Как случайно приютить демона

Чуя, кажется, иногда жалеет, что неделю назад упёр из Йокогамской библиотеки какую-то до жути странную книгу с разными закорючками и таинственными рисунками. Вся тёмная, даже никак не подписанная, с розмариновой закладкой и специальными отделами. Страницы отдавали своей характерной старостью. У Накахары всё ещё в голове не укладывается, почему он взял именно эту книгу, и почему случайно взглянул на её содержание. Среди всех этих было и подробное описание демона прямо-таки, как там написано, – «из настоящих адских преисподней». Рыжий думал, что эта вся книга как лапша на уши. Хотя, он хотел проверить. Почему такая странная книга делает в таком образцовом здании, как библиотека? Вообще, он пришёл туда за научно-фантастической классикой, чтобы скрасить свои выходные после тяжелой недели. Чуя жалеет, что он от любопытства уселся на пол и накалякал прямо на нём чёрной гуашью пентаграмму, – так, для того, чтобы просто узнать – не ссут ли в уши. Каждую зажжёную свечу он расставил по концам звезды, дорисовал остальные незамысловатые символы и принялся читать – и слава всевышнему, что там прописана огромная инструкция по заклинанию и вызову. Рисунок такой грязный... На старой пахнущей странице было разрисован вполне обычный анатомически построенный человек, но всё же, главными всеми известными отличиями были рога, – где было прописано, что они могут быть различных красивых и очень твёрдых форм, а хвосты – длин. «Конечно, их крылья – тоже важнейший фактор, но бывают экземпляры и без них!» – Чуя это бегло читает, а после его взор спускается вниз. «А теперь к правилам: – Демоны не будут поклоняться вам просто так: они, могущественные существа из другого мира, и, естественно, люди для них будут являться мелкими пылинками по сравнению вместе с вами. Не забывайте об этом: хотите поговорить или спросить что-нибудь – обращайтесь с уважением. – Если вы мужчина – призовёте суккуба. Если женщина, то инкуба. – И ни в коем случае, не при каких обстоятельствах не вступайте в половую связь с демонами!» – И не при каких обстоятельствах не вступать в половую связь с демонами... – он корчит лицо и парадирует эту фразу с огромным оттенком сарказма. – Ещё бы я собрался ебаться с несуществующей хуйней... Хотел бы Накахара у себя спросить – почему он не остановился вовремя. Точнее, почему он блять просто не наплевал на эту книгу и не положил её обратно на полку? Но в Чуе бурлит любопытство от пяток до макушки, и если честно, – он чуть поддрагивает с того, что собирается делать, а он собирается заниматься самой настоящей хуйней. Наверное, вся эта книга с мифическими созданиями, кто написал и нарисовал своей рукой это сие ебучее дерьмо, какой-нибудь простой розыгрыш. Но Накахара повёлся. Ему интересно. До усрачки. Он разливает воск с другой длинной свечи, несмотря на то, как своими руками от балды портит ламинат в своей же квартире. Мать ему точно пизды вставит в его-то двадцать лет, если приедет в гости с какими-нибудь гостинцами и увидит пол с восковыми пятнами в его комнате. Слава богу, что он не рельефный. Чуя шепчет под нос заклинание, учитывая транскрипции и ударения, которые помечены между строк латинского текста. Он предполагает, что его произношение всё равно будет неправильным и ломким, от чего вызов этого духа может и не получиться. Парень заканчивает шептать заклинание. Он задувает все свечи по инструкции в одно дыхание, после чего... его окутывает кромешная тьма. Чуя не боится, но... Вряд ли сейчас что-то случится. Вряд ли сейчас вообще что-то появится такое, что заставит его реально испугаться и уползти к кровати в припадке. Конечно, ему будет в этой ситуации жаль свой пол, на котором уже застыл воск и засохла плотным слоем гуашь. Чуиной спины мимолётно касается тёплая рука. Блять. Чёрт. Этой хуйни не должно суще– Чуя с распахнутыми глазами резко оборачивается назад, сразу направляя короткий ножик в темноту, который сегодня предназначался только для того, чтобы отодрать капли воска, но видимо, он сегодня будет полезен в другом. Чтобы это не было, он это зарежет нахуй, потому что, видимо, эта книга – далеко ни какая-нибудь там шутка. В этой комнате кроме него никого нет. Что уж там в комнате... В доме совершенно никого нет. Накахара находится тут один одинёшенький. Он бредит? Да, скорее всего, он чертовски бредит. Рыжий теперь сбивчиво дышит, его глаза мотаются в стороны, и парень сразу же отползает назад для своей же безопасности – к окну, где струился лунный свет. Он всё ещё держит кухонный нож обеими руками в воздухе – Чуя предельно на готове, чтобы насмерть атаковать неизвестную нечисть, которую по своей же глупости запустил к себе в дом. Ну, люди всё же иногда тоже совершают глупости, так что он прямо-таки успокаивает себя, – что ему просто сейчас всё кажется. Да, сейчас поздно, он полчаса назад пришёл с работы, и Чуя просто хочет спать. Да, ему просто кажется, и ему надо поспать. Вновь чужие руки прикасаются к его бокам, а после чего они притягивают Накахару к чему-то тёплому, от чего эти внезапные ниоткуда действия заставляют рыжего замахнуться назад оружием, но руку ловят, и Чуя со страхом оборачивается... Чёрт возьми... Реальный демон воплоти. Книга не врёт. Сука, как теперь избавиться от этого сверхъестественного уёбка? Чуя добавляет напора на посетителя в его квартире, стискивая свои зубы. Кончик лезвия почти достаёт до его карих лисьих глаз. – Очень тёплый приём. Я польщён. – сладко воркует демон, другой рукой приглаживает стройный и рельефный живот. И парень перехватывает его руку, глядя вниз на белоснежную кожу, которая по случайности показалась на ночной свет. Рука с немного длинными ногтями. Бледнёхонький... а ещё, мужчина... по тёмным волосам в темноте, – кажется, что брюнет. Накахара чуть вскрикивает, когда его переворачивают в лёгком движении танца, прямо к лунному свету, позволяя детальнее осмотреть призванное существо. Почти весь в бинтах. Обычное и не особо сухопарое тело – лишь с небольшими видными очертаниями мышц. А какое нахальное выражение лица, но Чуя... Он всё равно угрюмо отворачивается, поправляя свою футболку. – Ну, как звать, хвостато-рогатый? – острит Чуя, не отводя взгляд от него. Он чуть потирает своё запястье, а его взгляд хмурится. Первое правило, – видимо, отпадает. – Дазай, – даже очень весело отвечает его новый сосед. – А можно Осаму. – Дазай Осаму? – рыжий изгибает бровь. – Да, моё старое имя при жизни. Я суккуб-демон, будем знакомы. Питаюсь обаянием и сексуальной энергией, а также пакостю, когда мне ужа-асно-о скучно, – хихикает рогатый, чуть облизываясь. – А как зовут тебя, человечишка? Значит, у него теперь будет суккуб. – Чуя я. Накахара Чуя, – бурчит он, опуская нож вниз, а после чуть щурится. – В жопу не дам. Дазай лишь довольно хмыкает, скрещивая руки на своей груди, и Чуя переводит случайно глаза вниз... Он голый. Ладно. Чуя, ты что, ни разу в своей жизни хуи не видел? У тебя есть самого хуй. Успокойся. – Тебе бы прикрыться чем-нибудь, чмоня. – Накахара теперь смотрит ему прямо в лицо. Какая же у него улыбчивая рожа. – Так дай мне что-нибудь, пожалуйста. – любезно предлагает шатен, чуть нагибаясь к тому, кто его потревожил. Он чуть щетинит нос и включает свет, что позади себя слышит громкое и невинное «Ой!», а затем шипение, но Чуя не обращает внимание и начинает рыться в шкафу, подбирая для дылды что-нибудь подходящее по размеру. Чуя чуть щурится и смотрит на очень большую ему футболку, а после кидает в лицо суккуба. Он продолжает рыться дальше в поисках своих боксеров и их тоже кидает в шатена. – Одевайся, рогатый. – смотрит на него Чуя и достаёт снова нож, усаживаясь к нарисованной пентаграмме. Теперь ему предстоит час, а может даже несколько, чтобы отскребать накапавший воск. Пока суккуб мается с одеждой и напяливает её на себя, рыжий неблагодарно пыхтит. Если из этой книги всё равно бы никто не вышел, то Чуя бы хмурился и матерился, а может быть потом сжёг бы эту книгу и вовсе. В библиотеке списал бы на то, как её «собака» прогрызла всю книгу и закопала где-то на заднем дворе – уж очень подозрительной ей она показалась. Впрочем, всё равно Чуя будет недоволен, – теперь и отдавать этому существу одежду, а ещё наверняка кормить и отлипать его тушку от себя, потому что когда-нибудь рано или поздно он захочет затрахать его. Нет, Чуя свою задницу просто так не даст. Он отковыривает отстатки натёкших каплей воска и складывает их в какую-то свободную чашку, а затем пододвигает заранее подготовленный к провалу тазик с тряпкой – от чёрных линий тоже ведь надо избавиться. Парень стирает нарисованные линии, пока демон, наклонившись, смотрит за призывником, который недовольно и злобно продолжает пыхтеть. Чуя жалеет, что теперь всю неделю покупает в мясном магазине какую-нибудь вырезку. Ну, извините, у него кошелёк с деньгами не резиновых размеров, ну... а с репетиторства и с работы официантом он получает мало, чтобы оплатить за коммунальные счёта, ну, конечно, и не только их. – Ну Чу-уя! – хнычет громко шатен, сидя возле ног Накахары, который в свою очередь стоит у плиты и готовит простые говяжьи стейки. – Ну дай! Дай! Студент думает, что такими темпами смог бы хорошо натренировать обжору всяким командам, как собаку. Надо же, за вкусное и сочное мясо на всё готов, на что Накахара был действительно удивлён – ещё немного, и он легко узнает о каких-нибудь его слабых местах, которые помогут как-нибудь контролировать Дазая. – Сидеть и ждать, обжора. – говорит на повышенном тоне Чуя с небольшой раздражённостью в голосе, потому что пытается отпихнуть голодного и прожорливого демона от своей ноги. Но в чём проблема – вцепился, падла! Отцепляться даже совсем не хочет. Чуя вновь смотрит вниз, теперь точно хмурясь. Дазай... поганая сука. Он не понимает, как это скверное создание из своих хитрых лисьих глаз может сделать совершенно невинные, такие чистые оленьи глазки. Они умоляют без слов дать аппетитный и сочный кусок, и Чуя уже кажется начинает замечать, как слюна начинает течь с губы вниз, под подбородку. Ребёнок. Настоящий капризный ребёнок. Доготовив последний оставшийся стейк, он перекладывает всё на тарелку, и этот рогатый уже за столом тут как тут – наконец-то отцепился от ноги Чуи и ждёт, как миленький, с вилкой и ножом. Сидя за столом вместе с ним, Чуя иногда поглядывает на него. Осаму довольно набивает щёки, бывает даже голой рукой, не используя вилку или нож. И Чуя тогда не знал, что у него огроменный аппетит. Было сразу и такое, что три куска мяса за один присест. Без колебаний. Довольно... странно, но внутри себя Накахара чувствует то самое горделивое ощущение того, что его еду сжирают с благовенным удовольствием. Это греет сердце. Но что снова его разбивает, так это то, что он не может вечность тратиться на мясо ради прожорливого демона, который теперь совершенно незаконно живёт у него в квартире. Была бы ещё от него какая-нибудь польза.

***

На следующих выходных Накахара заметно задолбался – это видно потому, что он лежит на животе перед давно потухшим ноутбуком. Он начал делать домашнюю работу на пару сразу после работы, но, видимо, организм не выдержал, – и Чуя сразу вырубился. Чуе жарко. Всё его тело странно колит и горит, и он бы хотел сдвинуться, да не может. Его бока теплеют, поддрагивают, и рыжий чуть прогибает спину внутрь, пытаясь убрать что-то сзади ногами – отпинывает, бьёт, но впрочем, этому мало что помогает. Накахару всё равно что-то тревожит. По крайней мере, что-то горячее на его заднице. Не к добру это. Он неспешно раскрывает глаза, еле как просыпается и встаёт на локтях, сонно почёсывая затылок и глядя назад. – Ах ты... чёртов подонок... – он спросонья корчит злобную гримасу, когда видит свои припущённые шорты вместе с бельём до его колен, а суккуб уже принаровился языком к срезу ягодиц, и Чуя резко переворачивается– Он не может. Чуя как будто прикован – его тело не может отлипнуть от кровати, – он всё ещё лежит на животе с приподнятыми локтями. – Хорошая попытка. Знаешь, я две недели ждал подходящего момента, пупсик, – смеётся он, сочно сжимая чужую задницу. – И я хочу съесть тебя... – А-а, ну да... – саркастически язвит Чуя, глядя в сторону. – у тебя же аппетит... как у сраного в-волка-а! Он срывается на стон, когда вся приятная влажная поверхность длинного языка Осаму касается чувствительного ануса, что Чуя немного съеживается от мокрого касания. Хвостатый балуется – ласкает своим языком полностью весь срез, который двигается по линии вверх и вниз, заставляя Накахару сжимать простынь в кулаках и приглушённо мычать в подушку. Чуины коленки дрожат. Он пытается хоть немного подняться, но ему не позволено – всё его тело под действием какого-то колдовства, ибо главный виновник торжества лишь лежит в его ногах и довольствуется тем, что вылизывает чужую задницу и сжимает её в своих коварных лапах, будто это какая-то игрушка для него. Да, тело студента – это натянутая струна, которая дребезжит под чужими касаниями. Он закатывает глаза и издаёт немой возглас, когда кончик упругого и разгорячённого языка старается протиснутся внутрь. Всё тело Чуи пылает огнём – накатывающееся тепло слишком быстро перетекается по всему телу, с позвонков до острых лопаток, и от лопаток до напряжённых шейных мышц. И парень хочет наплевать на язык суккуба, который пытается неспешно вонзиться внутрь него, и поддаться ласкам. Может, Чуя действительно отдохнёт и получит долгожданное расслабление, хотя что он хочет сделать прямо сейчас – кончить и вырубиться к чертям. Довольно хорошо лижет его задницу. Хорошая собака. – Жополиз... – ворчит Чуя, поворачивая голову в левую сторону, чтобы немного посмотреть на это зрелище. Дазай ловит его взгляд моментально, пока он входит в его кишку наполовину. Его пальцы снова сжимают задницу, жадно гладят кожу, и Чуя видит – этот демон смакует его задницу с таким удовольствием, что ненароком случайно видит в его лукавых глазках вожделающие огни. И прямо сейчас Чуя предполагает, – какая дикая и изрядная у него ухмылка. Это пиздец как не к добру. – Не переживай, я буду только одним и единственным в твоей жизни жополизом, пупсик. – Будешь?! Бля-ах! – голова Накахары тяжелеет за секунду и падает вниз, когда язык плавно касается сфинктера. Немного шершавая сторона длинного, чёрт возьми, языка проходится по горячим стенкам, заставляя под собой анус постепенно расширяться. И каждое движение языка заставляет его протиснуться всё дальше и дальше. Скользкий, поддрагивающий, юркий – каждая его активность внутри кишки Чуи заставляет самого Чую прогибаться вновь в спине и прерывисто дышать. Боже, его дрожащая эрекция стоит колом и трётся об наволочку одеяла, пока над ним издеваются. – Т-тебя ещё не хватало. – Ну-у, ну-у! Чуя! – его язык выходит из влажной дырки, но губы в улыбке присасываются к ней, оставляя пару слюнявых чмоков. – Не забывай, что ты сам по собственной воле вызвал меня. – Я просто... хотел проверить! М-м!.. – Чуины губы складываются в одну полоску, когда чувствует дохуя ощутимо сильный укус на своей ягодице. – Проверил? – смеётся шатен, а его голос становится ближе. – Проверил только то, что ты ебучий прожорливый обмудок!.. Блять!.. – и рыжий на последнем слове вскрикивает, ощущая цепкие зубы на своей шее. Чужая вспотевшая чёлка свисает вниз, приятно щекоча кожу Накахаре, и тот чуть хрипло мычит. Он расплывчатым взглядом перед собой видит, как две капли крови падают вниз – на ткань подушки, и затем следует сдавленное шипение. – Тебе что, мяса не хватает?.. – Нет, – облизывает рану Дазай, пока его большой палец трёт совсем немного расстянутый вход, но вдруг его рука медленно поднимается с поясницы до шейных позвонков. – это специальная метка, которая обозначает, что я принадлежу тебе, и ты принадлежишь мне... – Эй... – рыжий ощущает заметное расслабление, которое пришло с тягучего касания руки суккуба об его спину. – только не говори что... – Да, ты же понимаешь, что мне нужно не только вкусное и сочное мясо... – рокочет Осаму низким голосом возле раскрасневшегося уха парня. – Мне и нужно откуда-то питаться и сексуальной энергией, а ты идеальный для этого источник... Я веду к тому, что ты буквально передо мной, – и искать никого не надо... А это тело, как же мне оно нравится... Накахара совершенно был не готов к тому, что его ноги раздвинут чуть в стороны. Его глаза расширяются прямо в тот момент, когда ощущает скользкую головку члена, которая ожидающе потирается об проход. – Так нравится, что я готов каждый день целовать и лелеять его... – и Осаму прикусывает мочку уха своего хозяина-призывника, толкаясь внутрь в самую глубь, что вызывает хриплый вопль у рыжего. Чуе, на удивление, легко принимать его. Ведь Дазай особо ничего не использовал для его расстяжки, если только свой гнусный язык. – Почему... – он тяжело дышит и пытается отдышаться с проникновения, и его сердце колотится об грудную клетку так, что он слышит теперь стук бьющейся крови в уши. – ...почему ты так... легко вошёл?.. – Демоническая магия, и больше ничего... – лыбится он, облизывая язычком горячую и потливую щёку Накахары, подхватывая левой рукой его таз для своего же удобства. Чуя издаёт зажатый стон, когда по его заднице приходит первый плотный толчок лобком, и Осаму закатывает глаза от сладкого звука, что делает ещё раз, – Чуя и головой, и руками снова плюхается на подушку. Всем своим весом шатен надавливает на него и входит так глубоко при первых движениях, что парень будучи с закрытыми глазами всё равно закатывает их назад. Член весь раскраснелся – плоть вся разгорячилась, гудит, а капли тёплого предэякулята размазываются по одеялу, оставляя небольшие пятна на постельном белье. Каждый толчок заполняет Накахару, и парень не стесняется стонать громче, когда головка органа каждый раз достаёт резким толчком до предстательной железы. У него кружится голова. Между ними поднимается градус, за каждым шлепком раздаётся сиплый и усталый стон. Он вдавливается в постель с каждым рывком Дазая и отпрыгивает назад, и темп нарастается, – Чуя только удолетворённо скулит, сжимая пальцы на ногах до побеления и судорог. Майку рыжего задирают наверх, и из рта вновь вылетает знойный вопль, когда его кусают за плечо. Клыки Дазая цепляются за кожу, пока активно следуют толчки за толчками внутрь кишки. Чуя особо не соображает, – либо это Дазай что-то вновь натворил своей магией, либо он сам не чувствует на фоне ближущегося оргазма боли и сонливости. – Фух... – устало выдыхает шатен, оглядывая вспотевшую открытую спину студента перед собой с задранной майкой и тремя прелестными укусами. Чуя прекращает свои стоны, как и шатен останавливает фрикции внутрь, не понимая, почему тот остановился. Но вдруг из него выходят и его же неожиданно перекладывают на бок, что для рыжего – небольшое облегчение, и Осаму прислоняется к его спине, поднимая ногу одну к верху и плотно держа её у сгиба колена. – Поверни голову ко мне... – шёпотом говорит суккуб, облизывая свои губы и глядя на то, как Чуя послушно, но устало поворачивает голову. – Умница... Когда его член вновь входит внутрь, первым делом хвостатый впивается в нежные лепестки губ. Их языки мокро и быстро сплетаются, и Чуя замечает колоссальную разницу в том, что его-то короткий – Осаму занимает доминирующую позицию в грязном и мокром поцелуе, пока таз Дазая вновь стремительно нарастает темп. Каждый шлепок яицами об мокрые ягодицы аккомпанирует заглушённым вскрикам и рычащим стонам Чуи, и суккуб внутри себя ощущает то сладкое чувство, что заставляет Накахару так отзываться на его будоражащие толчки. Тонкий и чёрный хвост, как изгибающаяся плотная проволока сексуально обхватывает приподнятое бедро, тем самым Осаму желает быть ещё ближе и теснее к разогрячённому и поддатливому телу Чуи. Чёрт. Это слишком, блять, хорошо. Очень хорошо. Каждая фрикция в простату добивает и содрогает Чую, – скулит отрывисто, и чёрт возьми, он чувствует, как вся пульсация его каменной эрекции отдаёт по вспотевшим паховым зонам и упругим бёдрам, с которых стекают капли пота. Накахара мокрый, потный и безумно усталый. Но прямо сейчас он хочет кончить, ведь даже и тут парень не может коснуться своего члена и сделать себе вдвойне приятно, но, видимо, и Осаму не спешит этим заниматься. Наверное, ему нравится видеть, как Чуя мается, получая лишь приятное и содрогающееся только внутрь себя. Дазай опаляет вновь дыханием ушную раковину парня, ускоряясь так, как он только может, – и такая скорость заставляет рыжего незамедлительно вскрикнуть, еле как ухватившись за его рог. – Целуй, рогатый... – сипит в приказном тоне Накахара, дыша в чужие губы. И Осаму ничуть не против. Он с радостью выполнит его просьбу. Член адски болит. Чуя хочет кончить. Весь его живот приятно скручивается от предстоящего оргазма, и рыжий стонет ему в рот, ощущая, как горячая сперма стекает небольшими порциями по дёргающемуся органу и потному бедру вниз, пока Дазай мокро ласкается с человеком, выпуская за ним грубыми и медленными толчками эякулят внутрь кишки. Теперь всё тело искусанного студента – разгромленный хаос. Он мог спокойно хотя бы поспать, но теперь Чуя весь потный и разгорячённый, которого грубо вытрахал суккуб. Третье правило – успешно проёбано. Как и его собственное.