничего, — сухо вставила Амбридж. — Вы раздуваете из этого проблему.
— Раздуваем? — переспросила Макгонагалл. — Долорес, вас не беспокоит тот факт, что мальчик, который выжил, и самый тёмный маг современности владеют почти идентичными палочками?
— Меня беспокоит, что мы тратим время на пустые разговоры, — проворковала Амбридж.
— Ну конечно, Долорес, ведь если проблема вам не выгодна, значит, её не существует, — с сарказмом заметил Кингсли.
Амбридж фыркнула и отвернулась.
— Вопрос в том, что мы будем делать дальше, — вмешался Люпин, наконец прерывая общую перепалку. — Эти книги раскрывают слишком много. Если мы начнём всё анализировать, то рискуем подорвать устои, на которых строится наш мир.
— Может, в этом и есть смысл, — тихо сказал Дамблдор.
Все замолчали.
— Возможно, — продолжил он, — нам действительно стоит пересмотреть то, что мы считали незыблемым. Мы должны смотреть на эту историю не как на свершившийся факт, а как на шанс что-то изменить.
Минерва кивнула, но в её глазах все ещё отражалось беспокойство.
— Я только надеюсь, что не всё окажется так мрачно, как нам кажется, — вздохнула она.
— Я боюсь, Минерва, что дальше будет только хуже, — с печалью произнёс Дамблдор.
…
Этой ночью многие не могли уснуть, обдумывая услышанное. А на следующее утро их ждал новый день — и новая глава.
