Нет сил

Антон стоит под струями горячей воды и пытается прийти в себя. Слишком быстро все произошло, в голову забираются мысли о том, что лучше было остаться дома. Ну неровно он дышит к учителю, который сейчас находится в этой же квартире и волнуется за него (а может и не волнуется, кто знает, может учителю не позволяет совесть вести себя по другому с таким подростком). Он не знает, как объяснить, кто его избил, почему он был не дома, почему пропах сигаретами. Ещё он боится, что учитель заметит, как Антон на него смотрит, боится, что он узнает о его дурацкой влюбленности, боится, что его отвергнут. «Может это все шутка и учителю весело смотреть, как я страдаю? Может он хочет воспользоваться мной? Может хочет поднять на смех? Почему он волнуется за меня? А может я себе все надумал?» Антон находит полотенце. «Антон, ты все придумал. Ему на тебя все равно. Ты ничтожество. И тварь. Кто на тебя посмотрит? Никто. А в особенности он.» Антон увидел свое отражение в зеркале. Выпирающие кости, белая кожа, фиолетовые синяки на рёбрах и впалом животе, заживающие порезы на запястьях, тонкая талия, на которой держится полотенце, вода, капающая с волос, небольшие мешки под глазами. «Урод.» Глаз цепляется за упаковку бритв на полке у раковины, в голову приходит идея, которой Шаст не в силах противостоять. «Ага, давай ещё вскройся тут.» «Заткнись, он не заметит. Да и похуй, если заметит.» Антон берет одну бритву из упаковки и недолго думая приставляет ее к запястью, чуть надавливая и резко проводя вбок. Несколько появившихся ссадин наливаются кровью. Антон делает так ещё несколько раз. В руке начинается неприятная жгучая боль. Мысли уходят куда-то далеко. Просыпается комок в груди, дышать становится тяжелее. Шаст садится на пол, опираясь на ванну. Внутри творится что-то непонятное. Ему больно. Сильно. Но не физически. Сердце в груди колотится быстрее. Он будто хочет плакать, но не может. Его немного трясет. Он приставляет бритву к чистой коже и проводит ей, на этом месте появляется красные полоски. — Антон? — Арсений стучится в дверь, это выводит Антона из его транса, — все хорошо? Ты чего так долго? — Да, — как можно увереннее пытается ответить мальчик, но Арсений понимает, что не все в порядке. — Антон…? Сердце почти выпрыгивает из груди, дыхание учащается, а тело трясет сильнее. Из рук падает бритва, слишком громко стукаясь об пол. Из-за двери доносятся звуки. — Антон? Открой дверь. Арсений дёргает за ручку. — Тогда я открою сам. Слышатся отдаляющиеся шаги Попова, через минуту он приходит обратно с ключом. Антон все ещё сидит. В замочной скважине проворачивается ключ. Это возвращает Шаста в реальность, он, окинув взглядом себя и окружающее его пространство, быстренько накидывает на руки полотенце, надеясь, что это поможет. Дверь открывается. Арсений застывает на пороге. Перед ним сидящий и трясущийся Антон с немного кровавым полотенцем на руках, рядом с ним бритва тоже немного в крови. — Антош…? У него не хватает слов. Он не знает, что делать. Антон смотрит на него со страхом, жалостью и просьба о помощи (?). Шаст стыдливо отводит глаза, он знает, что учитель все понял. Он не может смотреть больше на него. Хочется провалиться сквозь землю, убежать, не видеть Арсения, но сил на это нет, поэтому он остаётся сидеть и ждать, что же сделает учитель. Ему уже все равно. Дыхание выравнивается, сердце успокаивается, но ненадолго. Вдруг он чувствует чужие руки у себя на спине. Арсений его обнимает. Сначала аккуратно, а потом, когда Антон сам подаётся навстречу, сильнее, прижимая мальчика ближе к себе. Одной рукой он водит по спине, а второй перебирает волосы Антона. Шаст слышит чужое дыхание и это завораживает, ещё он слышит тихий шепот Арсения, который пытается успокоить не то себя, не то мальчика. Антон почти перестает дрожать, но вместо этого приходят слезы. Он тихо всхлипывает, упираясь лбом в плечо учителя, а тот просто продолжает обнимать и гладить мальчика по спине. Антон не хочет уходить из этих объятий, он много раз представлял, как он его обнимает, а в жизни это намного лучше и приятнее, но Арсений аккуратно отстраняется и также аккуратно поправляет челку Антона, которая съехала на глаза. «Какие у него красивые глаза.» Шаст не может смотреть в эти океаны напротив, которые сейчас наполнены волнением за него. Он давно не видел такого взгляда в свою сторону. Это заставляет чуть улыбнуться, но Антон сразу же понимает небольшую абсурдность его эмоций и отводит взгляд в пол. — Спасибо… — Угу… — Арсений не знает, как и что говорить. — Поговорим…? — «Глупое начало диалога, да ты гений, Арс! С чего он будет с тобой говорить.». — Мгм. Опять молчание. Полотенце становится чуть краснее. — Но для начала обработаем. Антон отрицательно качает головой, сжимая край полотенца, он не хочет, чтобы учитель видел его руки. — Я сам. — Не-а, Антош. Арсений выходит из ванной, попутно убирая бритву подальше от мальчика, и оставляя его с округленными глазами, смотрящими вслед. «Антош?» Он возвращается с аптечкой и пытается убрать полотенце с рук ученика, но тот всячески сопротивляется. — Тош, — он внимательно смотрит ему прямо в глаза, «Тош?!», — я хочу тебе помочь, хочу обработать тебе раны, хочу, чтобы у тебя было все хорошо. Позволь мне это, пожалуйста. Антон перестаёт сопротивляться. «Вот ты продажный на слова» «Но какие! И от кого!» «Ладно, по фактам» Арсений пытается вести себя спокойно, но ему очень не нравится, что Антон сделал такое. Что с ним случилось, что он так поступил? Ответа не было. Хотя… Попов в тишине обработал все раны и вышел, а Антон оделся и пошел в кухню, где Арсений уже почти заварил чай для них. Он тихонько сел за стол и упёрся взглядом в свои перемотанные руки на столешнице. Старший поставил две чашки на стол и сел рядом с мальчиком. Арсений смотрел на него, пытаясь подобрать слова, а Шаст в напряжении ждал, опять хотелось исчезнуть, убежать, чтобы ничего не говорить, Арсений точно уже все понял, он видит тебя насквозь, он все о тебе знает. Попов всем телом поворачивается к мальчику, беря его руки в свои, тем самым разворачивая его к себе и кладя их руки на колени. Теплые пальцы нежно начинают нежно поглаживать холодные руки в бинтах. У Антона замирает сердце, расширяются глаза, он на секунду забывает как дышать, а в душе появляется надежда, да, глупая, но надежда. Тишина продолжается, но она становится не такой давящей. Арсений дышит ровно, но внутри волнуется. Волнуется за него, за себя, за них. — Антон…? Мальчик осторожно поднимает глаза, натыкаясь на два успокаивающих океана. Какое-то время они просто изучают человека напротив. — Почему ты это сделал? И что случилось? Антон не отвечает, лишь поджимает губы и стыдливо отводит взгляд. — Антон? Шаст опять смотрит в глаза. — Доверься мне, — Арс немного наклоняет голову, заглядывая сильнее Антону в душу. — Я… — он опять замолкает, но собирается с мыслями и продолжает, — я поругался с отцом. Арсений продолжает выжидающе смотреть. Ему этого не достаточно. — Мы подрались. Взгляд Попова стал взволнованней. Но он все ещё ждал более подробной информации. — Хорошо, не подрались, он меня избил. Шаста повело. Сколько он держал все в себе? Да черт его знает. Его все бесит. Вот хочет Попов, чтобы он ему открылся, так пускай получает. — Он обычно в командировках, но как на зло именно сегодня, — Шаст немного огляделся и усмехнулся, — ой, то есть вчера, его угораздило вернуться, а тут вот он я! — Улыбка стала сильнее, он попытался развести руками, но ему не дали руки Арсения, которые сжались чуть крепче, чем было. Арсений был в ступоре. Удивление и волнение в глазах, но он понимал, что мальчику необходимо выговориться, поэтому продолжал слушать. — Такой худой, убогий, страшный и немощный, который не может отпора дать, так почему же меня не избить?! — Улыбка не сходит с его лица. — Ну а я что? Ничего. Решил прогуляться так сказать, зашёл за бухлом и сигаретами, вы мне простите за такие подробности, потом поймали менты, сказали надо, чтобы взрослый забрал, и представляете? Вы единственный взрослый, кому я могу позвонить! Мать с отцом сейчас наверное дома, пьяные, кувыркаются себе, а про сына вовсе забыли! — Антону кажется вся эта ситуация смешной, смех сам выходит из него. — Я никому не нужен! Но вы! — Шасту удается высвободить руку и указать на Арсения и улыбка с его лица изчезает. — Вы. — Антона немного потряхивает. — Какого черта вы переживаете за меня. Всем видом своим показываете, типо, мне не похуй на тебя, мальчик. Ходите там, волнуетесь, спрашиваете, разговариваете. И знаете? — Антон уводит взгляд куда-то в бок и на пол, а Арсений возвращает его руку в свою. — Я не знаю чего вы там этим хотели добиться, расположения учеников, хотя как я вижу только со мной вы так, или именно моего расположения, а может увидели, какой я ничтожный и в вас проснулась жалость. Я не знаю. Но знаю, что у вас получилось… — Антон тяжело выдыхает, чуток расслабляется. «Ну и чё? Допизделся? И че признаешься, что нравится? Ага, конечно он ответит тем же. Тупой, бестолочь, на и конечно же ничтожество. Ему похуй! Опомнись.» Повисает тишина. Арсений все еще покорно ждёт. — Это тупо… Я пойду лучше… — Антон порывается встать и высвободить свои руки из чужих, но Арсений быстро и аккуратно переплетает их пальцы и несильно надавливает на руки, чтобы Антон не смог встать. Сердце выбивается из груди, а легкие становятся будто меньше так, что приходится чаще и глубже дышать. Глаза и зрачки Антона расширяются в них полно непонимания, они находят глаза Арсения, которые будто застыли в немом вопросе. Антоновские нервы не выдерживают, из глаз начинают литься слезы, Арсений придвигается ближе, но руки не отпускает. Антон просто утыкается в плечо старшего, слез становится больше, а мысли потихоньку исчезают, остаётся что-то странное где-то в груди. Глаза Арсения тоже становятся влажными, он нежно целует Антона в затылок, на что получает всхлип и чуть сильнее сжатые руки Антоши. «Я его больше не отпущу.» «Никогда.» Так проходит несколько минут, Антон почти успокоился. — Тош… — Мм…? — Мычит он у его плеча. — Ты из-за меня резался? Антон выпрямляется, но глаза опущены. Кивок. — Не надо так больше, я не хочу, чтобы любимый человек делал себе больно. Хорошо? Опять кивок, но на губах уже небольшая улыбка. — А кто мы теперь? — Спрашивает и с надеждой поднимает глаза Антон. — А ты что хочешь? — Я хочу спать. — Вспоминает с улыбкой Антон прикол из тик тока. — Я надеюсь со мной? Антон краснеет и быстро отводит взгляд. Такого он не ожидал, а Арсений победно улыбается, смотря на милого Антона. Но Антон принимает игру и резко придвигается ближе. — Ну. я ещё над этим подумаю, — между ними сантиметров десять, не больше, на лице Антона хитрая улыбка, а Арсений немного прихуел от такой Антоновой бесстрашности, но сдаваться не собирается. Проходит пара секунд, Арсений наклоняется вперёд и касается чужих губ своими, но сразу же отстраняется обратно с миленькой улыбкой, смотря на то, как Антон осознает, что же сейчас произошло. Не успевает Шаст раскрыть рот то ли от удивления, то ли чтобы что-то сказать, его тянут за одну руку из кухни в спальню и укладывают на большую и мягкую кровать и заключая в приятные объятия. Оба сильно устали. — 2:1 кстати, — шепчет Арс. — Я разбужу тебя минетом, не беспокойся, — сонно отвечает Шаст. — Не надо, спасибо, оставь на потом, — Арсений целует мальчика в лоб, — спокойной ночи. — Мгм… Но во первых сейчас почти утро, а во вторых там чай на кухне… — Да ну засни уже! — Тихо восклицает Арс. (сосни) — А ты сделай, — Антон поднимает голову к Арсу, — то что сделал на кухне, тогда засну. — Что? — С улыбкой «не понимает» Арс. На что Антон хмурит брови и «обижается». — Ц-ц. — Арсений прикасается губами к губам напротив и нежно и аккуратно немного сминает их. Антон готов визжать, в животе пляшут бабочки. Арсений ложится на свое прежнее место. — Спокойной ночи, Тош. — Спокойной ночи… Оба засыпают с улыбками, приятными чувствами внутри и любимым человеком рядом. Обоим предстоит многое узнать друг о друге, но у них есть целые каникулы, а ещё целая жизнь.