The Falling/Падение

Она не думает о брате, давно уничтоженных родных землях, проигрыше и боли, когда сидит на коленях перед троном Архонта Крио-региона. Лишь о том, почему это случилось так быстро. Поверженная, Люмин не поднимает головы от белоснежного пола, окрашенного в малиновый цвет свежей кровью. Её кровью. Разломленный надвое меч валяется где-то за её спиной. Она кашляет, и на полу появляется несколько новых алых капель. Дыхание, хриплое и тяжелое, нарушает тишину. Героиня Мондштадта больше не может встать, не может бороться с могуществом Царицы. У нее есть запасной план, но она не видит смысла применять его, потому что все понимает. Это конец. И она принимает его с достоинством. Постепенно умирающее от тяжелых глубоких ран тело не дрожит. Люмин упирается руками в лёд, чтобы не упасть под взглядом холодных глаз. Ей не страшно, мысль о кончине не вызывает ни капли эмоций, только смиренное ожидание. Она знала, что это могло произойти с ней в каждом регионе. В конце-концов, Люмин никогда не была мечтательницей. Она понимала, по какой дороге ступает, когда бросала вызов Царице. Путешествовала по регионам Тейвата и наводила там порядок, наживала все больше новых врагов. Решила противостоять бездне, Фатуи. Такой исход был неизбежен. Люмин набирается храбрости поднять голову и встретиться с давящим льдом глаз Царицы. Утонченная, величественная, гордая и чертовски сильная — в точности такая же, как и описывал её Чайльд. И она понимала его восхищение. В самом дальнем и глубоком уголке души Люмин разделяла это чувство, но её глаза выражали лишь стойкую решимость. Она не собиралась молить о пощаде, и её готовность умереть прямо на этом полу отразилась во взгляде угасающего янтаря. Крио-архонт сжимает подлокотники трона, её губы смыкаются в тонкую полоску. Женщина изучает Люмин, проявляя к ней скрытый за безразличным лицом интерес. Гостья из другого мира, сестра принца Бездны, остается гордой и дерзкой даже перед лицом смерти. Поверженная, но не сломленная, смело отвечает на долгий взгляд Царицы и не отводит глаз. Ждет своего часа. И правительница Снежной предоставляет его ей: — Убей её. Мне это надоело, — холодно и громко произносят её губы, пока она закидывает ногу на ногу в ожидании финального акта шоу. Люмин знает, кому предназначался этот приказ, поэтому появление Чайльда в тронном зале ни капли её не удивляет. Они встречаются взглядами. Янтарь и лазурит. Только привычная усмешка не трогает его лицо, когда они смотрят друг на друга. Предвестник отстранён, безэмоционален и холоден. В его руках крепко сжат электро-клинок, который он незаметно и ловко призвал. Любимый палач Царицы, её верный слуга.

***

— Ты бы убил меня, если бы тебе приказали? — спрашивает она в тишину комнаты, когда лежит в кольце его цепких рук. Прижатое к ней тело напрягается. Люмин слышит, как его сердцебиение становится громче. Тук-тук, тук-тук, тук-тук Усмешка появляется на её губах, но в приглушенном свете лампы Чайльд не может её заметить. — Всё равно это произойдет, рано или поздно, — продолжает она. Вслушивается в его тихое дыхание и ждёт ответа. Наконец он смеется. — У тебя своеобразный юмор, звёздный свет. Она закатывает глаза. Ей не нравилось, когда он называл её так. — Я серьезно, Чайльд. Мы враги, ты из Фатуи. Я — нежелательное лицо номер один в Снежной. — Я помню, — весело говорит он и быстро целует тыльную сторону её ладони. — И мне всё равно. Люмин фыркает. — Мы пешки в большой игре Архонтов, Селестии, Бездны, — беззаботно продолжает предвестник. — Наши смерти ничего не решат, не изменят. Мы — расходный материал на пути к их целям, так зачем же задумываться об этом? Я просто наслаждаюсь драками, возможностью служить Родине и за счет этого жить на широкую ногу. Он замолкает на пару секунд, задумывается, а потом подытоживает: — Знаешь, может смерть была бы лучшим исходом для таких как мы. Люмин находит в его словах смысл. Может быть, в какой-то степени она с ним согласна, но вместо того, чтобы признать это, с её губ слетает: — И все-таки ты не ответил на мой вопрос, Тарталья. Он резко сажает её на свой живот. Предвестник приподнимается, и их лица оказываются на одном уровне. Девушка чувствует под собой его возбуждение и усмехается прежде, чем Чайльд находится с ответом. — Не знала, что ты заводишься, когда я так тебя называю. Его лицо становится серьезным, он не отвечает на колкость, и в следующий момент его губы оказываются у уха девушки. Тарталья опаляет её своим горячим дыханием. — Если мне скажут убить тебя — этот приказ будет последним в списке того, что я сделаю, Люмин. Она обвивает его шею руками и вглядывается во мрак лазуритовых глаз. Ответ предвестника более чем её устраивает, потому что в следующий момент Люмин запускает руку в его волосы и быстро притягивает к себе для голодного поцелуя. Их ночной спарринг продолжается.

***

Широко распахнутые глаза пытаются уловить в его взгляде хоть каплю прежней шутливости и несерьезности, но видят там лишь стальное упрямство. — Нет… — Люмин задыхается. — Ты… это невозможно, ты не можешь говорить это вот так! Она тыкает в него пальцем, чувствуя, как глаза заполняет пелена слез. — Ты же, черт возьми, предвестник, а я твой заклятый враг! — горячо продолжает она, размахивая руками. — Ты не можешь любить меня! Чайльд вдыхает носом воздух. — Мне все равно. Упрямый ответ таким несвойственным для него тоном. У Люмин перехватывает дыхание от шока и возмущения. Щеки смущенно горят. Он так смотрит на неё, в его взгляде столько чувств и любви, и она боится, что не достойна этого. Она была уверена, что счастье никогда не придет к ней, и не хотела ошибаться. Потому что Люмин никогда не ошибалась. До того, как встретила Чайльда. — Мы же… мы же просто развлекались! — она истерично смеется. — Трахались, чтобы скрасить серую жизнь. Ты не можешь влюбляться в меня, это неправильно. — Я люблю тебя, — серьезно повторяет он. Не собирается сдаваться её громким возгласам и протестам, надеется, что это взаимно. И черт возьми, не зря. Она испуганно закрывает ему рот рукой в надежде, что он наконец замолчит. — Нет! Прекрати мне это повторять. Люмин не плакала с момента, как её нога ступила на землю Тейвата. Смерти близких, друзей — все это она переживала мужественно, стойко. Прятала чувства под тысячами замков, скрывала их за сарказмом, закатанными глазами и ироничными шутками, издевательским смехом. По ней невозможно было сказать, что её душа давным-давно была разбита на тысячу осколков из-за разлуки с братом. Но сейчас Люмин искренне хотелось разрыдаться, как маленькой девочке. Какой абсурд. Путешественница качает головой, отгоняя навязчивые мысли. Она обещала, что больше никогда и ни к кому не привяжется, никогда и никого не подпустит к себе, не полюбит. И что в итоге? Не может отвязаться от предвестника, который по первому приказу своей Царицы перережет ей горло. Идиотка. — Ты убьешь меня, когда я ступлю на порог Снежной, — продолжает она в надежде вразумить глупого Чайльда. Он закатывает глаза и убирает руку со рта. — Этого не будет. Я обещаю. Она вновь качает головой. — Не давай обещаний, которых не сможешь выполнить. Тарталья тепло ей улыбается, словно она сказала какую-то нелепость. — С чего ты взяла, что не смогу? Люмин рычит. Каждое его слово выводит её из себя. Руки предательски трясутся, и путешественница больше не сдерживает свои истинные эмоции. Плачет перед ним, шмыгая носом, и метает убийственные взгляды. Люмин ненавидела его. Ненавидела то, как выжидающе он смотрел на нее сейчас, словно знал настоящие мысли и желания. Для обычного временного любовника он слишком хорошо её знал. — Ненавижу тебя! — с криком вторит она собственным мыслям. — Ненавижу… Голос срывается, а тело дрожит от злости — на себя, не на Чайльда, — за то, что позволяет себе быть слабой в его присутствии. Плакать навзрыд и кричать. Она давно не вела себя подобным образом, поэтому злилась еще сильнее. — А ты? Ты любишь меня? Вопрос Чайльда звучит слишком спокойно. Словно он не слышал всех её проклятий до этого. — Ты что… — она вымученно выдыхает, — издеваешься? — Ответь мне. У неё вырывается смешок. Он просит не грубо, раздражающе спокойно и при этом смотрит так, будто Люмин его последняя надежда в этом мире. И она понимает: он не врет о своих чувствах. Впрочем, Чайльд никогда и ни о чем ей не врал. С самой первой встречи в Ли Юэ признался, что предвестник, и не скрывал истинных мотивов. Путешественница внимательно смотрит на него. Непривычно собранный и спокойный, в таком амплуа Чайльд вызывает в ней слишком огромную бурю эмоций. Но силой воли девушка заставляет себя выровнять дыхание и унять непрошенные слёзы. Она постепенно успокаивается. Враг, противник, напарник, любовник — все эти роли он примерил на себя в жизни Люмин. И их объединяло то, что каждой из них Тарталья по-настоящему наслаждался. До сих пор. Он любит её. Люмин наконец замечает, что Чайльд стоит слишком близко. Достаточно для того, чтобы она могла разглядеть взмах его ресниц и посчитать каждую веснушку на лице. Её взгляд проходится по потемневшим лазуритовым глазам, медленно спускается до россыпи веснушек и останавливается на губах, находящихся всего в нескольких дюймах от её. Она ломается. — Люблю… — признается на выходе и подается вперед. Его губы на вкус как грехопадение.

***

Путешествие в Натлан было окончено. Они с Чайльдом стоят на пирсе, неподалеку от огромного деревянного корабля, который вот-вот отплывет на его Родину. Конечно, предвестник не мог взять Люмин с собой — это бы поставило на её спине огромную мишень. — Значит, теперь ты направляешься в Снежную, — с легкой тоской в голосе сказал он. — Своей дорогой. — Верно. С этого момента мы больше не союзники, Аякс. Его губы тронула улыбка. — Для меня мы всегда будем ими. Она фыркнула: — Даже если Царица прикажет меня убить? Почему-то впервые Люмин задумалась о том, как бы Чайльд отреагировал на её смерть. Плакал бы, сожалел? — Она убьет тебя сама, Люмин, — серьезно ответил он. — Если ты станешь угрозой для нее лично. Не для Снежной, не для Фатуи. И я не смогу ей помешать, даже если захочу. — А ты захочешь? Вместо ответа он наклоняется к её уху и шепчет: — Jeśli umrzesz, ja też umrę Когда Чайльд отстраняется, девушка хлопает глазами, недоумевая. Он говорил на одном из диалектов языков Снежной, она поняла это, но разобрать значения его слов не смогла. Люмин открыла рот, чтобы потребовать перевода, но парня окликнули. Он быстро чмокнул её в губы на прощание и вручил небольшой сверток, который достал из кармана мундира. — Это тебе. Мне пора. — Постой, что ты…? Эй, Чайльд! Придурок — Обещаю, мы еще увидимся. Чайльд поспешил к кораблю, который отплывал в Снежную. Что ж. По крайней мере Люмин знала, что он всегда выполняет свои обещания.

***

С момента её приезда в Снежную они не виделись. Совсем. Люмин знала, что он не найдет её, когда она ступит на земли Крио-региона, не поможет ей освоиться и не позволит так просто лезть в дела Родины и наводить здесь свои порядки. Но и Аякс знал: она любила играть с огнем. Поэтому Люмин не скрывала своего появления в Снежной. Нагло поселилась в единственной столичной гостинице: туристов здесь не любили, — и с нетерпением ждала, когда агенты Фатуи постучат в дверь её номера. Любовь к дракам передалась ей от Чайльда. Она часто вспоминала их последний разговор. «Jeśli umrzesz, ja też umrę» И что бы это, черт возьми, значило? В Снежной было настолько холодно, что даже камин номера не помогал согреться. Она заваривает горячий шоколад по рецепту, которым поделился с ней Аякс, и съеживается, когда в дверь раздается стук. Сильный и настойчивый. Люмин ожидала подобного исхода, но не думала, что он произойдет так быстро. Меч лежит в углу комнаты, но сейчас он не нужен. Аякс перед прощанием подарил ей скрытый кинжал-калкен, и после этого она всегда носила его на бедре. Вспоминала о возлюбленном каждый раз, когда проверяла наличие подаренного оружия под складками платья. Элемент неожиданности, план «Б», на случай, если она попадет в западню. Люмин всегда умела удивлять и любила это делать. Но, к недоумению путешественницы, когда она открывает дверь, вместо армии Фатуи на пороге стоит низкий усатый старичок в очках. Девушка одергивает платье, скрывая нож. Гость прокашливается прежде, чем заговорить. — Это вам, мисс. Его сморщенная рука протягивает письмо с алой восковой печатью. Печатью Фатуи. Девушка заинтересованно рассматривает конверт, а после дарит нежданному гостю фальшивую улыбку, прячущую её волнение. Она кивает и закрывает дверь. Дрожащими руками девушка вскрывает конверт и поспешно достает содержимое. Глаза впиваются в каждое слово и быстро пробегаются по приятной на ощупь бумаге, на которой аккуратным почерком выведено: «Неважно, где я нахожусь, даже если я нахожусь за тысячи миль от тебя. Я люблю тебя и буду любить до последних мгновений своей жизни. Если ты умрешь, я тоже умру.

A.»

Он не забыл её. И, кажется, дал ей очередное обещание.

***

Когда их взгляды пересекаются в тронном зале Люмин издает тихий смешок. Чайльд заметил его — она уверена. «Уже не так весело, правда?» — думает она. Но он сдержал слово: они встретились вновь. Чистый, собранный, облаченный в алый мундир, схожий с цветом крови на её платье, Тарталья медленно идет к ней. Она дарит ему ехидную улыбку, как бы означающую «я же говорила». Их отношения были обречены. Как трагично. Люмин не пытается снова вступить в бой. Сила элементов больше не подчиняется ей, меч сломан, а тело истекает кровью. Она понимала: этого не избежать. Пожалуй, с того момента, как её нога переступила порог Снежной. Итэр не спасет её. Чайльд тоже. Она говорила ему, что это может случиться. Он не верил. А зря. Враг, противник, напарник, любовник, а теперь и палач. Люмин думает, что последняя роль не вызывает у него восторга. Её смерть находится от неё в нескольких шагах, и про себя девушка смеется от всей драматичности ситуации. Нет ни слез, ни сожалений. Потому что ей не жаль. Он такой до боли красивый в своем меховом мундире, его пустой взгляд напоминает ей её собственный. Они с Чайльдом были похожи, как две капли воды, и она поняла это только сейчас. Люмин больше не смотрела на Царицу, потеряв к ней всякий интерес. Пожалуй, путешественница даже была разочарована тем, что великий Крио Архонт не снисходит до того, чтобы испачкать руки и забрать её жизнь. Поручает это шестеркам, как делала всегда, чем обрекает Аякса на скорую мучительную смерть. Конечно, если бездна во главе с Итэром — ключевые союзники Снежной — узнают о том, что Царица убила сестру принца, они не пощадят и её в борьбе с небесным порядком. Оставлять Люмин в живых нельзя, категорически: она не перестанет вставлять палки в колёса Снежной. Брать в плен — рискованно, ведь рано или поздно она из него сбежит: Царица знает и об этом. Повесить смерть путешественницы на плечи шестерки-предвестника — самый гнилой, хитрый и рациональный ход. Итэр отомстит Чайльду за её смерть. Только Люмин не хотела быть отомщенной. Предвестник сажается перед ней на корточки, клинок падает за его спину. Облаченная в кожаную перчатку рука тянется к её подбородку и аккуратно берет его. Он вглядывается в измученное долгим боем лицо, она выдерживает этот взгляд. Вызывающе смотрит в ответ. Люмин всегда знала, что их последняя игра будет интересной. — Как же так… — ни единый мускул на его лице не двигается, когда он шепчет это. Чайльд тянет время, не хочет исполнять приказ, хотя чувствует цепкие глаза Царицы, обращенные к нему. Он не хочет убивать её, Люмин знала. — М-мы… с самого начала были обречены, — за его спиной Царица не может увидеть лица путешественницы, поэтому девушка осмеливается подать голос. Говорит так тихо, чтобы её мог услышать только он. Аякс гладит её по щеке. Она чувствует легкую дрожь, которая пробивает его тело, и старается не показывать, что ей тоже страшно. Не за себя, за него. Ведь сейчас он находится меж двух огней, выбирает сторону. Но это бессмысленный выбор. — Знаю, — едва слышно произносит он. Люмин наслаждается исходящим от него теплом. Было бы проще, если бы он убил её без прелюдий. Молча проткнул клинком сердце и ещё сильнее окрасил ледяной пол алой кровью. Но Тарталья продолжает тянуть, привыкает к роли, которую ему придется на себя взять и носить до конца жизни. Не только палача — лжеца. Ведь он обещал, что не убьет её, если прикажут. И теперь вот-вот впервые нарушит слово, которое дал Люмин. — Я люблю тебя, — слова Аякса впервые вызывают у неё мурашки. Перед смертью она окончательно сходит с ума. Слышится властный голос Царицы. — Что ты там ей говоришь, Тарталья? Достаточно! Я устала ждать. Убей её немедленно. Люмин прикрывает глаза и тяжело вздыхает. Понимает, что он не убьет её. Не потому, что он слаб, а потому, что любит. Единственный человек после брата, который по-настоящему любит её, искренне, без остатка. Как и она его. О чем, правда, она говорила редко, предпочитая действия словам. Они действительно пешки в одной большой игре. И ей надоела игра не по её правилам. — Я тоже... Люмин выдыхает, её измученное тело неожиданно пошатывается и резко валится вбок. Она почти падает, когда сильные руки Аякса успевают подхватить её за плечи и вернуть тело в ровное положение. Он наконец отрывает глаза от её лица и видит все ужасные раны, которыми наградила девушку Царица. Раны, несовместимые с жизнью. Убивающие её медленно и мучительно. Кровавое пятно на животе особенно сильно выделяется на когда-то белоснежном платье Люмин. Аякс больше не скрывает ужаса, с животным страхом оглядывает её и не может пошевелиться. Не может закончить начатое и нанести решающий удар, чтобы наконец покончить с этим. Тянет. Он упрямо не хочет признавать, что это конец. Поэтому Люмин решает помочь ему. Правда, своими методами. Кинжал резким рывком пронзает тело, слышится удивленный вздох Чайльда. Его губы приоткрываются в немом крике, когда она начинает задыхаться и кашлять кровью. Царица смеется, довольная, что верный предвестник выполнил её приказ. Но смех прекращается, когда она видит, что собственными руками путешественница сжимает красующийся в животе кинжал. Свой кинжал. Она проткнула себя клинком, который он же и подарил. Как романтично. И Люмин крайне приятно знать, что она одурачила Крио Архонта прямо под носом. Да, они были обречены с самого начала. Но хотя бы она сохранила ему жизнь, не дала исполнить приказ Царицы и этим плюнула ей в лицо, что радовало умирающее сердце путешественницы. Она дарит Аяксу слабую и последнюю улыбку. Он хлопает глазами, всё ещё до конца не осознавая, что произошло. Она впервые видит в его взгляде истинный ужас, страх за неё. И хотя он понимает, почему Люмин это сделала, легче не становится. Предвестник старается взять себя в руки. Понимает, что Люмин не хочет видеть его испуг и слёзы перед смертью. Ничего уже не изменить и единственное, что он может сделать - подарить ей свою ласку и любовь, в последний раз. Принять неизбежное. И Чайльд делает это, ради неё. Он снимает перчатку и гладит девушку по щеке, согревая прикосновением горячей кожи. Она не спускает с него глаз, хочет запомнить их блеск перед тем, как навсегда закрыть свои и погрузиться в небытие. — Аякс… — губы сами шепчут его имя, пробуя его на вкус в последний раз. Люмин не всегда наслаждалась своей жизнью, но смертью — каждую секунду. Красивый финал её истории. Ей не больно. Её тёмной душе, в отличие от тела, очень даже хорошо. Неожиданно Чайльд тоже улыбается ей. Вымученно, но одновременно с этим мягко и тепло. Раздается тихий смех, уже такой родной и любимый. Он качает головой, а его нежные слова становятся последним, что она слышит перед тем, как упасть ему в руки. — О, мой звёздный свет. Неужели ты забыла, что я никогда не нарушаю своих обещаний? Если ты умрешь, я тоже умру. Люмин предусмотрела все, кроме этого. Она издает вздох. Осознание — последняя эмоция, которая отражается и застывает на её лице. Тело обмякает, янтарь в глазах гаснет навсегда. Ладони отпускают кинжал, который до этого девушка с силой вжимала в живот, и падают на ледяной пол. Аякс крепче держит её фигуру теперь уже одной рукой. Слышится звон металла. За ним — судорожный вздох. Наступает давящая тишина. Из Заполярного дворца выносят два тела.