Tu es ma Muse...

Прошёл третий день. Ночь, на этот раз опять появился кто-то, но в палате никого не было, она прошла в шар, оглядела палату и увидела, как из под кровати торчал угол белого халата. Маринетт достала из кармана джинс блокнотик, оторвала лист, черканула обращение и бросила на пол к кровати. Забрали. "Я знаю, что ты там" - гласила надпись на клетчатом листочке. Девушка вылезла из под кровати - да, это была Алья. - подруга, где ты... - сказала девушка в халате, - подай знак. Маринетт снова достала блокнот из кармана и начала слегка махать им. - ох, надо привыкнуть к тому, что ты призрак, либо я тебе не смогу помочь с сильным биением сердца. Снова залетала ручка, листок повернулся. "Я надеюсь на тебя." - хорошо хорошо, куда сейчас? А кстати, ты уже пробовала прикасаться к своему реальному телу? ну.. вдруг... Маринетт задумалась, а ведь она действительно пробовала почти всё, кроме этого. Она дала Алье знак, что сейчас попробует. Та посмотрела на неё перед этим с ухмылкой, мол, ну как всегда попробовала всё, кроме самых банальных вариантов. Девушка наступила на кровать, потрогала своё тело и она его почувствовала, у неё были две мысли: либо сейчас она просто напросто раздавит себя собой же, либо получится воссоединиться. Ей было страшно, но не знала из-за чего именно. Решила начать с ног, она села, всё хорошо, ноги воссоединялись с реальными, дальше она ложилась. Ни к чему это не привело, и начала писать отчёт подруге: "... половина меня уже начинает исчезать, ноги имеют лишь оболочку для людских глаз, а так их нет, остальное всё пока что в живом и реальном состоянии, поэтому думаю, это не только не работает, это означает, что нам надо торопиться, моё тело действительно теряется, т.е., когда это тело полностью опустеет, я навсегда останусь жить в текстурах мира...". Когда Алья прочитала это, не скажешь конечно, что она была рада, что скоро от её самой близкой подруги, останется лишь оболочка и она будет тусоваться бесконечное время даже не с другими призраками, а в одиночестве... - ааах?? Это ад... Давай приступим, я готова ночи не спать ради тебя.

Полный план Маринетт не переписала Алье, но они приступили уже и правда с первой

секунды. Настал четвёртый день. У Маринетт собралось ещё больше вещей. Пятый день. У Альи появились синяки под глазами, но она продолжала улыбаться пустоте, Маринетт было жалко свою лучшую подругу. Шестой день. Приходили Роуз с Джулекой. - мы очень скучаем, Маринетт... - сказала Роуз своим милым и тихим голоском. - знаешь, Маринетт, я никогда не видела своего брата таким грустным, пожалуйста возвращайся... - она подержала руку в своих руках, встала и они обе направились к выходу. Маринетт прослезилась. Седьмой день. Сегодня пришёл Адриан, - извини, думаю сейчас будет точно неловко говорить с моей стороны о том, что я узнал о твоём плохом состоянии только сегодня... отец... ну, ты знаешь, я тут обдумывал ещё на прошлых выходных о том, что - и он говорил о своих чувствах, о том, что всегда они были только дружеские, и что ему очень стыдно, что он вообще не замечал её намёков, сказал на сколько глуп и то, что сейчас бы ему точно она хотела дать хорошую пощёчину, - ... ты отказывала таким хорошим людям из-за любви ко мне оказывается, а я хах... - он опустил голову - был лишь сушкой в этой истории, нет, действительно, я рад, что ты призналась мне в столовой, мне правда стыдно... и когда я шёл к тебе, я обдумывал, что сказать, думал, что не хочу казаться жалким...хотя думаю, отец устроил мне такую жалкую жизнь... не я же... и - ещё щёки покраснели, глаза, а потом и вовсе слёзы закапали из глаз - мне.. кха... было дорого твоё внимание, знаю... - тихий всхлип - у меня много фанатов, меня многие любят, но разве кто-то был бы сыт любовью, которая у людей появилась ко мне из-за обложки, из-за внешности, кто-то когда нибудь пытался прочитать мою душу? - он достал платочек из кармана белой рубашки и вытер щёки с глазами, - я... я ценил, ценю, и буду тебя ценить тебя, Маринетт - он держал её руки в своих, опустил голову, прикоснулся лбом к тыльной стороне ладони Маринетт. В тот момент она стояла позади и обнимала его за талию, хоть она и не чувствовала той теплоты, что ощущается в живую, она хотела оставить записку, что, мол, всё хорошо, но поняла, что лучше его не пугать. Вторая неделя. В понедельник никто не пришёл, Маринетт даже была рада. Она устала плакать...в горле стоял слишком большой ком. Ей просто хотелось обнять их всех по одиночке, а в первую очередь Люку, просто стоять и сильно обнимать его, на столько сильно чтоб своей грудью, чувствовать его грудь, на столько крепко, чтоб чувствовать, как задыхаешься в его парфюме, на столько, чтоб чувствовать его тело... его тепло... В таком пространстве, быстро соскучишься по теплому климату парижа.