Sorry

Чимин танцевал под ритмичную музыку. Вокруг него были нелюди, и все они прекрасно проводили время, выпивая, танцуя и играя в какие-то алкогольные игры. За все время своего существования он порядком устал от этих зрелищ, хотелось отдыха. Именно поэтому Пак вилял бедрами на танцполе. В углу сидела компания из шестерых человек, которые играли в карты. Чимин видел там своего парня, но к безумным возгласам, доносившимся оттуда, даже не прислушивался. Правда, кое-какие слова все же успел выхватить, прежде чем переключить внимание на музыку. — Ты думаешь, я шучу? Та хер вам в зад, ща покажу, — кричал Юнги, показывая факи своим друзьям. Те чуть ли по полу не катались со смеху и что-то кричали тому, пока Чимин вслушивался в биты. Дом был большой, но все гости сидели в одной большой комнате, где частенько собирались на свои тусовки. На стенах красовались зеленые обои с золотистыми шелковыми узорами. Пак вильнул бедрами и повернулся к компании спиной. Он был увлечен танцем и музыкой, пока не ощутил резкую боль в области сердца. Взгляд опустился вниз, и его взору предстал кончик кола, что торчал из его груди. Глаза широко распахнулись от удивления. Боль утихла, а вокруг все резко замолчали, смотря на двоих в центре комнаты. — И кто ж такой смелый, чтобы напасть на меня, так ещё и в моём доме? — говорил тихо, словно шипел. Позади него кто-то громко сглотнул слюну: видимо, отрезвел за секунду, как и остальные люди в этом доме. Чимин в голове перебирал имена, кто же мог так поступить с ним. Первым был этот волчонок Чонгук — проблематичный и слишком уж громкий парнишка. Есть еще охотник Сокджин, но с ним Пак уже давно подписал мирный договор, и они спокойно отдыхали вместе. Этот точно отпадает. Тэхён — лучший друг Чимина, и вряд ли бы сделал такое. Скорее бы насрал в его штаны или тапки, но не засадил кол в сердце. Намджун был семихвостым лисом, хотя родился девятихвостым. Сам себя лишил парочки хвостов, идиот. Этот гад мог скорее подговорить кого-то, нежели сам втыкать пошёл бы. Юнги — его милая и любимая фея точно не смог бы такое сделать. Остаётся только этот шакал Хосок, выдра облезлая, шоб его жопу его же деревья трахнули. Леший хренов. Позади Чимина были слышны удаляющиеся шаги. Всё быстро покидали дом. Ну Чимин сейчас ему покажет. Пак резко развернулся и опешил. На него смотрели его любимые лисьи глазки и глупо хлопали ресницами. — Я все объясню, — залепетал Мин, а у Чимина вытянулось лицо от удивления. — А что тут объяснять? — заговорил Пак, отходя от парня. — Эй, Мини, ты не так все понял, — начал Юнги, но его перебили. — Я, что, тебя в постели с другим застал, что ты пытаешься мне объснить то, что я видел? Ты воткнул мне в спину кол. Больно, знаешь ли, — надул свои пухлые губы Чимин и отошёл к стене. Сейчас она выглядела такой интересной и очень привлекательной. Мин же на такие действия парня закатил глаза и подошел к нему. Пак ковырял маленьким пухлым мальчиком, что стоял возле стены (откуда он тут взялся — неизвестно, но паре было как-то пофиг), золотой шелк на обоях и тяжело вздыхал. Из его груди всё так же торчал кол, но это никого не интересовало. — Я выпил, — сказал Юнги. — Джун еще и настойку пыльцы цветов принес; ты же знаешь, как она на меня действует. — А ты знаешь, как на меня действует кол, — обиженно буркнул Чимин, чьи глаза были такими печальными. — Это всё конченая настойка, — рыкнул Мин, а в его голосе появились властные нотки. Иногда Юнги вел себя далеко не как добрая фея, а скорее, как фея-гопник, которая сейчас у тебя будет отжимать бабок. Пак ещё раз тяжело вздохнул и подумал, что стоило бы прекратить обдирать свою же территорию. Но мальчик сам поддевал узоры на обоях и расковыривал их. — А сейчас ты ведешь себя как-то агрессивно, — заметил Чимин и выпятил нижнюю губу. — Я? — крикнул на эмоциях Юнги и хлопнул в ладоши от удивления. — Ну нет — я! Алкаш ты, а не фея, — буркнул Пак, продолжая обижаться. — Слышь, ну чего ты, а? Ну подумаешь, кол вставил в тебя. Ты ж вампир, че с тобой будет? — проговорил Юнги, а Чимин развернулся и пошёл к лестнице, что вела в его личный погреб. Пак шел спокойно, отворачивая свою надутую моську в другую сторону от Мина, не желая даже видеть этого дебила. Фея плелся позади него, громко сопя и возмущаясь. — Ну куда ты идешь, Мини? — вздохнул Юнги, когда они пришли в большую камеру, где был гроб. Фиолетовый дом Пак Чимина. Вампир откинул крышку, показывая внутренности этого дорогого и качественного удовольствия, внутри которого застелено постельное белье с цыплятами. Юнги ненавидел спать в этом гробу, поэтому часто уговаривал своего парня ложиться в кровать. — Мини, малыш, я не хочу сейчас лезть в гроб, — заныл Юнги от безысходности. — А кто сказал, что ты полезешь туда со мной? — хмыкнул грустно Чимин и закрыл перед носом феи крышку гроба. Подвал погрузился в тишину, а до Юнги стало доходить, что его кровосися впервые за триста лет закрылся. В гробу. Без него. Мин растерялся от осознания этой мысли. И что теперь делать? Первая мысль: открыть крышку. Логично. Неосуществимо. Крышка защелкивается изнутри, и открыть ее невозможно. Пак постарался на славу. Дом разрушится, а этот чертов гроб даже не поцарапается. — Думаешь, этот ящик тебя спасет? — зашипел Юнги: видимо, внутри еще бурлила настойка. И Мин пошел в отрыв… Начал парень с того, что принёс любимую еду Чимина и стал ее поглощать, срываясь на стоны при каждом укусе булочки с корицей. Юнги кривлялся, пытался проглотить сразу большой кусок и побыстрее добить эту гадость. Корица была ужасна. Как только Чимин это ест? Запивал эту «вкусняшку» Юнги пепси. «Сладкая смерть», — вот как считал Мин, делая глоток этой стреляющей жидкости. — Лучше б хуй сосал, — прошипел фея и сделал громкое: «м-м-м», показывая, как ему вкусно. Сам себе не поверил бы, а тут вампир, который умеет улавливать любые изменения и сразу анализировать их. Тяжело вздохнув, Мин понял только одно: он зря сожрал сраную булку и выпил эту дрянь. Вторым пунктом было показать, что и без Чимина живется очень даже неплохо. Юнги включил на телефоне лакорн, притащил покрывало, подушки и свои любимые вкусняшки: пиво, орешки, сухарики и пара пачек чипсов. Фея с удовольствием завалился на пол возле гроба и стал смотреть КиннПорш, попутно комментируя действия героев. За просмотром первых серий Юнги к своему маленькому стыду забыл, почему он там сидел и что тут делал. Вспомнил о своем деле только в тот момент, когда Вегас подкатывал к Поршу. Юнги дёрнулся и опасливо посмотрел в сторону гроба. Закрыт. Парень выдохнул горячий воздух и распластался по полу. Конечно, этот умный писюн заметил, что Юнги был увлечен лакорном и действительно забыл о нем. А в прочем, этого он и добивался, правда результат негативный. Но отрицательный результат — это тоже результат, так когда-то Намджун сказал, а ему все верят. Третьей пробой было ходить вокруг этого конченого гроба и рассказывать сказки. Через несколько лет после знакомства Юнги заметил любовь вампира к этим басням, тот частенько просил рассказать ему истории. А ещё через три года Мину пришлось самому начать их придумывать и писать. В мире людей и существ он даже получил известность. — Жил-был маленький вампиреныш и был он очень вредный и скучный, — начал было свою историю Юнги, но тут же одернул себя. — Жил-был сексуальный вампир. И был у него парень — феечка-дурачок. Что ты говоришь? Мин приложил ухо к крышке гроба и замолчал, вслушиваясь в тишину изнутри. Ответа он не дождался и продолжил свой рассказ. — И однажды этот феечка-дурачок выпил слишком много настойки из пыльцы, что заставило его разум помутнеть и вытворять совсем не правильные дела. Этот дурачок взял кол из сосны и нанес удар своему возлюбленному в спину, только чтобы доказать их друзьям дебилам, что сексуального вампира нельзя так убить. Теперь феечка-дурачок пытается вымолить прощение у своего сексуального вампира, но тот заперся в своем шикарном гробу и не хочет пускать меня к себе, — Юнги говорил медленно, прямо в крышку фиолетовой роскоши. Приложив ухо к твердой поверхности, он отчетливо услышал, как внутри что-то хрустит. Кто-то аппетитно пережевывает что-то явно вкусное. — Э, ты че, жрешь там чипсы?! — удивленно произнес Юнги, отлетая от гроба. — Я же все твои тайники нашел и конфисковал эти чипсы с печенью. Ты че, и в гробу умудрился их заныкать? Ах ты вампиреныш, ану вылазяй! Ответом ему послужило довольно громкое сжимание пустой упаковки, и снова в этом ящике воцарилась тишина. Ох, как же она злила Мина и бесила одновременно. Хотелось сломать этот гроб к чертовой вампирской заднице, но нельзя. Тогда сломают Юнги, и никто не посмотрит, что он тут альфа и актив. Зато уничтожат быстро и болезненно — хоть какой-то плюс. Юнги выдохнул сквозь зубы, если этот молодой старикашка сейчас нажрется чипсов с печенью, то толку с него будет мало. Вздохнув тяжело и печально, Мин ушел наверх, в особняк. Сходил в библиотеку в поисках полезной информации, но так ничего и не нашел. Чисто время убил и все. За этими скитаниями между стеллажей прошло несколько часов. Настойка окончательно выветрилась, и теперь Юнги был трезвым, как листочек, и уставшим, как пчела. На сравнениях он скривил свой нос и подумал, что странные речи у него в голове: видимо, еще не попустила настойка до конца. Ходить без дела было скучно, а заняться чем-то было невозможно, ведь без этого большого обнимателя и сователя свой нос во все его дела — Чимина, было нереально. Вампир приучил Юнги к тому, что он постоянно рядом: только протяни руку, и тот уже в твоих объятиях. Но нет же, вместо того чтобы валяться в постельке или, фиг с ним, в гробу, он должен в бубен кому-то дать, принести яйца орла и сварить зелье бобра, чтобы эта обидчивая задница вылезла или впустила его к себе. Это несправедливо. Было весело, и Пак мог бы тоже с ними посмеяться, а не устраивать этот цирк для одного зрителя. Фея поднялся к себе в комнату, где был его своеобразный кабинет, взял оттуда один круглый предмет и направился на выход. Спустившись в подвал, Мин обошел гроб, удостоверившись, что он все еще закрыт. — Чимин-и, малыш, ну хватит дуться, — захныкал Юнги и даже ногами затопал. Но ответом ему была тишина с той стороны крышки. И Мин решил, что раз это чудо с колом не выходит, то он пойдет на жесткие методы. Скинув одежду в угол комнаты, фея поднял предмет, что взял с собой. — Ты сам напросился, — прошипел хитро Юнги, растягивая губы в ухмылке. Перень занес руки над головой и ударил по предмету, отчего по всей комнате разнесся гулкий стук, переходящий в еле уловимый звон. Глаза Мина лукаво сощурились, и он принялся ударять вновь и вновь, заводя своеобразный ритм. Войдя во вкус, Юнги начал пританцовывать на месте, крутясь вокруг своей оси. Мелодичные стуки сливались в динамичную мелодию, под которую Мин отплясывал польку, голышом бегая вокруг гроба. — Прости меня, моя любовь! Я без тебя, как стих без слов! Я на двоих куплю нам гроб! Такой, чтоб парным был он! — громко кричал парень, виляя обнаженной задницей и стуча по своей вещице. — Вставай, Чимин любимый мой! Вставай на сладкий секс! Я для тебя, любимый мой! Надену парочку эрекционных колец! Юнги принялся вертеть тазом, отчего его член начал крутиться, словно лопасти вертолёта. — Малыш, я стану твоим самолетом! Ты сможешь насладиться полетом! А потом я прокачу тебя! Тебе не нужно никакого коня! — завывал Мин, соблазнительно опускаясь на колени. В гробу было никак; складывалось ощущение, что там пусто. Юнги ожидал, что чувствительные ушки вампира не выдержат, и тот вылезет надавать ему мандюлей, но в ответ тишина. Скрипя зубами, Мин кинул бубен на пол и укусил деревянный выступ на крышке гроба настолько сильно, что сложилось ощущение, что, если приложить больше сил, его зубы просто треснут. Резко разжав зубы и выпустив холодное окрашенное дерево, Юнги подскочил на ноги. В его голове созрел безумно простой план, но в нем он был уверен, как в своей адекватности. На все сто процентов. Мин обошел гроб и встал со стороны, где открывается этот ящик. Наклонился к щели и хищно растянул красные губы в скалящейся улыбке. — В твоем любимом магазине скидки на все, — еле слышно прошептал Юнги. Крышка гроба откинулась назад с такой скоростью, что казалось, будто она сейчас сломается напополам. Но стоит отметить: та держалась достойно, лишь громко скрипнула. Чимин был в одних трусах, обтягивающих все прелести, и собирался бежать в таком виде в магазин. — Стой, сорока моя любимая, — Мин поймал вампиреныша и прижал его к себе. — Отпусти, там скидки! — завопил Пак и потащил за собой фею, что повисла на нем. — Мини, давай ты лучше отсосешь, а, — предложил Юнги и подумал, а почему он не догадался притащить сюда крови побольше? Вампир точно не удержался бы. Но, как говорится: умная мысля приходит опосля. — Не хочу я тебе сосать; иди, вон, колы точи, а я в магазин, — пыхтел Чимин, пробираясь к выходу. — А как насчет моей кровушки? Ты ведь так обожаешь скакать сверху, впиваться своими клыками в мою шею, грудь, руки и получать дозу крови со вкусом пчелок. Когда-нибудь я узнаю, как это на вкус, — последнее он пробубнил себе под нос и сильнее обхватил руками шею вампира. — Ты получаешь удовольствие от моих укусов, — сказал в ответ Пак, но остановился. — Знаешь, а ты прав: подождут эти скидки. — Ты чего? — удивился Мин, и ему даже стало не по себе от резкой смены планов. — Хочу, чтобы мы сейчас залезли в гробик и ты укусил меня, а потом трахнул там же, — шептал Пак прямо в ухо охреневшему Юнги. — Укусил? Трахнул в гробу? Больше ты чипсы не ешь, — нахмурился фея и уставился во все глаза на мурлыкающего вампира. — Да, ты укусишь меня и трахнешь своим большим и толстым членом в гробу. И вот после этого я, возможно, тебя прощу, — Чимин целовал пульсирующую венку на шее феи, легко задевая ее зубами. — Чимин, ну давай хотя бы не в гробу, — умолял Мин, прекрасно зная, что вампиру не сможет отказать. — В гробу за закрытой крышкой, — после этих слов Пак впился в шею своими клыками и всосал в себя вкусную кровь. — Айщ-щ-щ, — зашипел от неожиданности Юнги, отчего его пальцы сильно впились в кожу вампира. — Сладкая пчелка, — оторвавшись от желанного тела, произнес Пак. — Пошли в гроб. — Ты ужасен в соблазнении, — обреченно сказал Мин, но послушно проследовал за парнем. — Мы прекрасно помним, что я мастер в соблазнении, особенно твоей задницы, — хмыкнул Чимин и стянул с себя трусы. — Давай, я закрою. — У тебя очень странные кинки, — оповестил Мин, залезая к оголенному и довольному Паку. — Это тебе нравится, когда я в старой одежде строю из себя раба-графа, — буркнул вампир. — Ты очень хорошенький раб, — хмыкнул Мин, опускаясь поверх холодного парня. Чимин сразу же потянул крышку и закрыл ее, погружая себя и возлюбленного в темноту. Красные глаза жадно следили за действиями феи. Юнги улегся между разведенных ног вампира и припал губами к шее. Он входил во вкус, начиная возбуждаться и хотеть большего от своего мальчика. Пак выгнулся и откинул голову назад, позволяя своему парню делать все, что тот пожелает. — Хотел, чтобы я укусил тебя? Хотел ощутить, как тебе пускают кровь? — шипел в самое ухо Мин, опаляя горячим воздухом кожу. — Д-да, — выдохнул Пак, подаваясь навстречу знойным губам. — Вампиреныш, — шепнул Юнги и укусил изящные шею. Тонкая кожа натягивалась, тут же трескаясь от плотно сомкнутых зуб, погрузившихся в мягкую плоть. По шее потекли кровавые струи, а Чимин громко застонал, цепляясь пальцами за фею. — Хочу тебя внутри, сейчас, — умолял Пак, пока Юнги продолжал крепко держать прокушенную кожу в зубах. — Смазка, — еле как произнес Мин, не давая заживить рану. Чимин достал из-под подушки бутылочку, а фея отметил про себя, что нужно уточнить, зачем ему тут смазка. Но сейчас было не до этого, хотелось быстрее оказаться в узкой дырочке Пака и трахнуть его как следует. — Мы еще поговорим об этом, — размазывая в темноте смазку, предупредил Мин. — Блять, как мне тут двигаться? Чимин хмыкнул и перевернул их в этом небольшом гробу. Теперь фея лежал на влажной от крови вампира подушке. Возбужденный член стоял и был готов к погружению в дырочку парня. Пак уперся локтями по обе стороны от головы Юнги, ожидая, когда тот догадается, что нужно сделать. Мин сжал ягодицы и развел их в стороны, направляя попку и насаживая ее на член. В темноте было сложно попасть, приходилось нащупывать. Да еще и в той позе, в которую их уложил Чимин, двигаться становилось труднее. Мин Юнги официального заявляет: он ненавидит гробы. Но еще больше он ненавидит трахаться в них. Спать в этом тесном и жестком месте было адом, а теперь нужно лежать чувствительной спиной на этих шипах, потому что полезно, и делать поступательные движения в нуждающуюся дырку. Два светящихся фонаря внимательно следили за напряженным лицом Мина. Тот старался, не причиняя вреда никому из них, проникать в узкое отверстие, удивляясь, как же у него получается провернуть подобное. Казалось, что прямо сейчас они себе что-то сломают. И если вампир быстро регенерирует, то фея будет долго страдать от боли, ощущая как на нем будут заживать повреждения. Стараясь не думать ни о чем, кроме Чимина, Юнги сжал бедра сильнее и толкнулся до упора, заставляя того вскрикнуть. Всегда было приятно насаживать до невозможности и слышать эти крики и стоны. Во все тело впивались острые иголки, было сложно двигаться, но Мин не сосредотачивался на отвлекающих факторах. Член скользил внутри, пока Чимин стоял в одной позе, позволяя легко проникать в себя. Юнги приподнялся и, не задумываясь, вонзил в шею вампира свои зубы. В нем проснулся дикий восторг от ощущения, как под его напором рвалась кожа, позволяя проникнуть глубже в ткани. Пак взвыл и вильнул бедрами, насаживаясь сильнее. — Я не продержусь долго, — стонал Чимин, а голова стучала о крышку груба. Внутри было душно, парко и мокро от потеков крови. Юнги дышал тяжело и часто, он продолжал ритмично толкаться в попку своего вампира, прокусывая его шею и урча от удовольствия. Фея даже не обратил внимания на то, что сказал ему Чимин. Сейчас он гнался за своим удовольствием. Хотелось быстрее кончить и получить эту необходимую разрядку. — Ю-Юнги, — взвыл Пак, когда Мин в очередной раз толкнулся глубоко в отверстие. — Вот так, да, — хрипел Юнги, не останавливаясь. Юнги ощущал приближающийся оргазм, все вокруг стало липким и скользило. Было сложно ухватиться за что-то и двигаться быстрее, жестче, глубже. Мин растерзал шею парню, и она заживала не так быстро, правда, сейчас никто даже не обращал на это внимания. Мин тихо скулил, делая последние рывки в погоне за удовольствием. Внутри Чимина пульсировал член, выплескивая горячую жидкость внутрь. — Еще раз воткнешь в меня кол, и тебя даже по частям не найдут, милый, — ласково произнес Чимин, потираясь носом о румяную щеку Мина. — А теперь в магазины за покупками. Мне срочно нужны подсвечники. — О нет, лучше убей, — простонал Юнги, желая остаться в этом гробу.