Mon cher

В главном дворце Петербурга играла музыка. Мужчины и женщины в бальных туалетах прогуливались по залам, танцевали и вели светские разговоры. Антон, стоя у стены, смотрел на свою сестру, танцующую польку с кавалером, и улыбался. — Ваша сестра сегодня особенно прекрасна, — к нему подошёл граф Попов, — почему вы не танцуете, mon cher? — Что-то настроения нет, я только с дороги, — Антон тепло улыбнулся ему, — а вы отчего же не танцуете? Уверен, моя сестра будет рада, если вы подарите ей одну мазурку. — Я бы с удовольствием, но пока хочу немного отдохнуть, — Арсений посмотрел на Мари. — Я слышал, вы были в Аустерлице? Ох, Je m’inquiète de ce qui se passe. В мире неспокойно, во всех светских кругах только и говорят, что о Наполеоне, — граф вздохнул. — Меня это забавляет. Будто больше обсудить нечего, со всех сторон только и слышно: «Le empereur, le empereur», — Антон усмехнулся, — я был в Аустерлице и могу с уверенностью сказать, что в ближайшие годы России ничего не угрожает. — Я хочу вам верить, — сказал Попов, опустив голубые глаза, — право, я не для того подошёл, я хотел вам сказать кое-что важное, но не знаю, могу ли я позволить себе такую дерзость. — Арсений, mon cher, вы можете рассказать мне что угодно, поверьте, я всегда выслушаю вас, — у Антона с лица не сходила улыбка, этот очаровательный граф удивительным образом влиял на него, одним только присутствием поднимая настроение. — Вы не против выйти на балкон? Шум и лишние уши собьют меня с мысли, — Арсений посмотрел на стоящих неподалёку людей. — Разумеется, — Антон кивнул ему и они направились к балкону. Там, к счастью Арсения, никого не оказалось. Ночной прохладный воздух Петербурга наполнил лёгкие, после душного бального зала контраст ощущался особенно приятно. — Je ne sais pas par où commencer, — сказал Арсений тихо, — я так волновался за вас, когда узнал, что вы поступили на службу. Ещё это сражение в Аустерлице и ваша служба адъютантом, я так боялся, что больше никогда не увижу вас и не скажу того, что говорю, — Арсений смущённо покраснел и коротко вздохнул, переводя дыхание. — Я люблю вас и знаю, что любовь моя для вас будет бременем. Простите мне это, но держать её в себе я больше не в силах. По столице ходит слух, что вам подыскали достойную невесту, будьте счастливы с ней, — Арсений отвёл взгляд и посмотрел на стоящие у парадной экипажи. Антон коснулся его руки, лежащей на балюстраде. — Меня тронули ваши слова, — он говорил спокойно и искренне, — невесты нет, это всё глупые слухи. Regardez-moi, je vous en supplie, — Арсений повернулся к нему и посмотрел прямо в его прекрасные зелёные глаза, ожидая приговора, — поверьте, мне приятно слышать о вашей любви, она не обременит меня, к тому же я совершенно свободен и я думал… — он замолчал и взял руку Арсения в свою, прижимая её к сердцу. — Обещайте, что дадите мне визит в ближайшее время, я буду очень ждать вас, — его глаза вдруг блеснули живым огоньком идеи. — Обещаю, я приеду завтра отобедать, — Арсений едва смог умерить счастливую улыбку. — Pour être honnête, я мечтаю станцевать с вами. Здесь, я думаю, нас не поймут, но в уединённой обстановке моего имения… — Антон не договорил, оставляя флёр загадочности. — Вы соблазняете меня своими речами, — Арсений освободил руку и опёрся на балюстраду, — и даёте надежду на несбыточную мечту. — Не делайте поспешных выводов, возможно, мечта не такая уж и несбыточная, — Антон взглянул на ночное небо. На следующий день экипаж Арсения остановился у имения Антона. — Князь ожидает вас в кабинете, — сообщил дворецкий, встретив Арсения и проводив к лестнице. — Обед будет подан с минуты на минуту, рад вас видеть, граф, — Антон, перехватив Арсения в большой зале, поцеловал его руку. Они были одни на этаже. — Взаимно, — Арсений кивнул ему, приветствуя, и улыбнулся. С первого этажа едва слышно доносилась музыка. — Мари играет на клавикордах, — объяснил Антон, заметив замешательство на лице Арсения, — подарите мне танец? — С удовольствием, — Арсений подошёл ближе и положил одну руку на плечо Антона, а другую вложил в его ладонь, — нужно сказать, что я совершенно не умею следовать, я привык вести. — Aucun problème, — Антон обнял его за талию и закружил по комнате. Сперва получалось неловко, но вскоре Арсений привык и полностью погрузился в танец. Он чувствовал близость и тепло Антона, его дыхание, его руки, и у Арсения перехватывало дыхание. Антон любовался им, не мог отвести глаз от прекрасного аристократичного лица и не представлял, как он до этого жил без него. Они кружились по зале, и стук их каблуков по паркету отражался от стен, отделанных мрамором и украшенных золотыми вензелями, и улетал куда-то в высоту потолка. В больших зеркалах в тяжёлых бронзовых рамах отражались их танцующие фигуры. Мари внизу закончила, и музыка затихла. Мужчины остановились и с трудом перевели дыхание. — Это так неправильно, мы совершаем ошибку, — Арсений чувствовал, что должен отстраниться, но не мог. — Au diable les règles, — шепнул Антон томно. Он тонул в глубоких, удивительно чистых, сияющих глазах графа, — я люблю вас, — на лестнице послышались шаги, — спрячемся в покоях, — он потянул Арсения за собой, и они закрылись в спальне Антона, — мы знакомы много лет, и я давно замечал за собой особенно трепетные чувства к вам, но не знал, как описать их. Теперь я знаю, — Антон смотрел на Арсения с невероятной любовью и нежностью. — Amour , — тихо сказал тот. Антон потянулся к нему и поцеловал. Граф судорожно вдохнул и углубил поцелуй. Пухлые губы Антона так правильно ощущались на собственных губах, а чужой язык тем временем очерчивал зубы и мягко касался языка. Арсений обнял руками шею Антона, поднимаясь на носочки и прижимаясь ближе. Антон гладил его лопатки, спину и бёдра, забираясь под сюртук и нарушая все рамки приличия. — Tu es belle, — низким, почти рычащим голосом сказал он, опускаясь к открытой шее Арсения, целуя её и прикусывая. Тот тихо застонал, запуская пальцы в светлые кудрявые волосы князя, — charmant, incroyablement charmant. — Князь, votre français me rend fou, — Арсений закусил губу, чувствуя прикосновения Антона там, где недозволено. Он не заметил, как Антон повалил его на кровать с тяжёлым балдахином из бордового бархата и снял с него мешающий сюртук. В поцелуе Арсений скинул с его плеч мундир и взялся за остальную одежду. Оголив торс Антона, граф едва удержался от пошлого комплимента. Тело юного адъютанта было прекрасно. Арсений потянулся к его груди и оставил несколько больших засосов, Антон, убрав назад кудри, коротко простонал. Попов млел и таял под сладкими поцелуями, покрывающими всё тело. Они были полностью обнажены, разгорячённые тела жались друг к другу, Арсений вздрагивал от удовольствия при каждом правильном движении Антона и царапал короткими ногтями его плечи. Крепкие руки Антона сжимали его белоснежные, усыпанные родинками бёдра, приближая удовольствие. — Je t’aime, — едва выговорил он, прерывисто дыша и сжимая ногами бока Антона. Перед глазами вспыхивали звёзды, а тело сводило от удовольствия и сладостного напряжения, — вы не бросите меня? — Никогда, мой милый Арсений, Je t’aime aussi.