Спасение

      Амара готовила завтрак в новом доме. Она постепенно привыкала к человеческой жизни, к менее детальным ощущениям, к усталости, которая иногда могла появиться совершенно из неоткуда, и ко многим другим вещам, присущим людям. Но ей нравилось. Она чувствовала себя как никогда живой, хотя скучала по своим божественным силам.       Она устроилась на работу, в чём ей помог один из десятка дипломов, которые она получила от скуки, наверное, не самым честным по отношению к другим людям способом — сверхразумом.       — Доброе утро.       Амара провела по обвивавшим её талию рукам, ближе прижимаясь к Дину, и он крепче обнял её. Он поцеловал её в щёку, потом наклонился к шее.       — Дииин.       — Чегоо? — Винчестер улыбнулся, когда Амара развернулась.       — Останешься без завтрака.       — Это, конечно, печально, но день Святого Валентина сам себя не отметит.       Они слились в нежном поцелуе. Когда Амара стала человеком, не изменилось, пожалуй, только одно: её ощущения рядом с Дином, те покой и блаженство, что он дарил ей.       Винчестер провёл по её бёдрам, потом запустил руки под её футболку, разгоняя по телу Амары мурашки.       — Не сейчас.       Она аккуратно выбралась из его рук, снова развернулась к столешнице и продолжила нарезать ветчину.       — Ладно, — Дин, снова обняв её сзади, поцеловал Амару в щёку, — Какие планы на вечер?       — Ну... Есть один мужчина. Я думала провести сегодняшний вечер с ним.       — Надо же. Тогда этот мужчина заедет за тобой ровно в шесть.       — Буду ждать.       Когда вечером Амара уже собиралась уходить, волнуясь за Джона, тот уверил её, что несколько часов вполне проживёт без родителей. Пусть теперь он и выглядел на семнадцать, оба его родителя помнили, что ему ещё нет и года на самом деле. Благо его быстрый рост, казалось, остановился, когда всё улеглось.       И, надо сказать, он всему очень быстро учился, отчасти благодаря своей любознательности. Дин и Амара, конечно, ему помогали, но в то же время воспитывали в нём самостоятельность.       Джон осваивал школьную программу, желая к новому учебному году поступить в университет. С нужным количеством денег, которые у них появились бы благодаря взломанной карте, — которой Дин и Амара договорились не пользоваться и даже оставили её Сэму, кроме, разве что, в супер-важных и экстренных случаях, — они планировали устроить маленькому Винчестеру настоящие экзамены, чтобы он получил настоящий документ, подтверждающий, что он отучился в школе.       Ощущая холодный ветер, Амара всё гадала, куда же привёз её Дин. Когда он снял с её глаз повязку, перед ней открылся прекрасный вид на город. Постепенно зажигались огни, пока на горизонте всё ещё пылал закат, но уже довольно блеклым алым цветом. Всё движение там внизу, на дорогах, казалось ей таким суетливым, усиливая её ощущение покоя рядом с Дином.       — Как красиво.       Будучи увлечённой городским пейзажем, открывавшимся с крыши, Амара даже не заметила, что Дин отошёл от неё. Но довольно скоро её внимание привлёк хлопок пробки шампанского, и она обернулась и увидела накрытый стол.       — Дин, этот вечер уже невероятен.       Он довольно улыбнулся.       — Я старался для лучшей из лучших.       Амара расплылась в восторженно-умилённой улыбке. Миллиарды лет в тёмной дыре, в полном одиночестве, и всё, через что они прошли уже вместе, стоили того, чтобы сейчас стоять рядом с Дином и знать, что он готов на всё, ради неё.       За ужином они поделились друг с другом тем, как прошёл их день, ещё немного поговорили о всяком, и после тоста за любовь, Дин сказал:       — Это ещё не весь сюрприз.       Из внутреннего кармана пиджака он достал бархатную прямоугольную коробочку красного цвета и подошёл к Амаре. Он протянул ей руку, чтобы помочь встать, и она с лёгким, приятным волнением, отзывающимся трепетом в груди, ждала, когда он откроет коробку.       Когда Дин поднял крышку, Амара увидела ожерелье. Далеко не массивное, зато очень аккуратное, что нравилось ей куда больше. Его плетение напоминало небольшие загнутые веточки, на концах которых располагались маленькие жемчужины в форме капель.       — Оно прекрасно.       Амара аккуратно коснулась украшения кончиками пальцев. Дину нравился восторг, который он видел в её глазах. Он был рад, что ей понравилось.       Взяв ожерелье в руку и положив коробочку на стол, Винчестер надел его на Амару.       — Дин, — она поцеловала его в щёку, — Спасибо тебе. Это потрясающий вечер, великолепный подарок.       Дин положил руки на её шею и чуть наклонился.       — Всё что угодно ради твоей улыбки, дорогая.       Он коснулся её мягких губ, оставив на них томный, сладких поцелуй.       — У меня тоже есть небольшой сюрприз.       Амара тоже достала коробочку из своей небольшой сумки, висевшей на стуле. Только её коробочка была в разы меньше, но Дин всё равно с трудом мог предположить, что в ней. На ум ему приходили только запонки, и он уже был готов удивляться чему угодно другому.       — Я бы хотела, чтобы ты открыл сам.       Дин взял из её рук коробочку и провёл по её крышке пальцем. Он улыбнулся — Амара смотрела в его руки с ещё большим предвкушением, чем он, обнимая себя и постукивая пальцем по плечу. Винчестер прямо-таки чувствовал, что она едва стояла на месте, и ему всё это нравилось.       Дин стоял в ступоре, с приоткрытым ртом и расширенными от неожиданности глазами, когда, открыв коробочку, он увидел в ней положительный тест на беременность. Он помнил, как в прошлый раз, узнав о беременности Амары, в его груди словно взорвались миллионы фейерверков, как от радости неспокойна была душа, отчего хотелось петь, танцевать, кричать и что угодно, лишь бы как-то выплеснуть несказанное счастье. И во второй раз всё было так же.       Дин улыбнулся, одновременно выдохнув, и его глаза встретились с глазами Амары, наполненными волнением и ожиданием его реакции, словно она допускала что-либо, кроме безмерной радости.       Захлопнув коробочку, Дин резко подхватил Амару под ягодицы и, немного отойдя от стола, закружил её. Она крепко держалась за его плечи, и всё вокруг словно залилось её счастливым смехом, от которого и сам Винчестер каждый раз становился ещё счастливее.       Он опустил её и осыпал поцелуями. Целовал её лоб, скулы, нос и губы, и она была бесконечно рада его настроению...       Начинать с чистого листа тяжело. Хотя бы из-за понимания необходимости изменить свой подход, что сделать довольно тяжело. У кого-то получается очень даже легко, чаще всего в том случае, если начало — это не потеря, а приобретение. Приобретение новой жизни, которая нравится больше предыдущей, своей новой семьи, о которой раньше можно было только мечтать, и смысла жизни, который, как оказалось, до этого был лишь жалким подобием.       Да, в таком случае всё не так уж и страшно. Куда сложнее, когда начинать нужно после поражения, после того, как потерял абсолютно всё. Или почти всё... Тяжело, зная и иногда видя, как счастливы те, кто нанёс тебе это поражение, из-за кого ты вынужден сидеть в самом далёком углу совершенно новой Вселенной, о которой ещё никто не знал, будучи переполненным ненавистью и жаждой мести даже к собственной сестре, некогда очень любимой, которая отдала предпочтение жалкому, никчёмному человечишке. Но даже в таком начале оставалось и нечто хорошее: опыт...