Карты говорят, что ты пидор

Боря выходит из поезда и сразу вдыхает запах безнадеги. Люди вокруг так не считают — носятся с довольными рожами и аж бесят. Боря, может быть, тоже так радовался бы, даже шмотки бы скидывал по пути к морю, если бы приехал сюда обычным туристом. Но нихуя. Он вообще приезжать не хотел. Распланировал себе заебатые каникулы в Питере, белые ночи и белое вино. Но отцовское «после сессии сразу домой» оспорить было сложно. Попытался, побрыкался, но он надавил в нужных местах и вот Боря снова здесь. Здравствуйте. В месте, с которым связано столько всего. Ссоры с отцом. Безнадежная первая любовь. Ощущение ненужности. А еще полное отсутствие перспектив. Хэнк же когда в Питер уехал — для него это был как глоток свежего воздуха. Там жизнь кипела, бурлила двадцать четыре на семь. Там вообще эта жизнь была. Появились какие-то планы, возможности и хотелки. А здесь что? Здесь курорт, здесь жить нельзя. Правда Боре после такого отдыха понадобится еще один. Он уже представляет, как посрется с отцом прям щас за обедом, ммм, и думает — лучше бы его в детстве цыгане украли. Скакал бы сейчас на коне по полю и смотрел, как девкам пышные юбки ветер задувает. Романтика. Ладно. На самом деле не все так плохо. Гендос до сих пор здесь. Мел скоро подтянется. Затусят, как в старые добрые. В Питере при всем уважении бухим в море голышом не поплаваешь и до состояния рака, которого по пьяни и сожрать могут, не обгоришь. Боря поправляет рюкзак и цепляется в чемодан так, будто он мечта грабителя. Ведь любой уважающий себя вор мечтает спиздить дырявые трусы Бори Хенкина. А че, можно пидорасам загнать за большие бабки, им в хозяйстве пригодится. Блять. Он даже оглядывается неловко, будто его мысли кто-то может подслушать и все узнать про недавние пидорские опыты. Ясен хуй, что до него никому нет дела. На вокзале стоит такой шум, что даже если бы он заорал «я ем котов», всем было бы похуй. Или люди подумали бы, что это ебнутая реклама шаурмы. Пидорасишься — так и делай это молча. Чего такого вообще? В жизни надо попробовать все. Как вообще можно говорить, что ты не ебаться натурал, если ты другого не пробовал? Вот Боря попробовал и никакой он, нахуй, не натурал. Мама, наверно, расстроится, а так похер. Но какую-нибудь печенку он ни за что бы не попробовал, и так же понятно, что говно. И вообще… Боря аж останавливается. — Слыш ты, овца, я на тебя порчу наведу. Тебя муж десять лет ебать не будет. — Мой муж умер, — тетка как-то очень быстро с грустного и ошарашенного тона переходит на истерично возмущенный. — Молодой человек, вы что себе позволяете? — Поняла, блять? Действует. Смешно до чертиков. Тетка еще тучная такая, свирепая, при желании как бульдозер раскатает и не поморщится, но пацану рядом похуй абсолютно. Не пацан, а смесь чихуахуа с долбоебом. — Милиция! Милиция! Куда вы смотрите, когда тут такой беспредел? — Женщина причитает, у нее бешено раздуваются ноздри и в азарте загораются глаза, когда цепляются за ментовскую форму в метрах сорока отсюда. — Их же всех пересажать надо и вообще куда подальше отправить! — Ну, а ты чего? — Мм? — Боря хотел уже съебаться, потому что тетка пошла звать ментов, а ему вот только встреч с мусорами не хватало для полного счастья. Ему бати за глаза. Эти же еще в свидетели загребут, потом проблем не оберешься. — Ручку позолотишь? Цыганенок — наглый, патлатый, или идиот непуганный, или совсем без башки — растягивает губы в довольной лыбе и тянет к нему руку. Серьезно, блять? Его тут привлекут скоро, а он вместо того, чтобы дать по съебам, новую клиентуру ищет? Его отмажут, конечно, но в обезьянник точно упекут. Хотя он так кривляется, что там ему самое место. Боря обводит его взглядом — бля, ладно. На самом деле ничего такой. Его бы руки да в приятное русло. Такое, чтоб сразу в лицо. — Я могу только обкончать. Да сука, питерский вайб не отпускает. Это там в определенных кругах позволительно, а тут и по морде можно отхватить. Или порчу на пожизненный понос заработать, тогда точно никаких пидорских приколов. Но не тут-то было. — А давай. У него ни один мускул на лице не дергается. Стоит и все так же светится, будто Боря ему предложил не петухом стать, а полизать того, что детская вкусная конфетка. Чего нахуй? Он че не туда уехал? Не в родной город, а в самый настоящий пидорский Рай, где все не за руку здороваются, а сразу за член. В следующий раз Боря ошарашенно хлопает глазами, когда в подворотне появляется сначала он, потом его чемодан, а потом и это пестрое наглое чучело. У Бори в глазах рябит от его вырви глаз красной рубашки и золотой цепи. Вот где настоящий стиль, а не эти ваши реперы. Лучше бы он просто украл кошелек. Потому что Борю так прижимают к стене, что он уже готов отдать и руку, и сердце, и анальную девственность. Наглый пиздюк трется об него и также нагло шепчет на ушко: — Мне кажется, у тебя большой. — Это тебе духи подсказали? — Ага, — он чуть-чуть отстраняется, обводит задумчивым взглядом Борино лицо и упирает язык в щеку. — Твой дед следит за тем, как ты дрочишь. Борю пробивает на неадекватный смешок. — Он так-то живой. — Упс, — пацан, кажется, теряет интерес к разглядыванию ебала и без всяких расшаркиваний пихает руку в Борины штаны. — И правда большой. Говорит он это довольно. Одобрительно. Типа тоном знатока, который в хуях разбирается и повидал их столько, сколько старая цыганка рук. Боря шумно сглатывает. Зато он сразу знает свою судьбу: придется падать так низко, чтоб достать ртом до члена малознакомого парня. И никаких вам «будете жить до ста лет», Боре бы для начала следующие минут пять протянуть и умом не двинуться. Протягивает Боря только стоны, пока ему дрочат в грязной обрыганной подворотне, толком не спустив штаны. Это ровно тот момент в жизни, про который можно сказать «простите, святой отец, ибо я согрешил». Это он про разговор с родным батей, если что. Они даже не целуются нормально. Клюют в шею пару раз. Трутся носами и чувствуют теплое сбившееся дыхание. Боря ловит от происходящего настоящий пидорский кайф. Получает удовольствие от дрочки и от того, как в руке заебато лежит чужой член. Она затекает слегка, но это стоит того абсолютно. Вообще это все нравится. Легкий вайб дешевой рашн порнухи. Бурлящий внутри адреналин. И чувак, знающий толк в дрочке. А здесь еще и неудобно, вот что бы он в кровати со всеми условиями творил? Яркий оргазм подсказывает, что он обязательно это проверит. // Они едут по полю на коне. Боря обнимает Ваню за талию, чтобы не наебнуться. Привыкнуть никак не может к такому способу передвижения. Он бы с удовольствием поехал на автобусе, чтобы жопа не вибрировала и не напоминала о кое-чем другом, но Киса сказал «нахуй автобусы». Нахуй так нахуй. Ему настолько напекает голову, что он решается озвучить накануне пришедшую в нее мысль. Так-то Боря в это не верит, но это было бы интересно. Темнота. Свечи. Киса. Стол… — Ты мне так и не погадал. И карты. — Пф, я сразу расклад на тебя сделал, — он это говорит как само собой разумеющееся. Ах да. Боря иногда забывает, что его парень как раз во всю эту чухню верит, ну плюс-минус, а не просто разводит людей на бабло. — И че там? — Карты говорят, что ты пидор.