Young Forever

***

— Почему пахнет палёным… — простонал Чимин, приподнимаясь на локтях и открывая глаза. Только что он лежал в самом прекрасном, любимом, теплом и мягком месте в мире — в своей постели. Теперь же в поясницу почему-то впивались мелкие камешки, в теле ныла неприятная ломота, а глаза слепил странный серый свет. Ко всему этому в ноздри вместе с воздухом залетала мелкая пыль, отчего хотелось отчихаться и просто прекратить дышать, дабы эта мерзость не раздражала слизистую. Но неожиданно на второй план отошла и боль в пояснице, и пыль в носу. Рядом с Чимином с такими же недовольными лицами, как и у него секунду назад, сидели, уставившись в черный, устилавший землю, камень и сонно моргая, Сокджин, Юнги, Намджун и Хосок. Но никто из них ещё не заметил того, что удивило Пака больше, чем сидящие рядом друзья. Всего в нескольких шагах от них, окутанный прозрачным дымом, стоял громадный снежный барс. Издалека он был похож на статуэтку, на изваяние великого мастера. Острые черты его профиля и ровные изгибы тела выдавали в нём истинного хищника. Вот кого и следовало бы назвать царём зверей. Из-за этого он не был похож на обычного зверя. Было в нём что-то загадочное и чарующее. Понять бы, что именно… Перед барсом стояли два человека, оживлённо друг с другом беседуя. Из-за кружащего в клубах дыма пепла было трудно разобрать их лица, но всё же они казались Чимину очень знакомыми. — Какой красивый… — еле слышно шепнул он и осёкся. — Как думаешь, что тут происходит? — неожиданно раздался приглушённый голос Хосока, выглядывающего у Пака из-за плеча. — Я думал, мне это снится, — произнёс тот, не отрывая взгляда от чудной парочки и зверя, — вот только теперь мне так не кажется, раз и ты ничего не понимаешь. — Логика странная, — сказал Хосок, устраивая подбородок на плече Чимина поудобнее, — но согласен, это мало похоже на сон. — У меня лёгкое ощущение дежавю, — прошептал Намджун, приобнимая Чона и Пака сзади. — У меня не лёгкое, — чуть громче ответил Джин, поднимаясь на ноги. — Как думаете, этот кошак нас слышит? — заговорил в полный голос Мин, подходя к скучковавшимся возле небольшого камня друзьям. Вдруг барс повёл ушами, резко повернул голову в их сторону, сверкнув синими глазами, на одном из которых багровела запекшаяся кровь, тронулся с места и бесшумной рысцой побежал прямо на парней. На их лицах начал вырисовываться испуг, они быстро встали на ноги и схватили друг друга за руки. От этого стало не сильно легче. Ведь когда на тебя, чуть ли не сломя голову, несётся огромный хищник, хочется далеко не стоять столбом, а как минимум бежать и лучше куда подальше. Но тут двое парней, до этого находящихся рядом с барсом, поняв, что побудило его на такие действия, побежали следом за ним. По мере своего приближения, зверь замедлял шаг и, наконец, подойдя столпившейся пятёрке, остановился, разглядывая каждого из них. Рост его поражал. Он смотрел парням в глаза, даже не поднимая головы, и, казалось, если бы он вздумал встать на задние лапы, то возвысился бы над ними метра на три. — Проснулись уже, молодцы какие, — заговорил барс, а на его морде мелькнула улыбка. — Я же… Я же где-то видел тебя… Или не тебя? — вымолвил Чимин тихо, отпуская руку Намджуна и подходя к зверю. Страха уже не было, на удивление. Осталось только то самое дежавю, о котором говорили старшие. Что-то настойчиво пробивалось сквозь завесы памяти, но не хотело выходить наружу. — Видел, Чимин, только немножечко другим, — ответил барс, — не волнуйся, скоро всё встанет на свои места. Из-за спины зверя показались двое. Теперь же их лица были видны достаточно отчётливо, чтобы можно было сказать, что этими людьми являлись Тэхён и Чонгук. –Они помнят? — спросил Ким, обращаясь к барсу. — Нет, к большому сожалению. Никто и ничего. — Минуточку, что я должен помнить? — недовольно раздалось со стороны Юнги. — Тэ, Гук, я прошу объясниться, какого хрена вы знаете о происходящем, а мы нет? — Я… Я… — промямлил Чонгук и посмотрел на Намджуна и Джина. Но получил от них лишь вопросительные взгляды. — Это долго… — Это очень долго рассказывать, — закончил за младшего Тэхён. — А если коротко, то у вас, как и у меня, очень мало времени, поэтому убедительно прошу, не задавая лишних вопросов, делать то, что я вам скажу, молодые люди, — сказал зверь. — Очень скоро вы всё поймëте, а пока возьмите себя в руки и идите за мной.

***

Спустя несколько минут все семеро во главе с барсом, назвавшим себя Хранителем, достигли места, где, по его словам «должно было всё произойти». Чем являлось это «всё», никто из старших, включая Чимина, понять не мог. Только двое младших держались так, как будто знали о смысле происходящего. Место, где парни оказались, почти ничем не отличалось от того, где они проснулись. Всё тот же чёрный обсидиан под ногами, кружащий в воздухе пепел и дым. Разве что неподалёку виднелся обрыв. Внезапно сверху раздался оглушающий грохот, по земле прошла слабая волна дрожи, а за ней и следующая, уже более ощутимая. От третьей волны в ноги отдало болью, а после четвёртой парни попадали на колени. — Началось, — мурлыкнул барс, а через секунду небо стало быстро темнеть, изменяя цвет от серого до ярко-синего, переходящего затем в темно-фиолетовый, и наконец полностью почернело. Всё вокруг накрыла тьма. Сил говорить не было ни у кого. Происходящее было слишком странным, чтобы в него можно было поверить. Настолько реалистичных снов, пожалуй, никто никогда и не видел, от этого становилось не по себе, но желание узнать, что же будет происходить дальше, было сильнее любых страхов и сомнений. Но кроме как страшным сном назвать всё это было никак нельзя. Сон ли это был… Но уж точно не взбунтовавшаяся действительность, где бегали говорящие барсы. Не было видно абсолютно ничего. Тэхён провёл руками в воздухе, натыкаясь на локоть Чонгука и кофту Хосока. Хотелось подняться на ноги, но дрожь, нарастая, новыми волнами накатывала со всех сторон, становясь больше похожей на землетрясение. Где-то наверху снова раздался раскатистый гром. Теперь звук словно спускался вниз, превращаясь в холодный гудящий ветер, медленно проходил сквозь тело и летел дальше, разгоняя пепел и дым, попадающийся на пути. Вибрация прекратилась. Ещё несколько раз прогремел гром, становясь всё тише и тише до тех пор, пока не стало слышно ничего, кроме биения сердец и сбитого дыхания. Всё было неподвижно. Вдруг в небе неподалёку появилось слабое бирюзовое свечение. Сначала оно было похоже на маленький огонёк, но постепенно начало разрастаться, вытягиваться вверх и в стороны, принимая форму огромного столба света. С каждой секундой он становился всё ярче, пока не начал слепить глаза. Теперь можно было разглядеть, что столб этот брал своё начало из жерла колоссальных размеров вулкана, недалеко от которого и стояли семеро парней. Устремляясь выше, свечение, казалось, пронзало небо, исчезая в чёрных облаках, а от этого места начали расходиться огромные голубые молнии, словно тысячи огненных змей поползли по небесному своду. Столб становился больше. Свет будто пытался вырваться за его пределы. Он шипел, плевался искрами, пока не взорвался бешеной энергии вспышкой, прошедшей волной по всему небу, разрывая тьму и рассыпаясь миллионами огней. Взгляду предстало нечто невероятное. Исчез туман и пепел. Чёрный камень стелился от самого жерла вулкана, верхушка которого утопала в сияющих облаках, до конца обрыва, с которого была видна уже не серая пропасть. Далеко внизу, посреди усыпанной цветами и маленькими деревцами долины, сверкало бликами прекрасное широкое озеро, на дальнем берегу которого ветер играл ветвями старых плакучих ив. — Получилось, — еле слышно сказал барс, не отрывая взгляда от всей этой красоты, — у меня правда получилось найти для вас тот мир… — Хранитель! — закричал Чимин, оборачиваясь в сторону, откуда услышал мягкий, давно забытый голос, и с плачем бросился зверю на шею. За Паком, кто всхлипывая, кто хохоча от радости, бросились Джин, Хосок и Намджун, провожаемые добрыми взглядами Тэхёна и Чонгука. Приятно было видеть, как долгое забвение отступало, возвращая прекрасные воспоминания, связанные с чудным рыжим котом, ныне снежным барсом. — Я боялся больше никогда не увидеть тебя, — говорил Сокджин, поглаживая белую шерсть. — Я был уверен, что ты не дашь нам просто так забыть тебя, — смеялся Хосок, прижимая к себе хныкающего Чимина. — Спасибо за доверие, — ухмыльнулся Хранитель и зажмурил глаза, когда Джин начал почесывать мех ему за ухом. — А эта парочка почему оказалась при делах, тогда как мы очутились тут со стёртой памятью? — спросил Намджун, улыбаясь, и кивая в сторону младших. — О, без них, боюсь, вас бы тут вообще не было. Они сыграли довольно важную роль в произошедшем, предоставив мне в распоряжение свои сознания, — ответил барс и закатил глаза. — Ох уж эти мальчишки, и сны то у них одни на двоих, и мысли, и чувства. Как я только прошляпил этих персонажей. Если их связь останется такой же, окрепнет и станет сильнее, то они рискуют совершить нечто, что сможет изменить не только их жизни. Да все вы те ещё герои… Вам дай волю, так и земной шар в другую сторону вертеться заставите. Измените судьбы сотен тысяч людей, если не больше… Вы помните, каждому из вас я говорил о вашем печальном будущем и о своих планах на этот счёт? Так вот, дорогие мои, спешу вас обрадовать, как вы можете видеть, слышать и ощущать, у нас всё получилось. — Раз так, значит в наших судьбах что-то изменилось? — улыбка с лица Чонгука постепенно исчезала. А в глазах его снова появилась тревога. — Даже больше, чем ты можешь себе представить. — Тогда, — произнёс Тэхён, подходя к Хранителю, — ответь нам, на что ты пошёл ради нас на самом деле? — Вы всё об этом… — выдохнул барс, — значит не отвертеться мне от вас… Хорошо, я скажу. Цена — забвение. Покинув это место вы забудете меня навсегда. Это моя расплата за помощь вам. В конечном итоге я останусь забытым теми, ради кого пошёл на риски. Воспоминания обо мне окончательно сотрутся из вашей памяти. — Но почему? Я в толк не могу взять, зачем ты тогда столько для нас сделал? — дрожащим голосом спросил Чимин, понимая, к чему клонили Тэхён и Чонгук. — Ну вот и ты туда же, — рассмеялся Хранитель. — Все вы тут родственные души. И мозги у вас из одного теста. Понимаете… Это как вы помогаете друг другу. Как жертвуете собой, как отдаёте всё до последнего. Как спасали Чонгука, как спасаете друг друга каждый день, каждый час, каждый миг лишь тем, что существуете для тех, кого любите. Друг для друга — для единственных, кто готов бороться за вас до конца. И этим вы подпитываете веру в то, что вы не одни. Что всегда рядом есть близкие люди, которые никогда не оставят. Неважно, в ссоре вы или нет, вы никогда по-настоящему не отступитесь друг от друга. Такое встретишь не в каждой семье, даже самой крепкой. Но вы… Просто уникальны. Хоть между вами и нет никаких родственных уз, ваши связи самые крепкие и никто на всём свете не сможет их разрушить. Я правда это вижу. Этим вы меня и зацепили в своё время. Повисло молчание. Слышен был только тихий плачь. Парни разом оглянулись и увидели Юнги, сидящего в стороне от всех, обхватившего руками колени. Тело его вздрагивало, а из глаз сочились слëзы. — Спасибо тебе, Бэк Сан, — сказал он, поднимаясь на ноги и вытирая глаза рукавом рубашки. — За всё спасибо. Хранитель изменился в лице. Он подошёл к Мину и прислонился лбом к его плечу, как делал это почти всегда, будучи рядом с ним. — Расплакался, да? Прости меня, прости, что позволил забвению завладеть и тобой. Я не сдержал этого обещания, — ласково прошептал барс. — Я знал, что этого не избежать. Ты слишком много мне рассказал, чтобы я не смог догадаться, что я всё равно всё забуду. — С тобой теперь расставаться будет совсем тяжело. — Ты справишься, Светлый. — Куда же я денусь. — Улыбнулся Хранитель и отошёл от парня. — Это была наша последняя встреча, — заговорил он, обращаясь ко всем, — своё дело я сделал и никогда об этом не пожалею. Вас ждёт долгий путь, полный взлётов и падений, радости и разочарования. Возможно эта жизнь окажется труднее той, которая была вам уготована изначально, но я точно знаю, что она будет счастливой. Главное держитесь друг за друга как за последнее, что у вас есть. И прошу вас навсегда остаться такими, какими я вас запомнил. Вас ждёт лучший мир. Прощайте.

***

В гримёрке было душно, пахло одеколоном и зубной пастой. На столиках валялась груда косметики вперемешку с контейнерами с едой, использованными салфетками и кучей всякого хлама. А на трёх сдвинутых рядом диванах в обнимку, в новеньких сценических костюмах покоились семь неподвижных, мирно сопящих тел. Войди сейчас сюда визажисты, парням бы точно пришлось не сладко. Половина мейк-апа была безжалостно смазана во сне. Но всё же явление это было объяснимым, и даже нервному стаффу было понятно, что рано или поздно многочасовые перелёты и подготовки к концертам наконец сморят несчастных айдолов. И помешать сейчас их крепкому сну было бы просто преступлением. Но всё же, кое-кому это было дозволено. В распахнувшуюся дверь влетел невысокий крепкий человечек, держа в руках сумку и кипу бумаг. Лицо его было уставшим, а добрые глаза блестели из-под чёрной, упавшей на лоб, чёлки. Это был никто иной, как менеджер всея айдол-группы BTS. — Эй! Эй! Ну что за сонное царство? Подъëм! Выступление через двадцать минут, вы бы хоть в порядок себя привели, — заверещал осипший усталый голосок человечка. — Давайте, давайте, ребятки, поднимаемся… Кто на весь самолёт вчера голосил, что первый концерт тура в Японии будет грандиозным? Давайте, давайте, отоспитесь завтра, поднимаемся… Докажите всем ещё раз, что вы и впрямь пуленепробиваемые… Человечек ещё минуту простоял в гримёрной, наблюдая как на диванах началось движение, смутно напоминающее тот самый «подъем», к которому он призывал юных артистов, затем выдохнул, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. — Вас ждёт лучший мир… — пробормотал Чимин, падая с края дивана, — концерт в Японии… Тур The Wings… Ага, скоро петь… В голове у него вертелись разные мысли, они сталкивались, расходились и снова сталкивались. Так он и сидел на полу до того момента, как на него не упал Юнги, которого со всей силы только что пнул Чонгук, приняв за неудобно лежащую подушку. — Где моя бандана? — проскрипел Тэхён, барахтаясь где-то между Намджуном и Хосоком. — Там, где оставил, — хихикнул Сокджин. — Никому ничего странного не снилось? — спросил Чимин, уже стоя около раковины и выдавливая себе на щётку белую полоску зубной пасты. — Котик какой-то, — протянул Чонгук, запихивая в рот кусок рисового пирожка. — И мне котик. Белый такой, красивый, — добавил Тэхён. — А мне озеро. Красивое такое озеро, — ответил Намджун, подражая манере разговора младшего Кима. — Деревья какие-то были, — промычал Хосок. — Гора была, светилось что-то, — бросил Джин, поправляя рубашку. — Да как всегда дичь всякая. Про вас и про меня, — сказал Юнги, протягивая Тэхёну его синюю бандану. — Ну да, котики тоже были. И озерцо. И… Да фигня какая-то. — Ясно, — сказал Чимин, наконец разобравшись, какая мысль и откуда взялась в его голове. Но внезапно это душевное равновесие нарушил Ким Намджун. Не рассчитав сил он повернул ручку крана слишком резко, отчего ударившая в раковину струя ледяной воды окатила Пака с ног до головы. — Ой, прости, — виновато улыбаясь, сказал Намджун, смахивая с одежды Чимина холодные капельки. — Да ничего, — без злобы прошипел парень, вытирая влагу с лица. — Уродство! Какое же уродство! — Ты в зеркало посмотрел? — хохотнул Юнги. — Да, да, очень смешно, — скорчил рожицу Пак, — дай лучше полотенце. — Вернёмся в Сеул, пойдём в парк с фресками? — вдруг спросил Чонгук. — Как скажешь, мелкий, — ответил Намджун, отбирая у Чимина тюбик с пастой. — Я помню, как рисовал там наш портрет, сбегая после тренировок в компании, — захихикал Тэхён, — но я совсем забыл, откуда мы взяли для него фотографию. — О, ну тогда ты обязан нарисовать новую фреску с фотки, которую мы сделаем сегодня на сцене, — съязвил Хосок, — уж её то запомнишь? — Да без проблем, — заявил Ким, хватая со стола бутылку минералки.

***

— Этот мир и правда был создан для вас. Теперь вы меняете судьбы миллионов. Вы достойны всего. Уж поверьте. Синие глаза мелькнули в толпе фанатов, на миг озадачив Юнги, так что он чуть не выронил микрофон из рук прямо перед началом новой песни.

***

Взрывалась фонтаном музыка, переплетались в песнях голоса. Шумел многотысячный стадион Osaka-Jo Hall. Сиял фиолетовый океан огней для семи молодых айдолов, когда-то поклявшихся навсегда остаться рядом.

***