Лини лукаво улыбается, смотря на собственное отражение в зеркале. Короткие светлые волосы слегка вьются у концов, добавляя ему небрежности, а маскарадный костюм цвета тёмной малины усиливает ореол тайны, что неприменно хочется разгадать.
Мастер иллюзий знает как нужно посмотреть в толпу, кому подмигнуть и что сказать, чтобы на лицах людей появилась улыбка.
В повседневных заботах и делах жители Фонтейна часто забывают о чуде, и кажется только приходя на представления юного мага-иллюзиониста, вспоминают о том, что в мире есть что-то необъяснимое, неподдающееся объяснению.
Он считывает зрителей сразу же, когда они входят в зрительный зал оперного театра, видят огромную сцену, поражаясь тёплому свету софитов, что не слепит глаза, и когда тихий голос из динамиков предлагает им устроиться поудобнее, ведь через считанную минуту начнётся долгожданное представление. Магу-иллюзионисту хватает одного взгляда, чтобы понять, какие трюки и фокусы ему следует показать сегодня, дабы собрать долгие аплодисменты, восторженные возгласы публики и цветы, что будут стоять в его небольшой гримерке до следующего выступления.
—Лини!
От неожиданности иллюзионист вздрагивает всем телом и быстро отдергивает плотный бордовый бархат кулис, переводя взгляд на сестру.
—Пора начинать!
Верхний свет гаснет, погружая зал в кромешную тьму, и Лини делает глубокий вдох, пытаясь нащупать необходимое ему спокойствие. Он привык к тому, что каждое шоу должно быть уникальным, непохожим на предыдущее, поэтому постоянно придумывает какие-то новые фокусы, репетирует трюки до изнеможения, и эта ответственность давит на плечи, запуская одни и те же навязчивые мысли с оттенком тревоги крутится по бесконечному кругу; но лёгкое прикосновение Линнет к руке мага возвращает его в реальность и немного успокаивает.
Стоит ему сделать несколько шагов к сцене—и на лице появляется привычная «концертная» улыбка, а в голосе появляется кошачья мягкость и нотка флирта. Никто и не догадывается, что несколько мгновений назад Лини считал про себя от одного до десяти и смотрел в одну точку, концентрируясь на дыхании. Он уже давно научился входить в образ уверенного мага-иллюзиониста, что завораживает свою публику ловкостью тонких рук и красноречием.
Лини с детства усвоил одну простую истину: каждый профессиональный иллюзионист должен уметь надевать маску при встрече со своим зрителем.
Это как щёлкнуть переключателем: раз—и человек, которого он приветствует, никогда не заметит разницы между созданным образом и реальной личностью. Только когда он оказывался за кулисами, возвращался к своей роли старшего брата и мог себе позволить расслабиться, и то ненадолго. Жизнь заставляла его надевать маски, играть на публику и тщательно продумывать свои действия и слова на два, а то и на три шага вперёд.
Маг уверенно подходит к центру сцены и бегло обводит взглядом полный зрительный зал. Сотни пар глаз уставились на него в немом ожидании шоу. Уголки губ иллюзиониста слегка подрагивают и он разворачивает колоду карт «рубашкой» к зрителям, пряча свой страх за маской уверенной ухмылки. Навязчиво-противные мысли уходят на второй план и Лини вновь устанавливает зрительный контакт, параллельно говоря об уникальности сегодняшнего представления.
Своим цепким взглядом он медленно сканирует зрительный зал и почти доходит до первого ряда, как в голове привычно раздаётся голос «Отца», который напоминает, что считывать нужно каждого зрителя, но самое главное—
не показывать на людях свою слабость. Конечно, ты можешь спрятать её где-то в душе, под маской лукавой улыбки, но при людях никогда не упоминай— запомнят.
А потом используют против тебя.
Господин «фонтейнской чести и справедливости» как всегда безэмоционально сидит на своём любимом месте, но Лини знает, что на бледном и всегда серьёзном лице появится едва заметная улыбка, стоит ему попросить загадать карту и элегантно вытянуть из карточной колоды
девятку червей. Всегда срабатывает.
Вдруг его цепкий взгляд останавливается на пшеничных волосах, заплетённых в косу. Длинная серьга на мочке левого уха подчёркивает остроту скул, и иллюзионист невольно сглатывает, чувствуя, как внутри что-то глухо торкает. Ровный тон чужой загорелой кожи напоминает ему тягучую карамель, что когда-то ему посчастливилось попробовать, и хоть сейчас он равнодушен к сладкому, но такое угощение, с удовольствием бы попробовал. Внутренний интерес не утихает, а непривычно усиливается, и иллюзионист скользит взглядом дальше по точеному профилю, как в ту же секунду
Незнакомец поворачивает голову, и их взгляды пересекаются.
Чужие глаза золотого цвета волшебно переливаются в свете софитов, и Лини кажется, что ничего красивее он не видел в жизни. Впервые он хочет досконально узнать человека, сидящего на первом ряду, проникнуть в его голову, прочесть все сокровенные мысли и подарить самую искреннюю улыбку, а не как его—искусственную, что зачастую защищает от слов, которые ранят до крови и тупой боли где-то под рёбрами. Лёгким движением руки иллюзионист подбрасывает свой цилиндр вверх, стараясь выиграть время на передышку от внезапно нахлынувших чувств. Карты приятно и уже привычно холодят ладонь, но Лини кажется, что даже они не помогут избавиться от тепла, что пронизывает его от самой макушки и до кончиков пальцев. Он обязательно подумает об этом, но позже, после выступления, а пока Линнет выходит на сцену, и шоу начинается.
***
Номера неспешно сменяют друг друга и то, что шоу проходит просто восхитительно, не может не радовать юного мага-иллюзиониста. Громкие авации, смех до боли в животе, лукавые улыбки на губах зрителей—вот самая главная его награда.
Лини понимает, что не может не воспользоваться возможностью показать любимой публике новый фокус, что он вычитал в какой-то старой книге из библиотеки Дома Очага вчера ночью. Иллюзионист
невольно бросает взгляд на первый ряд и отмечает, что в золотых глазах
Незнакомца плещется изумление и
что-то ещё неведомое, и кажется ради этого восхищенного взгляда Лини готов вновь и вновь выходить на сцену.
—И напоследок покажу Вам фокус с морой! Есть же среди Вас любители денег?
Он усмехается, видя как рядом с Незнакомцем замельтишил его компаньон, что-то громко восклицая. Но иллюзионист быстро переводит взгляд на небольшой ящик слева от него, и громко объявляет:
—Зрителя, которому повезёт участвовать в фокусе, выберет этот генератор случайных чисел.
С дальних рядов доносятся восторженные просьбы и возгласы, но Лини небрежно проводит рукой по воздуху и с улыбкой добавляет:
—Знаете, я сам не знаю, на кого падёт
жребий..это всё-таки дело случая. Итак, начнём!
Несколько отточенных движений рук, секундная заминка—и напряжённую тишину разрывает звонкое «дзинь!». Лини видит на маленьком экране словосочетание
«первый ряд, место семь» и мгновенно переводит взгляд на того самого
случайного зрителя. Ему хочется смеяться от этого глупого совпадения, но вместо смеха получается лишь робко вздернуть бровью и провести рукой по воздуху, как бы приглашая
Незнакомца на сцену. Тот встаёт со своего места и неспеша сокращает расстояние между ними.Сердце иллюзиониста стучит так громко, что кажется ещё чуть-чуть—и все услышат этот быстрый ритм.
—Как думаете, есть ли у Вас мора в карманах?
Лини лукаво улыбается и небрежно касается чужого плеча, надеясь, что никто не заметил его дрожащих пальцев. Впервые нахождение в непосредственной
близости со зрителем вызывает какой-то особый трепет, запускающий мурашки по коже.
Незнакомец неопределённо пожимает плечами и судорожно выдыхает, когда из воздуха, словно по волшебству, появляется пара золотых монет, что блестят в свете софитов. Чужие радужки уже едва можно увидеть за чернотой расширившихся из восхищения зрачков, и от этого зрелища у Лини перехватывает дыхание. Да, он видел много восторженных взглядов, но в этом тонет, падает в незнакомый, но такой манящий омут.
—Вот так вот, дорогие зрители! Чаще проверяйте свои карманы!
Смех и аплодисменты зрителей звучит для иллюзиониста фоном, а все внимание сконцентрированно на зрителе, что смущается от такого пристального внимания к своей персоне. Это кажется Лини забавным, и он очаровательно улыбается вслед Незнакомцу, который так сосредоточен на себе, что не замечает пылающего взгляда пурпурных глаз.
***
Вот уже битый час Паймон без остановки восхищённо говорит о мастерстве Лини, но Итэр слушает её вполуха. Перед глазами стоит образ гребанного иллюзиониста, что на протяжении всего выступления смотрел на него
так, словно всматривался куда-то в душу и искал что-то далеко запрятанное, скрытое от чужих глаз. Признать, что Лини отыскал его наскоро склеенное сердце и забрал себе, улыбнувшись напоследок своей очаровательной улыбкой, великий искатель приключений не хотел. Может быть, потому что попросту не готов был к тому, что ему хватит одного взгляда, дабы утонуть в этом манящем омуте.
Совесть упрямо твердит, что он прибыл в Фонтейн совсем не для того, чтобы сидеть в первом ряду и вглядываться в юные мальчишечьи черты лица, гадая, какие секреты скрывают эти пронзительные пурпурные глаза, но перестать думать о тонких руках на своих плечах и лукавой улыбке на чужих губах не получается.
А вообще он не должен был идти в этот оперный театр! Они с Паймон лишь искали способ поговорить с Гидро Архонтом, но кто же знал, что эта заносчивая (благо его мысли никто не может прочесть!) богиня обожает театральные постановки, особенно фантастические выступления мага-иллюзиониста с пиро глазом бога. Да ещё эта встреча с Линнет в порту…черт его дёрнул заговорить со скромной девушкой, которая подарила билеты на шоу известного иллюзиониста, чей ассистенткой она и оказалась.
—Ауч!
Чей-то громкий возглас и тупая боль в плече возвращает Итэра в реальность, и он пробегает глазами по лицу человека, которого
случайно едва ли не сбил в этом оживленном квартале Кур-де-Фонтейна.
Лини, кажется, нарочно в зрачках Итэра топит свой взгляд, и улыбается, так будто и ждал встречи с ним, но Путешественник старательно эти мысли отгоняет, не осознавая как те близки к правде.
Потому что Лини хотел увидеть его снова.
Это осознание бьёт по голове, запуская по коже мурашки, а перед глазами иллюзиониста вдруг возникает прочитанная после выступления несколько
тысяч раз статья из Паровой птицы, где было написано о Путешественнике и его верной спутнице Паймон. Их подвиги были известны и в свободном Монштаде, и в закрытой Инадзуме, и теперь в Фонтейне. Иллюзионист случайно (нет) вспоминает фотографию в конце статьи, где Паймон держит в руках трехцветное данго, а Итэр улыбается своей яркой улыбкой. В том, что она искренняя, иллюзионист уверен на все сто процентов, и от этого наблюдения что-то болью отдаётся в груди. Лини качает головой, желая выбросить поскорее неприятные воспоминания, и произносит как не в чем ни бывало:
—Не ожидал тебя увидеть.
Словно они знакомы полвека и просто случайно встретились на улице.
Итэра сбивает этот резкий переход на «ты» и он бросает краткое «я тоже», которое мгновенно растворяется в шуме огромного квартала. Путешественник уверен, что такого не бывает: ну кто думает о ком-то и тут же случайно встречает его? Мона точно бы сказал, что это Судьба, но Итэр уже давно ни во что не верит. И этот гребанный иллюзионист вновь ставит его доводы под сомнение, наверняка намереваясь забрать и их.
Как и забрал его сердце.
Но Лини доводы и не нужны. Ему просто очень-очень хочется увидеть улыбку на этом ослепительно красивом лице и он достаёт из-за чужой спины игральную карту, наблюдая за тем как порозовели чужие щеки.
Девятка червей.
—А Вам понравилось шоу?
Итэр не понимает какую игру затеял с ним Лини, но не успевает подумать, как Паймон начинает осыпать комплиментами юного иллюзиониста, говоря, что им чертовски понравилось. Пиро маг лишь улыбается краешком губ и Путешественник невольно залипает, чувствуя как внутри что-то глухо торкает. Лини бегло бросает взгляд на часы и понимает, что Линнет его уже заждалась, но не может упустить возможность
выжечь на собственной сетчатке этот пылающий взгляд напротив.
—Это тебе—щёлкнув пальцами, иллюзионист достает из воздуха бумажку с прикреплённой к ней радужной розой и протягивает её Итэру, лукаво улыбаясь—до встречи.
Лини срывается с места и через пару секунд растворяется в толпе, а Итэр судорожно вдыхает лёгкий цветочный аромат, игнорируя прильнувший к щекам румянец. Тонкие пальцы слегка сжимают небольшой клочок бумаги, на котором ровным почерком выведено краткое:
«первый ряд, место семь»
