Я стану для тебя семьёй.

Аль-Хайтам морщится от лучей света, что пронзаются сквозь плотные шторы спальни. Разлепив сонные глаза, он шарится рукой по соседней подушке, не нащупав там знакомую макушку со светлыми кудрями, секретарь хмурится и оглядывает комнату. Кавеха в кровати нет, неужели опять сидит в кабинете и чертит свои чертежи? Потянувшись, встав с кровати Хайтам пошел на поиски своего мужа, он часто ругал его, если тот с утра пораньше или наоборот до поздней ночи засиживался в своем кабинете, ему нужен отдых, а сам Кавех того совершенно не понимает. Постучавшись, Хайтам вошел в кабинет, а точнее небольшую комнату, стены которой были все завешены огромной кучей чертежей. Кавех часто так делал, когда работал, чтобы все части здания были перед ним и он ничего не упустил. В кабинете мужчины не оказалось. — Куда же ты делся? — задал сам себе вопрос Хайтам. Аккуратно пробежался кончиками пальцев по расчерченным листам. Ему безумно нравились эскизы, рисунки, чертежи Кавеха. Даже неумелые и кривоватые вазочки, которые он редко лепил на гончарном круге. Ему они никогда не нравились, а Хайтам наоборот, ставил их на самое видное место, чтобы все их гости видели, какой трудолюбивый и умелый человек здесь живет. Постояв в кабинете еще немного, секретарь услышал грохот в прихожей, а затем родной голос. — Ты что там делал? — с легкой улыбкой, посмеиваясь, спрашивал Кавех ,потирая ушиб на голове. Архитектор споткнулся о коробки, которые сам же поставил на пол, но его это особо не огорчало. — Ты в порядке? — Хайтам помог ему подняться. Смотря в яркие алые глаза и счастливую улыбку мужчины тот понял, что с ним все совершенно нормально. — Где ты был? — Вообще, я ходил на почту и забирал посылки, которые мы заказывали. Кстати, твоя коробка с книгами очень тяжелая, ты точно книги брал? — причитал Кавех снимая уличную обувь и вешая накидку на вешалку у стены. Хайтам молча слушал и смотрел на мужа, радуясь, что ему не придется идти на почту. — А еще мне пришло письмо! — более воодушевленно говорил архитектор. — Мне предложили проект в Фонтейне и я не могу отказаться! Очень хочу посмотреть на прекрасные здания в этом обворожительном городе! А еще нужно сходить в театр! Услышав новости про Фонтейн, аль-Хайтам нахмурился. Там беззаботно живет та, кто его родила. Секретарь просто не может допустить того, чтобы Кавех встретился с ней один на один, столько сил было вложено и времени, чтобы архитектор пришел в себя и смог отпустить ее, отпустить чувство вины, хотя бы немного отодвинуть его назад и занять голову чем-то другим. Сколько прелестных слов Хайтам приготовил для женщины, что родила его возлюбленного. Язык не поворачивается назвать ее мамой, она просто недостойна называть Кавеха своим сыном. — Ты чего так хмуришься? Морщины будут! — разглаживая пальцем складку между бровями, а затем переходя на щеки, чтобы их пощипать, сказал Кавех. — Я с тобой поеду. — аль-Хайтам был серьезен, но мягкие ладони любимого смогли расслабить. — Не хочешь расставаться? — архитектор посмеялся. — Ты кажешься таким холодным и мрачным, а на самом деле такой милый. — мужчина легонько поцеловал его в щеку, провел по месту поцелуя пальцем. — Я не против! Только что скажут в академии? Тебе можно просто так уехать? Мы будем там недели две не меньше. Мне нужно будет помочь главным архитекторам Фонтейна, чтобы те не напортачили. — Возьму отпуск. — Хайтам крепко обнял любимого человека, а потом потрепал светлые волосы. — Хорошо. — Кавеху нравилась такая редкая тактильность от Хайтама, он чувствовал, что секретаря что-то беспокоит и догадывался что, поэтому всеми силами его подбадривал. — Ты похож на вредного кота, который приходит поластиться, чтобы его покормили. — Может быть. Сборка вещей была быстрой у обоих мужчин было не так много одежды и всего того, что нужно взять. Хотя Кавех постоянно проверял папку с документами, где были все его доработки и предложения для архитекторов в Фонтейне. Хайтаму казалось это забавным, все же он живет со светом кшахревата, ему свойственно быть таким суетливым, когда тот едет на важную работу. В дороге Кавех так же не забывал о своем муже, который не очень любил пустыню. Хайтам устроился на чужих коленях и задремал, а сам архитектор периодически махал над ним веером, чтобы любимому было не так жарко. Кавех проводил здесь годы учебы и видел много, а Хайтам всю жизнь жил в Сумеру, поэтому представления о пустыне было разным, как и приспособленность. Наконец они добрались до Фонтейна. Кавех воодушевлённо разглядывал город, впитывая каждую его частичку, чтобы потом обязательно нарисовать чудесный пейзаж. Аль-Хайтам держался с ним рядом и отгонял от него все любопытные взгляды, все же он известный архитектор. — Хайтам, смотри! Давай возьмем? — Кавех увидел лавку с мороженым, ему нравилось сладкое, а Хайтам не мог ему отказать и просто кивнул. — Что ты хочешь? — Хайтам приготовил свой кошелёк. — Я возьму с клубникой, а тебе ванильное же? — не отрываясь от прилавка ,спрашивал Кавех. Он знал предпочтения возлюбленного и всегда уверенно брал вкусности для секретаря. — Ты что с кошельком стоишь? — Платить буду. — Дурак, убирай давай, я сам. — Кавех посмеялся и взял два мороженных, доставая из кармана свой кошелёк. — Я хочу сделать тебе приятно , заплатив за мороженное, так что это ты убирай. — возразил Хайтам, словив на себе удивленный взгляд Кавеха. — Дурачок. Ну раз хочешь — делай. — смущенно произнес архитектор, мороженщик, еле сдерживая смех ,наблюдал за этой парой. Хайтам победно положил деньги в небольшую мисочку, взял мороженое и они ушли. Пройдя немного по парку, Кавех то и дело поглядывал на мороженное супруга, ему хотелось попробовать. Хайтам это видел и внутри него цвели яркие розовые пионы, так душисто пахнущие. Кавех так мил и прелестен. — Хочешь попробовать? — спросил секретарь и протянул мужчине свое мороженое. Кавех кивнул и слизнул немного. — Ммм, вкусно! Ты знаешь толк в мороженом! — Кавех удовлетворённо облизнулся и протянул ему свое. — Вот! Попробуй тоже! — с мягкой улыбкой архитектор протянул ему свое мороженое. Как бы Хайтам не был брезглив, как бы не любил других людей, но взять и съесть что-то у Кавеха не было таким противным, как ему всегда казалось. Слизнув немного с мороженного, он отстранился. — Вкусно? — ответом послужил кивок. Кавех улыбнулся и они продолжили прогулку. Сейчас им нужно найти отель и заселиться, чтобы не жить на улице ближайшие две недели. Сидя в парке на лавочке, Кавех посмеиваясь рассказывал мужу о его необразованных подчинённых, что не могут измерить нужную ширину и длину здания увеличивается масштаб с чертежа. Хайтам внимательно его слушал, но бдительности не терял. Они сидели в самом центре Кур-Де-Фонтена, где мамаша Кавеха вполне могла проходить, поэтому иногда оглядывался. — Хайтам, ты так взволнован и беспокоен. Что-то случилось? — архитектор замолчал, все же он эмпат, а секретарь совсем об этом забыл. — Ты выглядываешь ее? Думаю она не появится перед нами, если заметит… — Кавех сам поник и опустил взгляд вниз. Секретарь чувствовал себя виноватым перед любимым, не хотелось портить ему день. — Все нормально, продолжай рассказывать про своих балбесов. — поглаживая ладонь любимого и пытаясь его успокоить, Хайтам замер. За спиной Кавеха по дорожке неспеша шла женщина, она была очень похожа на архитектора. Длинные светлые волосы до пояса, худая и высокая фигура, такие же алые глаза, только они не были такими яркими, как у Кавеха или же сам Хайтам не хотел этого видеть. — Ты чего застыл? — проводя второй ладонью по холодной щеке и привлекая к себе внимания, Кавех опешил с серьезного взгляда мужа. Он никогда не смотрел на него так. — Что такое.? — немного испуганно смотрел архитектор. — Пошли отсюда. — подхватив родную руку и поднявшисья Хайтам повел его в другую сторону, злостно глянув в глаза женщине, что направлялась к ним. — Не оборачивайся. — Кавех послушался и шел за возлюбленным, зная, что он не делает ничего просто так. — Хайтам, все хорошо? — беспокойство с тревожностью бурлило в теле Кавеха вулканом. — Пока я рядом с тобой ничего не может быть плохо. — секретарь сжал руку сильнее, Кавех огорченно смотрел вниз под ноги. Ему было безумно грустно, он догадался в чем же дело. — Кавех, сынок, это ты? — женщина коснулась плеча мужчины от чего архитектор застыл и боялся обернуться назад. Аль-Хайтам нахмурился, сейчас он готов отрубить ее пальцы к чертям. — Вы обознались, идите куда шли. — сказал секретарь и потянул мужа за собой. Тот безвольно последовал за ним. Спустя столько лет я услышал твой голос, почувствовал тепло ,твои руки… — Я не могла обознаться! Это мой мальчик! Секретарь остановился и обернулся, кажется, в нем никогда не было столько эмоций за всю его жизнь. Кавех обернулся вслед за ним, он не мог отвести глаз от нее. Женщина мило улыбнулась и потянулась к его голове, чтобы погладить мягкие пшеничные волосы. Но ее руку отбил секретарь. — Вы не имеете права называть его сыном. Оставив одного и повесив на него все, что только можно, Вы считаете себя матерью? Кукушка, не более. Которая испортила ему всю жизнь. — аль-Хайтам был серьёзен и холоден, он не мог допустить того, чтобы дорогой и единственный любимый человек в этой жизни страдал. — Как ты смеешь так разговаривать со старшими? Ты кто такой вообще? Кавех, сынок, скажи ему. — грубо высказалась она, лицо искривилось в злобной гримасе, от милой женщины ничего не осталось. — Ты ведь счастлива здесь…? Без меня… — единственное, что выдал архитектор. Ему было действительно это интересно. — Я рад, что у тебя все хорошо. — глаза наполненные грустью и печалью поднялись, Кавеху было очень больно это говорить. Осознавать, что его мама будет счастлива только, если его не будет рядом, но он искренне за нее рад. Хайтам перевёл на него взгляд полный сочувствия. — Сынок, у меня не было другого выбора! К тому же ты и сам прекрасно справился, вырос известным архитектором и таким красивым мальчиком, я хорошо тебя воспитала. Ты должен быть мне благодарен. — женщина гордо заявила о себе в конце. Хайтам хотел было возразить, но увидев горькую улыбку любимого, сердце защемило от боли, он не мог прервать его. — Конечно, мама, спасибо тебе за все. — голос дрожал и совсем сел, мужчина сейчас очень расстроен, его глаза блестели в свете яркого солнца. Хайтам не мог больше этого терпеть. — Слушайте внимательно, Вы никем ему не являетесь. Так что я бы посоветовал закрыть свой рот и исчезнуть. Вы ничего не сделали для него, Вы не достойны его. А теперь, мы уйдем и я пожелаю Вам уйти. Не появляйтесь больше в жизни моего мужа. — Хайтам быстро увел оттуда Кавеха, оставив женщину там, одну, в полном непонимании. Он видел, как скривилось ее лицо в гримасе отвращения, когда она услышала слово «муж». В отеле Кавех быстро ушёл в ванную, чтобы подумать. Хайтам не стал идти за ним, дав ему время на то, чтобы он побыл с собой. Сам же сидел на кровати и читал книгу ,пытаясь отвлечься. Что она хотела? Зачем пришла? Я действительно должен быть ей благодарен? Вопросы сжирали изнутри, хотелось содрать с себя шкуру. Слезы разрывали его сердце на миллионы осколков. Он не может больше сдерживаться и терпеть. Щеки щипало от соли, глаза красные, руки дрожат. Вот к чему привела такая встреча матери и сына. Она моя мама, я должен ее любить какой бы она не была… Но я не могу, мне безумно обидно… Почему его отец тогда умер? Если бы он был жив, как бы сложилась его жизнь? Мама бы любила его и не оставила одного в Сумеру? Они бы жили, как обычная семья и Кавех был бы счастлив больше всех, он был бы самым счастливым человеком на этом свете. Но папы больше нет и он никогда-никогда не вернётся, а мама… Она не считает его сыном и пришла лишь из-за того, что Кавех поднялся с колен, стал тем, кого ставят в пример. Сжавшись на полу в ванной и обняв свои колени, архитектор уткнулся лбом в свои ноги и тихо тихо хныкал. Он услышал стук в дверь, а затем еще два. Сил встать не было, да и желания. Кавех поднял заплаканные глаза, увидел взгляд Хайтама, наполненный сочувствием. Секретарь сел на колени перед ним. Протянул стакан воды. Архитектор принял воду, отпил немного, поставил на пол в ванной. К нему потянули руки, он непонимающе смотрел на них, пока его не подняли над полом и не поставили на ватные ноги. Хайтам заметил, что любимый еле стоит и опирается на него, поэтому резко подхватил того на руки. Он сделает все, чтобы любимый не страдал. Крепко прижимая расслабленное тело к себе, снова нужно вести его по врачам, снова волноваться за его состояние и надеяться на то, что ему станет лучше. Осторожно положив мужа на кровать и укрыв его одеялом, Хайтам бережно погладил его по голове, стараясь передать хотя бы немного своей любви ему. Каким бы секретарь не был холодным и черствым, не умеющим показывать свои эмоции, но любить он умел и старался это показывать дорогому человеку. Потому что знал, что Кавеху это важно, а ему важен Кавех. — Полежи со мной, пожалуйста. — подняв грустные глаза на любимого, Кавех протянул к нему правую руку и кем бы был секретарь, если бы отказал ему? Улегшись рядышком, Хайтам смотрел на свет своей жизни и просто поглаживал пшеничные волосы, Кавех обнял его и уткнулся в теплую грудь, крепко сжимая, боясь, что аль-Хайтам исчезнет. — Я люблю тебя. — тихо прошептал архитектор. — И я рад, что ты у меня есть, спасибо тебе, Хайтам. — голос все так же немного дрожал, но тепло в его глазах передалось секретарю и тот будто таял под ним. — Я тоже, прошу тебя, забудь про свою мать, у тебя есть семья и это я. Я никогда тебя не брошу и буду любить до конца. — эти слова давались очень трудно и секретарь прикладывал много усилий, чтобы сказать это, но он понимал, что Кавеху необходима его поддержка. — Хайтам, ты так прекрасен. Нежный и мягкий поцелуй так чувственно связал их губы. Осторожно Хайтам вел и поглаживал пшеничные косы, он любил Кавеха и любил с ним целоваться. А сам архитектор не мог не нарадоваться на своего возлюбленного, потому что именно он вытащил его из той ямы, в которой он сидел. Архитектор быстро уснул, лежа на Хайтаме и тихо посапывая. — Просыпайся, ты опоздаешь. — тихо шептал на ухо секретарь своему мужу, который спокойно спал на нем. Он был таким красивым и милым сейчас, как и обычно в общем. Хайтам осторожно заправил выбившуюся прядь волос за ухо, щекоча щеки любимого, который поморщился, но не проснулся. — Кавех, вставай. Кажется, сегодня ты опоздаешь, потому что мне слишком не хочется тебя будить.