Мой милый враг

      Свинцовые тучи плотно затянули небо, словно чувствуя всю боль и неизбежность происходящего. Автобус остановился у ворот, ожидая пока охранник позволит им проехать. Оля сидела у окошка, собирая волю в кулак. Нет, она уже не плакала, то ли от того, что ее «накололи» успокоительным, то ли просто потому, что именно сейчас она отказывалась в это верить. Ворота открылись и автобус проехал на территорию. Сколько лиц разного пола и возраста, навсегда увековеченных в камне, сменялись, оставляя на душе ощущение сумрака.        Автобус остановился у места назначения и люди друг за другом направились на выход. Когда практически все покинули транспортное средство, Арефьева встала, но ее тут же повело в сторону. Бармин, который, все это время сидел с Мариной Леонидовной, поддержал ее за локоть, после чего помог встать Авериной, на которой, как и на Оле просто не было лица.       Едва троица подошла к свежевырытой могиле, начал накрапывать дождь. - Примите мои соболезнования, - раздался голос подошедшего мужчины. - Саша, - Марина обняла лучшего друга своего сына, в руках которого было шесть крупных хризантем. - Я обещаю вам, что Герцен за это ответит. Где бы он не прятался я найду его, это лишь вопрос времени. - Почему он не выпил этот злосчастный бокал коньяка, - слабым голосом произнесла Оля. - Тогда он поехал бы на такси и ничего бы этого не было. Он сейчас был бы жив. - Ну все, все, - Бармин по-отечески прижал женщину к себе, понимая всю боль, которая раздирала душу на части.       Когда гроб начали плавно опускать в могилу, у Оли подкосились ноги, но она изо всех сил держала себя в руках. Спустя пять минут яма была засыпана. Арефьева подошла ближе и положила на образовавшийся холмик тридцать пять роз, с большими красными бутонами. – «Как символично», - подумала она, ведь теперь ему навсегда останется тридцать пять…       Какие-то люди подходили к Авериной, что-то ей говорили… Кафе. Снова люди, говорящие о Паше… Дом – все как в тумане. Мозг категорически отказывался воспринимать, что его больше нет. Арефьева хотела поехать в свою квартиру, но Бармин настоял, чтобы женщина пожила какое-то время а доме Авериной, понимая, что одной ей оставаться совершенно нельзя.       Николай усадил Олю на диван в гостиной, а сам пошел проводить до комнаты Марину, которая еле стояла на ногах. Через некоторое время мужчина спустился вниз и подошел к Арефьевой. - Ну ты как? - Нормально, - женщина посмотрела на него стеклянными глазами. - Пойдем я провожу тебя в твою комнату, - Николай помог Оле встать.       Сделав несколько шагов, Арефьева наткнулась на Пашину фотографию. Он стоял белоснежной футболке и синих шортах и улыбался. Женщина подошла ближе, чтобы получше рассмотреть фото. Глаза мужчины излучали такой живой и согревающий свет. «Я так тебя люблю» - вдруг всплыли в памяти слова любимого. Сердце сжалось до жгучей боли. В ушах предательски зазвенело… - Оля! – воскликнул мужчина, подхватив, потерявшую сознание женщину. - Оля, - Бармин положил Арефьеву на диван и принялся приводить в чувство.       Спустя несколько минут женщина открыла глаза. Голова болела так, что казалось еще чуть-чуть и она просто лопнет. - Что произошло? - Ты сознание потеряла. Давай вставай потихонечку и пойдем в комнату, тебе нужно поспать.       Бармин проводил женщину до кровати и, дав какие-то таблетки, удалился.       Оля легла на кровать и закрыла глаза. В памяти мгновенно начали всплывать картины, от которых становилось еще больней: ливень, гроза, Паша нежно обнимает Арефьеву под дорожным мостом. Они мокрые, но такие счастливые. Рыков трепетно касается губ любимой поцелуем, на который она сразу же отвечает… Парк. Они едят сладкую вату и много смеются. Оля еще не знает какой сюрприз ей приготовил Паша... Москва-Сити. Женщина с восхищением смотрит на ночную Москву, которая просто завораживает своим великолепием. Рыков тихонько подходит сзади и крепко обнимает…Арефьева открыла глаза и посмотрела на кольцо, которое она приняла, но так и не успела дать ответ, который так ждал самый любимый человек на свете. Оля уткнулась лицом в подушку и зарыдала.       Ночь прошла, как в бреду, женщина то засыпала, то снова просыпалась, но даже во сне мысли о Паше не покидали ее. Когда прозвонил будильник, Арефьева стояла у окна и смотрела на небо. Выключив назойливый звонок, Оля вышла из комнаты. - Доброе утро, - произнес Бармин, который готовил ароматные тосты, запах которых разносился на весь дом. – Ты чего так рано встала? - На работу поеду. - Какая работа? Тебе надо хоть немного прийти в себя. - Я в порядке. Правда.       Мужчина подошел к Арефьевой и взял ее за руки. - Оль… - Мне там будет лучше, - женщина аккуратно высвободила свои руки и направилась к выходу, у которого ее уже ждало такси. - Ну ты поешь хоть. - Я не хочу, - не оборачиваясь произнесла брюнетка и покинула дом.       Бармин очень переживал за Олю, ведь она была ему, как дочь, но и за Аверину он тоже очень переживал, ведь нет ничего хуже для матери, чем потерять своего ребенка. Николай намазал на тосты мед и, налив в чашку травяной чай, направился в комнату к Авериной. Поднявшись на второй этаж, мужчина тихонько постучал в дверь. - Марина Леонидовна, можно? - Да, - сдавленно ответила женщина. - Я Вам тут тосты принес. - Я не хочу есть. - Вам обязательно нужно покушать, - Бармин поставил поднос на прикроватную тумбочку.       Аверина взглянула на содержимое подноса, после чего посмотрела на Николая. - Слушай, перестань мне выкать наконец, - слабым голосом произнесла Марина. - Хорошо, как скажете, – Аверина одарила мужчину выразительным взглядом. – Как скажешь, - исправился Николай.       Женщина приняла сидячее положение и потянулась за тостом. - Ну вы… ты кушай, а я пойду, - Бармин направился к выходу. - Спасибо, - тихо произнесла женщина. Николай обернулся. - Не за что, - ответил мужчина, тихонько прикрыв за собой дверь.       Весь день Арефьева пыталась с головой уйти в работу, но у нее ничего не получалось, выкинуть мысли о Паше оказалось намного сложнее, чем она могла себе представить. Сотрудники уже, конечно, знали о том, что произошло, ведь сплетни в коллективе разносились со скоростью света, но несмотря ни на что, старались без особой нужды не дергать Олю.       Наконец этот мучительный день закончился, и брюнетка, отрешенно посмотрев на кипу бумаг, до которых у нее так и не дошли руки, выключила компьютер и вышла из офиса, где ее уже ждало заблаговременно вызванное такси. - Оля! Оль! – окликнул женщину быстро шагающий Толик. - Что? – монотонно спросила Оля. - Слушай… я знаю, что произошло и… мне даже жаль этого Рыкова. - Чё тебе надо? - Ну тебе нельзя сейчас одной. Поехали ко мне а? - Что? - Ну нам же хорошо было вместе. Ну его уже не вернуть, а я здесь, рядом. - Иди к черту, Круглов! – прошипела брюнетка и, подойдя к автомобилю, погрузилась на заднее сидение.       Аверина за весь день практически не выходила из комнаты, Николай как мог старался ее поддержать. Он приносил ей еду и следил, чтобы она хотя бы немножко поела. Когда Арефьева зашла в дом, к ней подошел обеспокоенный Бармин. - Ты почему телефон не брала? Я уже в офис ехать собирался, хорошо, что сообразил главбуху позвонить. - Так вот зачем она ко мне приходила. - Ладно, об этом мы позже поговорим, мой руки и садись за стол. - Не хочу я есть. - Оль, ну так нельзя, - мужчина подошел ближе и взял брюнетку за плечи. - Я ничего не хочу, - монотонно произнесла женщина. – Совершенно ничего. - Девочка моя, я понимаю как тебе тяжело, но разве Паша хотел бы видеть тебя такой? - Я не могу без него, понимаешь? У меня как будто свет потух. Нет больше красок… радуги нет… только черно-белые тона и пустота…       Внезапно радиодинамики разнесли, такие актуальные, но до боли бередящие душу строки: Опустела без тебя Земля. Как мне несколько часов прожить? Так же падает листва в садах, И куда-то всё спешат такси. Только пусто на Земле одной Без тебя, а ты, Ты летишь, и тебе Дарят звёзды Свою нежность…       Арефьева не выдержала и слезы сильным солевым потоком хлынули из глаз. Бармин, гладил женщину по спине, пытаясь успокоить. - Ну перестань, я тебя очень прошу. Ну ты же понимаешь, что его уже не вернешь… Нужно научиться жить с этим. - Я не хочу без него, - сквозь слезы шептала брюнетка. - Я понимаю, тебе больно, но это пройдет, - мужчина подвел Арефьеву к шкафчику и, достав оттуда таблетки протянул их женщине.       Когда Оля немного успокоилась, Бармин проводил брюнетку до ее комнаты и удалился. Арефьева разделась и, едва коснувшись подушки уснула, разумеется, благодаря таблеткам.       Услышав громкие всхлипывания, мужчина зашел в комнату, где спала брюнетка и принялся легонько трясти ее за плечо. - Оля. Оль.