Кофе со щепоткой банальности

Это было утро субботы. Ленивое и немного прохладное, потому что вчера после работы Чанбин забыл включить подогрев полов. Его руки и ноги постоянно мерзли, даже если он утеплялся по самый нос и надевал самые теплые шерстяные носки. По дому он всегда ходил с пледом на плечах. Когда становилось совсем скучно или на него находило то самое странное вдохновение, которое присуще живущим одним людям, он брал короткий разбег и скользил по полу, подняв над головой мягкую ткань. В такие моменты он казался самому себе ребенком, но волшебную мантию, которую он пытался вообразить на месте пледа, все равно носил с невероятно гордым видом. Одиночество не тяготило его так сильно в подобные моменты, хотя иногда накатывало так неотвратимо, что его хватало лишь на то, чтобы дойти до входной двери и забрать доставку еды. А затем Чанбин снова заваливался в кровать и отстраненно включал сериал, проводя за ним все выходные. Эта суббота выдалась забавной. У него было приподнятое настроение, хотя домой он смог вернуться лишь ближе к полуночи. На работе была вселенская запара из-за того, что приближались праздники и конец года. Квартальные отчеты должны были быть сданы в срок, а Чанбин был простым офисным клерком, который иногда забывал, что у него есть задница – настолько качественно он отсиживал ее за те десять часов, что проводил за компьютером каждый день. Он не жаловался. Работа его устраивала и даже приносила радость, когда не нужно было бегать по этажам туда-сюда, пытаясь сверить данные в разных отделах их фирмы. Его коллеги были доброжелательными и, что самое главное, чертовски трудолюбивыми. Они выполняли все нормативы, которые устанавливала верхушка, и редко можно услышать, что кто-то получил по шапке за какой-то косяк. Если бы кто-то попросил Чанбина охарактеризовать его начальника одним словом, он бы для начала поперхнулся слюной, пытаясь выразить все чувства, которые испытывал. Возможно, это было слишком избито. Он сам не раз порывался разобраться в своих эмоциях и понять, что именно его так привлекает в Хван Хенджине, но неизменным оставался один лишь вывод – все. Недоступный. Да, что ж, следовало начать именно с этого. Высокий, статный, такой невыносимо красивый, что глаза у Чанбина иногда начинали побаливать от этого постоянного эстетического удовольствия. Мистер Хван был младше него на год, но уже занимал должность намного, намного выше. Он был умным и увлеченным своей работой. Может, именно поэтому он так быстро и продвинулся по карьерной лестнице. Он всегда был вежлив и доброжелателен, а на его улыбку хотелось ответить тем же. Он был хорошим начальником, не каждый отдел имел в своем распоряжении кого-то даже близко похожего на него. А еще мистер Хван был чертовски профессиональным, что означало его абсолютную непредвзятость. Он никого не выделял, ни на ком не задерживал взгляд. Он жил работой, и даже если имелся хоть кто-то, кто делил бы с ним постель, что ж, никто об этом не знал. А сплетников в их фирме было навалом. Чанбин испытывал по отношению к начальнику трепет. Его коллега, Крис, шутливо добавлял к этому определению «влюбленный», но факт оставался фактом. И даже если Чанбин на самом деле вынашивал непозволительные чувства в своем сердце, то он мог бы с легкостью указать еще на десяток таких же безнадежных. Так что он просто наблюдал издалека, стараясь прятать метафорические сердечки в глазах, и выполнял свою работу как можно лучше, чтобы изредка получать теплую похвалу и скользящий по касательной взгляд мистера Хвана. Сегодняшний день он планировал провести в одиночестве. Из душа вышел уже замерзшим и сразу поплелся к климат-контролю, чтобы упрямо вдавить кнопку в стену. На улице было слишком холодно, поэтому он мог позволить себе поднять температуру в квартире выше, чем привычные плюс двадцать три. Проходя мимо гостиной, он щелкнул пультом и попал на очередную простенькую дораму, название которой не мог запомнить. Была уже середина сезона, но Чанбин лишь махнул на это рукой, убавил громкость до приемлемого белого шума и прошел дальше до кухни, которая располагалась в той же комнате. Кофе он предпочитал пить холодным, с кубиками льда, плавающими в высоком стакане, но сегодня непонятная внутренняя тряска вынудила его достать турку и сварить себе горячий. Чанбин с сожалением перелил ароматный кипяток в маленькую кружку и забрался на барный стул с ногами, подтянув колени к груди. Глаза все еще слипались даже после контрастного душа, а на зарядку, которую он старался выполнять каждый день, Чанбин решил забить. Он вообще в последнее время слишком мало времени уделял тренировкам. Ему не нравилось то, как выглядело его тело, поэтому подарок в виде персонального тренера и дорогого абонемента в фитнес-клуб принял от Криса с благодарностью. Конечно, в первую очередь, это было для его здоровья, потому что сидячая работа могла любого заставить растерять форму, но, если говорить откровенно, Чанбину хотелось иметь побольше мышечной массы. Он уныло уткнулся взглядом в свои тощие коленки и одним слитным движением накрыл их пледом. Едва ли мистеру Хвану нравятся низкие и худые парни вроде него, которые выглядят на тринадцать. При удачном освещении, и если прищуриться обоими глазами. Чанбин вздохнул с сожалением и разблокировал телефон, открывая диалог со своим тренером. Он быстро отбил пальцами стандартное приветствие и извинение за долгое отсутствие и собирался уже было узнать актуальное расписание на следующую неделю, когда внезапно раздался звонок в дверь. Брови удивленно взлетели к упавшей на глаза челке, а мозг начал судорожно перебирать в голове всех, кто мог прийти к нему без приглашения. Крис бы для начала написал, мама бы трезвонила еще с вечера, чтобы узнать, какое из его любимых блюд приготовить и почему только одно. А больше близких людей у него и не было. После университета все стали не более, чем знакомыми, с которыми можно встретиться раз в год. Пол еще не успел хорошенько прогреться, так что стопы чувствовали себя неуютно даже в носках. Свои тапочки с кроличьими ушами он закинул куда-то так глубоко, что до сих пор никак не мог отыскать. Чанбин переживал и сожалел об этом всю дорогу до входной двери, но как только повернул замок и распахнул ту, тысячу раз поблагодарил судьбу за то, что на нем не было в этот момент ничего компрометирующего. Длинное черное пальто из дорогой шерсти смотрелось на мистере Хване просто идеально. На нем таяли снежинки, которые падали с неба с самого рассвета, и вода отдавала красивыми бликами в свете слишком яркого подъездного освещения. Так близко к начальнику Чанбин никогда до этого не стоял, поэтому сейчас смог, наконец, оценить их разницу в росте. На нем не было сейчас обуви с высокими стельками, которыми он частенько баловался. Вкупе с толстыми подошвами они обычно прибавляли ему пару сантиметров, но по сравнению с мистером Хваном он смотрелся бы все таким же низким, даже будь на нем его привычный набор. Приходилось немного приподнимать подбородок, чтобы иметь возможность заглянуть в глубокие глаза. На него смотрели внимательно, с легкой улыбкой и интересом. Сердце начало сбоить именно в этот момент. – Доброе утро, – вежливо поздоровался мистер Хван и слегка склонил голову. Чанбин моргнул в удивлении, все пытаясь окончательно прийти в себя, но коленки у него почти подогнулись от голоса, заполнившего все пространство вокруг. Он вцепился пальцами в дверную ручку и так крепко сжал, что отпустить ее получилось только после легкого смешка и выгнутой брови. – Вы покрасили волосы. Очень красиво, – охрипшим голосом выдал Чанбин. Губы мистера Хвана дрогнули в очевидной попытке сдержать улыбку. Это было настолько очаровательно, что ему пришлось отложить эпичную встречу ладони со лбом от такого слащавого комплимента на потом. Крис будет ржать над ним до конца дней, если вдруг узнает. Высветленные волосы очень шли его начальнику. Хотя до этого Чанбин готов был поклясться, что ничего лучше иссиня-черного цвета быть не могло. Сейчас волосы были собраны в аккуратный хвостик на макушке, а несколько прядей обрамляли изящное лицо. Чанбин был уверен, что еще вчера длина едва ли доходила до ушей, но, с другой стороны, вблизи они никогда не встречались. Он мог не заметить. – Спасибо. Ты не против, если мы поговорим внутри? Я и забыл, насколько холодной была эта зима. Если у Чанбина и возникли вопросы после сомнительной фразы, то он быстро затолкал их поглубже, слишком занятый тем, чтобы не споткнуться о плед, когда отходил в сторону. Черт возьми, Хван Хенджин в его квартире. По своей воле. Не то чтобы он планировал похищать его и удерживать силой. Ну, возможно, только в самых отчаянных фантазиях. И неплохо было бы, если похитителем был не он. Но только если... – Не знаю, о чем ты думаешь, но делаешь это очень громко, – подмигнул объект его сложных мыслей. Он расстегнул пуговицы на пальто и распахнул полы в стороны, чтобы стянуть с плеч. В нос сразу ударил потрясающий запах какого-то парфюма, смешанный с естественным ароматом кожи. Чанбин все еще не отходил от двери, так что оказался застигнут врасплох. Постарался как можно незаметнее втянуть в легкие непередаваемый флер и почувствовал, что краснеет. Если бы его поймали на этом, было бы чертовски сложно объяснить, чем он тут занимается. – Мистер Хван, что-то случилось на работе? Какие-то ошибки в отчетах? Я все перепроверил три раза вчера, прежде чем уйти домой. – Отчеты? – нахмурился тот. – Нет, конечно, дело не в этом. И не называй меня так, мы же не на работе. Чанбин переступил с ноги на ногу, пытливо заглядывая в открытое лицо напротив. Даже наедине с собой он старался всегда уважительно обращаться к своему начальнику, хотя порой хотелось опустить формальности. И все же это казалось чем-то неправильным, потому что они никогда не разговаривали ни о чем, что не касалось бы работы. – Хенджин-щи, – медленно проговорил он, пытаясь уловить реакцию на эту небольшую вольность. – Мило, – тихонько пробормотал себе под нос мистер Хван. Чанбин тут же убедил себя в том, что ему это показалось. С чего бы такому мужчине говорить о нем что-то подобное? – Просто Хенджин. Ну, или хен, если вдруг захочешь. Хенджин (его проняло до самого основания, когда он впервые решился назвать его так) смотрел на него все с таким же не угасающим интересом, который он не мог объяснить. Хитринки в его глазах очаровывали и заставляли смущаться, хотя Чанбин никогда не казался себе настолько впечатлительным. И все же – хен? – Я старше, – неловко проинформировал он и, не заметив никакой ответной реакции, осторожно выдохнул: – Хен. Рука Хенджина с длинными пальцами и тонким запястьем коснулась его покрасневшего уха и аккуратно огладила невесомой лаской. Дыхание замерло где-то на середине пути и, видимо, не планировало идти дальше, потому что в голове красным светом замигала тревога. – Мне почти сорок, Чанбин. Хотелось хотя бы разок услышать от тебя это обращение. Красивое лицо вдруг оказалось невероятно близко. Их носы почти столкнулись в тишине прихожей. Датчики в подъезде больше не улавливали движения, так что потухли с приглушенным щелчком. Тени играли с выразительными чертами Хенджина, делая его красивее в сотни раз. Чанбин не справлялся и с обычной формой. Кто-то быстро застучал ботинками по лестнице, пробегая их пролет, так что лампы снова зажглись, и он, наконец, увидел то, во что старался не всматриваться. Хенджин выглядел старше, чем он помнил, и это нельзя было списать на невнимательность или слишком большое расстояние между их кабинетами. Тонкие морщинки залегали вокруг его рта и тянулись лучиками из уголков глаз, выдавая своего хозяина с потрохами. Такие проявления старения обычно говорили о том, что их обладатель любил улыбаться. Черты лица были более ярко выраженными, чем в последнюю их встречу, а волосы действительно отросли слишком сильно и доходили до самых плеч. А еще он казался немного шире и словно прибавил мышечной массы. Или Чанбину это просто чудилось от того, что они находились в нескольких сантиметрах друг от друга. – Я не совсем понимаю, – осторожно сказал он. – Я немного замерз, – ловко перевел тему Хенджин. – А ты варишь хороший кофе. Не сделаешь мне чашечку? Чанбин потоптался на месте еще какое-то время. Ему хотелось прочитать все нужные ответы в чужом пытливом взгляде, но Хенджин уже доставал из гардероба свободную вешалку и по-хозяйски устраивал на ней пальто. Словно он жил здесь и для него это было рутиной. Пока фокус внимания снова не переместился на него, Чанбин засеменил на кухню, путаясь ногами в пледе. Он сбросил то на диван, не потрудившись даже сделать вид, что хотел сложить аккуратным квадратом. Запоздало пришло осознание, что на бедрах у него мотались короткие шорты, которые едва ли скрывали худобу, а узкие плечи на последнем издыхании удерживали на себе огромную футболку, которая от многочисленных стирок выцвела до невнятного тусклого цвета. Хуже одежды и придумать было нельзя для первого неформального знакомства с таким мужчиной, как Хенджин. Чанбин краем сознания перебирал весь свой гардероб, придирчиво выбирая то, что хоть как-то могло исправить ситуацию и скрыть его очевидные внешние недостатки. Но его голые коленки уже успели заметить, хоть и мельком, так что бежать сейчас в спальню и в срочном порядке переодеваться, идеей было так себе. Так что он с тяжелым вздохом одернул на себе футболку и постарался убедить себя в том, что это не имеет никакого значения – мистер Хван пришел сюда не за тем, чтобы его разглядывать. И никакая одежда не исправит положение и не заставить того воспылать симпатией в сторону Чанбина. Он прекрасно знал, насколько неаппетитным было его отражение в зеркале. Турка на плите все еще хранила тепло от предыдущего захода, так что он сгрузил ее в раковину и достал другую, поменьше. Воровато оглянувшись, опрокинул остатки своего кофе в кружку побольше и залил все свежим кипятком. Ничего страшного, он не гордый. А маленькой турки на двоих не хватит. Чанбин так увлекся своим маленьким ритуалом по приготовлению, доводя до кипения трижды и каждый раз снимая с конфорки, чтобы пенка спала, что не заметил, как Хенджин оказался за его спиной. Бесшумно, словно привидение. Чертовски красивое и заставляющее сердце сбиваться с ровного ритма. – Ты такой тихий и сосредоточенный, – прошептал он ему на ухо. – Я и забыл, когда в последний раз видел тебя таким. Ладонь невесомо легла на спину Чанбину, а большой палец ощутимо огладил круговым движением выступающий позвонок. Глаза прикрылись сами собой, а поясница прогнулась, стараясь найти тесный контакт с обладателем чарующего голоса. Хенджин был выше него больше, чем на десять сантиметров точно, и выглядел шире в плечах. Он мог бы укрыть его собой с потрясающей легкостью, а от одной лишь фантазии об этом у Чанбина поджались пальцы на ногах. Тепло пропало так же быстро, как и появилось. Ему даже показалось, что это все было игрой воображения, потому что, обернувшись с явно поплывшим взглядом, он наткнулся на смирно сидящего на барном стуле начальника. Может, если бы уголки его губ не были лукаво приподняты, а глаза не сверкали озорным светом, Чанбин бы точно решил, что свихнулся. – Хенджин-щи, – начал он, но тут же споткнулся о приподнятую бровь. – Хен. Я не совсем понимаю, что сейчас происходит. Честно сказать, еще вчера он не был до конца уверен, что Хенджин знает о его существовании, не говоря уже об имени. И вот сегодня, обычным утром тот сидит на его кухне и обнимает своими красивыми пальцами самую обычную кружку с каким-то дурацким дешевым принтом на пузатом боку. – Я не из твоего времени. Провалился случайно во временную дыру, такое часто у нас случается. Не переживай, я скоро уже уйду, дождусь только проводника. Хенджин сказал это настолько просто, абсолютно безэмоциональным голосом, что Чанбин в ответ смог только понятливо кивнуть. Как будто все это не выходило за пределы его понимания. И только спустя очень долгие мгновения до него, наконец, дошло. Он тяжело осел на стул и во все глаза уставился на Хенджина. – Это что, розыгрыш такой? – Конечно. На грим, конечно, пришлось потратиться, но... – с серьезным лицом закивал Хван, но, не выдержав пораженного вздоха Чанбина, рассмеялся. – Нет, не розыгрыш. Тебе сложно будет в это поверить, я понимаю. Но для моего времени это уже привычная практика. Я не должен был приходить к тебе и вообще показываться кому-то на глаза, но сдержаться было сложно, особенно когда я узнал, в какой именно год попал. В голове это все не укладывалось. Телевизор на стене продолжал показывать примитивную дораму, главная героиня о чем-то спорила со своей сестрой, а на фоне играла прилипчивая мелодия из песни, которую в последнее время крутили везде. За окном, не останавливаясь, падал снег, а напротив него все еще сидел Хван Хенджин. Слишком взрослый и слишком самоуверенный. – Предположим, это все правда, – Чанбин нервно начал помешивать кофе в кружке. – Но почему тогда ко мне? Мы же не... Ну, не то чтобы не знакомы. Я точно знаю Вас. – Тебя, – мягко поправили его. – Нет, Вас, – упрямо продолжил он. – Мы же просто коллеги. Я уверен, есть десятки людей, к которым можно было пойти. Так зачем было выбирать меня? Хенджин вздохнул в воцарившейся тишине и медленно потянулся через всю барную стойку к нему. Взял его дрогнувшие руки в свои и крепко сжал, успокаивая таким простым действием. На его пальцах было много колец, и чтобы хотя бы как-то заземлиться, Чанбин принялся внимательно их разглядывать. Когда он, наконец, дошел до безымянного, из горла вырвался нервный смешок. – Поздравляю, – выдавил он из себя, кивком указывая на свою находку. – И я тебя. Хенджин терпеливо выжидал, пока до него дойдет, стоило отдать ему должное. Он успел перехватить его руки до того, как Чанбин попытался вырваться, и начал баюкать его в лодочке из своих ладоней. Все это выглядело, как какой-то сон, но понять, счастливый он или просто странный, пока было невозможно. – Не может быть. Хенджин беззаботно пожал плечами и откинулся на спинку стула. Напряжение тут же ослабло, развеявшись, словно дымка. Он больше не выглядел, как несбыточная мечта, и стал обычным человеком, который не всегда держит спину прямой, а лицо имеет и другие выражения, кроме вежливой улыбки. – Ну, и почему же ты так думаешь? – спросил он с интересом. – А разве не очевидно? – вопросом на вопрос ответил Чанбин. Раздражение поднималось откуда-то из глубин его растревоженного, точно улей, сознания. Понимание пронеслось в глазах Хенджина, и он потянул его за собой, вынуждая встать. Чанбин, конечно, посопротивлялся для виду, но на долго его не хватило. Зеркало в полный рост как раз прекрасно объясняла каждую причину, которая могла подвести его к озвученному ранее выводу. Только вот на лице Хенджина было написано восхищение. – Интересно, если я попрошу тебя перестать потеть в зале шесть дней в неделю, чтобы ты хотя бы немного потерял мышечную массу, как скоро ты пошлешь меня куда подальше? Казалось, тот разговаривал сам с собой, продолжая осматривать его с ног до головы. Чанбин редко сейчас тренировался, поэтому рассудил, что Хенджин говорил о том, кто остался в его будущем. Так значит, он все-таки неплохо раскачался. Хотелось бы увидеть, каким он стал. Больше всего он мечтал о широких плечах и больших руках. Чтобы иметь возможность обнять кого-то вроде Хенджина и никуда не отпускать. Размечтался. – По-моему хуже, чем сейчас, и вообразить сложно, – заворчал Чанбин. – Ты не видишь того, что вижу я. Хенджин встал за его спиной, чтобы он не мог в случае чего переключить внимание. В зеркале ничего нового не было. Худые ноги, которые он терпеть не мог, потому что какие бы джинсы ни натягивались на них, все смотрелось крайне непривлекательно. Торс тонул в складках футболки, поэтому разглядеть его было сложно. Это единственное, что хоть как-то радовало. Но даже так было очевидно, что он похож скорее на цыпленка, которого забыли покормить, а не на взрослого мужчину. – Я тощий. Во мне одни лишь углы, не за что даже зацепиться. Чанбин закрыл глаза, потому что терпеть свое отражение слишком долго было невыносимо. Каждый раз он не задерживался перед зеркалом, затрачивая пару секунд на то, чтобы убедиться в адекватном сочетании одежды перед выходом на работу. Любоваться собой? Было бы чем. – Ты тонкий, словно тростинка. Кажешься таким хрупким, что тебя хочется держать в руках. Постоянно мерзнешь, и меня так и тянет тебя согреть. Твое лицо такое живое, когда ты улыбаешься или смеешься. А глаза так и сверкают от счастья. Ты очень мило краснеешь, если тебя смутить. А когда пытаешься сам выдать какой-нибудь комплимент, всегда отводишь взгляд и пытаешься перевести все в шутку, чтобы никто не понял, что ты всерьез. Ты такой громкий, что от тебя порой голова раскалывается, но никто и никогда не мог заставить меня столько улыбаться, как ты. Чанбин изумленно уставился на Хенджина, улавливая теплый и влюбленный взгляд того. Речь была такой искренней, что все сомнения, которые были, тут же отпали. Такое невозможно сыграть. Сердце так гулко стучало у него в груди, что казалось, будто оно хочет вырваться и упорхнуть в надежные руки Хенджина. Лавина чувств практически незнакомого человека поразила его до глубины души. – Спасибо, – прохрипел Чанбин. – За такое не благодарят. Хенджин хитро ему подмигнул, и из воздуха потихоньку стала уходить концентрированная интимность. – Если честно, я очень голоден. Как насчет доставки? И, может, немного нетфликса. Широкий диван в гостиной позволил им разместиться в отдалении друг от друга. Чанбин неловко подхватил плед и укутался в него, словно в кокон. Пульт перекочевал к Хенджину, и тот без особого интереса принялся листать ленту новинок. Иногда он останавливался и зачитывал описание, переводил взгляд на Чанбина и безмолвно спрашивал его мнение. И каждый раз терпеливо повторял заново, когда понимал, что его не слушают. Они бросили это бесполезное занятие, когда оба перестали строить заинтересованный вид. Чанбин обнял свои коленки и просто молча смотрел на Хенджина, впитывая в себя каждую его малейшую деталь. Черты лица, привычная поза, в которой он предпочитал находиться, подвижная мимика и язык тела. Теперь он мог это делать, не скрываясь, и решил не терять времени зря. – Как так вышло? Я что, продал кому-то душу? Или спас твою жизнь? – его очень сильно волновала эта тема, поэтому и так хлипкую плотину прорвало враз. – Я не могу тебе этого сказать, – с сожалением ответил Хенджин. – Ты и сам прекрасно должен понимать, почему. То, что случится, уже случилось и без моих подсказок. – Это нечестно, – Чанбин осознавал, что флирт вырывается из него против его воли. – Обо мне-то ты знаешь все. Даже если он слегка надул губы, он никогда не сознается в этом. Хенджин скользнул по холодной обивке дивана ближе к нему и прижался своим бедром. Краска бесконтрольно хлынула в лицо Чанбину, и он так быстро отвернулся, что даже захрустели позвонки. – Должен же я иметь преимущество в чужом времени. Невесомо, вполголоса. Так, что внутри все сжимается от предвкушения. Еще немного, чуть теснее. Интересно, как он будет ощущаться кожа к коже? У Хенджина такие красивые губы, что им хочется поклоняться. Когда-нибудь он будет иметь право на то, чтобы даже целовать их. Голова пошла кругом от одной лишь мысли об этом. Окончательно сойти с ума ему не дал звонок в дверь. Курьер приехал слишком быстро, и впервые он испытал на это счет раздражение. Ноги почти что подвели его, когда Чанбин поднимался с дивана. Носки заскользили по паркету, и мягкий выдох в спину заставил его быстрее засеменить к выходу. Пластиковые контейнеры не успели даже приземлиться на низкий журнальный столик в гостиной, когда Хенджин обхватил его талию своими большими руками и потянул на себя. Чанбин неслышно охнул и рухнул прямо на чужие бедра, успевая услышать лишь легкий смех. Между лопаток стало очень тепло от прижатого вплотную лба, а живот осторожно согревали ладони. – Все еще помню, каким одиноким ты был в самом начале, – пробормотал Хенджин в ткань футболки. – Каким недолюбленным и отчаянным казался, обнимая меня и хватаясь, как за спасательный круг. Тогда я не понимал, но сейчас, кажется, начинаю. Чанбин весь сжался, боясь принять реальность и отдаться эмоциям. Утонуть в человеке, которого едва ли знал. Его собственные чувства мерещились ему мимолетной дымкой, поверхностной симпатией. Не более. Но Хенджин любил его всем своим сердцем, и это подкупало. На Чанбина никто и никогда не смотрел таким взглядом. Не видел того, что скрывалось под внешней смешливой оболочкой. В нем было столько нерастраченных эмоций, что его тело едва умещало в себе этот бешеный поток. Он неловко завозился в чужих руках, и Хенджин позволил ему развернуться и устроиться на своих коленях. Поза была до того провокационной, что щеки продолжали гореть, не переставая. Но он смирился с этим и, глубоко вдохнув, поднял взгляд. Восхищение в глазах напротив было таким мощным, что сбивало его волной и не давало спокойно дышать. Полные губы оказались так близко, буквально в паре сантиметров. Пальцы Чанбина сводило легкой судорогой от потребности проверить, насколько они мягкие. Это состояние было похоже на гипноз, и уже потом он мог с уверенностью сказать, что выглядел, как идиот, когда потянулся к нижней губе. Подушечка пальца огладила розовую кожу с осторожностью и почти что благоговением. Это смотрелось настолько правильно, словно он имел полное право наслаждаться человеком, который не принадлежал ему. Ресницы Хенджина дрогнули, и он зажмурился с довольством сытого кота, позволяя Чанбину вытворять все, что тот захочет. – Ты очень красивый, хен, – шепотом сообщил ему Чанбин. – Ты такой маленький в моих руках. Так давно я не мог укрыть тебя собой, что уже забыл, каково это. Только не уходи, ладно? Отчаяние в голосе сбивало с толку, но он быстро затолкал все вопросы в дальний ящик. Чанбин пошел дальше, голодным взглядом осматривая каждый миллиметр и стирая свою жадность нежными прикосновениями. Ровные брови, тонкая кожа прикрытых век, переносица и линия челюсти. Длинная шея была невероятно чувствительной. Он понял это, когда Хенджин вздрогнул под его пальцами. Интерес закипел в его крови, так что Чанбин не успел даже оформить до конца свое желание, а его губы уже мягко прихватывали теплую кожу на стыке с плечом. Сломленный всхлип не остановил его, а скорее даже подтолкнул дальше. Язык жил своей жизнью, слизывая чужую слабость вместе со свежим соленым потом. Хенджин пах дорогим парфюмом, но на вкус оказался даже лучше, чем можно было предположить. Чанбина протащило по крепким бедрам вперед, вжимая грудную клетку в теплую кашемировую ткань свитера. Шорты задрались непозволительно высоко, открывая отзывчивую кожу. Гладкая ткань брюк ощущалась на ней почти что наждачкой, и Чанбину сразу же захотелось убрать любую преграду между их телами. Ладони Хенджина сильно впивались в его бока. Когда пальцы прошлись по выпирающим ребрам, как по струнам гитары, они оба сорвались на отчаянные стоны, которые в тишине квартиры прозвучали невыносимо громко, но гармонично. – Не могу остановиться. Не заставляй меня, – заполошно попросил Хенджин. – Иди сюда, хен. Их губы встретились на полпути. Запредельно правильно и знакомо, словно Чанбин раньше только и занимался этим. Их техники так идеально подходили друг другу, что даже если сомнения еще оставались где-то внутри, в тот момент испарились без следа. Его знали, словно пять пальцев. Трогали там, где ему хотелось, направляли так, как он любил. Полные губы упрямо тормозили его и не давали перехватить инициативу. Хенджина трясло, но он все равно продолжал придерживаться своего неспешного темпа. Пробовал его, как самое вкусное в мире блюдо, и смаковал, не собираясь отпускать. Мышцы под руками Чанбина плавно перекатывались, и он крепко впился в них, пытаясь передать свои мысли без слов. Хенджин провел ладонями по его ногам, начиная с щиколоток и останавливаясь на внутренней поверхности бедра. А когда кончики пальцев решились проникнуть под ткань и не нашли под шортами нижнего белья, он разорвал поцелуй и откинул голову на спинку дивана. Его грудь ходила ходуном, а ногти оставляли не видимые пока следы полумесяцев на коже. Он так явно старался себя сдерживать, что Чанбин не нашел ничего лучше, чем оттянуть ворот его свитера и оставить влажную дорожку слюны в ямке между ключицами. – Маленький провокатор, – сквозь зубы выдохнул Хенджин. Довольная улыбка успела лишь мелькнуть на лице Чанбина, когда его ноги обернули вокруг чужой талии и встали с дивана. Хенджин с легкостью держал его на руках, и от этого низ живота сладко потянуло предвкушением. В квартире они оба ориентировались одинаково хорошо, так что в спальню Чанбина занесли с прикрытыми от желания глазами. Кровать так и осталась не заправленной, хотя на улице уже светило полуденное солнце. Хенджин уронил его на развороченные простыни и принялся молча наблюдать за неловким копошением. Чанбин подтянулся на руках и медленно пополз к изголовью, боясь разорвать визуальный контакт. Одежда на нем давно уже вся перекосилась и ничего не скрывала, но теперь это не имело никакого значения. Его слишком очевидно желали. Такого, тощего и вроде как не особо привлекательного. Хенджин уперся коленом в матрас и цепко ухватился за его лодыжку, не позволяя вырваться. Он невыносимо нежно стянул со стопы шерстяной носок и погладил едва заметный след от тугой резинки. Губы, полные и влажные от многочисленных поцелуев, прижались к выпирающей косточке, а язык начал выводить на ней какие-то замысловатые узоры. Член Чанбина так ощутимо дрогнул в шортах, что это было заметно даже через ткань. Хенджин довольно и сыто улыбнулся. – Не надо, – на выдохе попросил Чанбин. – Тебе это нравится. Горячее дыхание обожгло кожу, а волоски на всем теле встали дыбом. Мурашки пробежались неуправляемым табуном от загривка до крестца, и ему пришлось признаться хотя бы самому себе – чертовски нравится. Зубы Хенджина напоследок игриво прихватили косточку и двинулись вверх. Возможно, в тот момент Чанбин окончательно умер, потому что вид потрясающего взрослого мужчины у его ног был слишком хорош, чтобы быть правдой. Глаза в глаза. И оторваться никак. Его колени согнули, как у податливой куклы, и заставили развести в стороны. Термостат все еще отлично выполнял свои функции, поэтому в квартире стояла практически летняя жара. От гипервентиляции кружилась голова, а в тело как будто закачали гелий. Чанбин чувствовал себя легким и невесомым. – Ты любишь делать это на весу, – поделился Хенджин. – Заставляешь меня обхватывать тебя ногами и поднимаешь, как пушинку. Я знаю обои в этой квартире лучше, чем что-либо еще. Они шероховатые и так легко стирают кожу до красноты. Никогда не чувствовал ничего подобного, даже следы от ковра и то приятнее. Чанбин уже давно утратил крупицы контроля. Его поясница пошло выгнулась глубокой аркой, и Хенджин не упустил возможности запустить руку между ней и кроватью. Он зубами прихватил край футболки и потянул ее вверх, двигаясь неспешно, но все так же неотвратимо. – Как я... – С легкостью, – приглушенно из-за ткани во рту перебил Хенджин. Что же, теперь у Чанбина точно есть хорошая мотивация, чтобы дойти, наконец, до зала и начать там потеть. Если он сможет удерживать в своих руках эти длинные ноги и вжимать эту красивую спину в стену... – У меня никогда и ни с кем не было такого секса, как с тобой, – продолжил Хенджин. Его губы добрались до узкой груди Чанбина и накрыли собой сосок, сразу принимаясь оттягивать его зубами и вырывая из горла судорожные всхлипы. Отчаяние накатывало приливной волной, которая не оставляла после себя ничего, кроме чистого удовольствия. Бедро Хенджина вжалось в его пах, и Чанбин бесстыже сжал его ногами, проезжаясь членом по гладкой ткани. – Хотелось хотя бы раз трахнуть тебя так же. Чтобы ты потерял голову и только и мог, что принимать меня, забывая обо всем. Чанбин, ты всегда такой заботливый и внимательный. Позволь мне сделать тебе хорошо, – мягко упрашивал Хенджин. – Пожалуйста, – попросил Чанбин, наконец, и мир завертелся перед глазами ярким калейдоскопом. Одежду сняли с него быстро, не беспокоясь о ее сохранности. Шорты треснули по швам, когда Хенджин рванул их на себя с яростной силой. Футболка сбилась валиком под подбородком, так что он был полностью обнажен, в то время как Хенджин все еще был одет. Его ширинку недвусмысленно натягивал вставший член, и это приводило Чанбина в восторг. Он приподнялся на локтях и уверенно потребовал свой поцелуй, тычась губами везде, куда только мог дотянуться. Его ладони гуляли по каждому изгибу изящного тела Хенджина и начинали незаметно стягивать по одной тряпке за раз. Это завораживало – та незамутненная любовь, которой одаривали Чанбина. Одиночество так фундаментально встроилось в его жизнь, что осознание того, что рядом находится кто-то родной и желанный, заставляло его глаза слезиться. Это все еще казалось самым потрясающим в мире сном, и он до ужаса боялся проснуться. – Хен, – позвал он тихонько, зная, что его услышат. – Сейчас, малыш. Хенджин точно знал, где хранится смазка. Он заботливо прижался раскрытым ртом к низу его живота и закинул правую ногу себе на плечо. Чанбин боязливо вздрогнул от этой открытой позы, но тепло чужого тела убедило его расслабиться. Хенджин растягивал его медленно и невыносимо нежно. За каждый стон он награждал его невесомым поцелуем, благодаря за доверие. Пальцы ощущались нестерпимо приятно внутри, а мышцы становились податливыми. Никакой боли Чанбин не почувствовал, и даже после третьего оставался лишь небольшой дискомфорт, который Хенджин легко глушил своими губами. Его язык на члене показался взрывом сверхновой. Чанбина протащило и выкинуло через черную дыру так близко к оргазму, что он не мог больше думать ни о чем другом. – Не надо, пожалуйста. Хен, я не могу. – Потерпи немного. Давай, я знаю, ты сможешь. Хенджин невесомо поцеловал его головку, облизывая губы, на которых остались мазки предэякулята, и вновь поднял его на руки. – Постарайся для меня, родной. Тебе будет хорошо, я обещаю. Чанбин из последних сил вцепился в плечи и сжал зубами соленую кожу. Его ноги обвились вокруг талии Хенджина. Одновременно с тем, как спина столкнулась со стеной, член вошел в него одним слитным и долгим движением, и в тот момент крик сорвался с его губ. Это невозможно было описать словами. Они стали единым целым, точно так, как писали в дешевых бульварных романах. Они дышали друг другом и видели напротив только глаза другого, читая в тех целые вселенные. Шепот Хенджина творил с его телом вещи похуже, чем член или руки. Он заставлял его испытывать так много, что именно это перекинуло Чанбина через грань. Это и твердое: «Я люблю тебя, Чанбин». Оргазм иссушил его подчистую. Хенджин тоже не смог долго удерживать себя и с рыком кончил внутри него, продолжая вбиваться короткими толчками. Сильные руки крепко обнимали Чанбина, не оставляя ни капли сомнения в том, что его удержат, даже если планета слетит с орбиты. Он спрятал лицо во влажной шее и сыто прикрыл глаза, уже начиная проваливаться в темноту. Когда получилось выплыть из сна, все тело ощущалось одной сплошной растянутой мышцей. Болело даже то, о чем Чанбин раньше не знал. Он лежал на животе, голый, накрытый легкой простыней. Хенджин задумчиво выводил маленькие круги на его спине и внимательно рассматривал с ног до головы. – Ты такой красивый, – с улыбкой произнес он и оставил легкий поцелуй на его плече. Это невинное действие почему-то сильно смутило Чанбина, и он спрятал лицо в подушке, сверкая красными ушами. Предатели. – Не хочу, чтобы ты уходил, – признался Чанбин и замер, опасаясь ответа. Спустя долгие секунды тишины и длинный выдох, он понял, что боялся не зря. – Скоро придет проводник. – То есть я, – язвительно уточнил он, прекрасно понимая, что якорем в потоке времени может быть только самый дорогой для тебя человек. – То есть ты, – согласился с ним Хенджин. – Чего мне стоит ожидать? – Чанбин, тебе стоит запомнить, сейчас и навсегда: я твой. Даже если тебе будет казаться, что все напрасно и ничего не получается – это не так. Мы с тобой вместе только благодаря тебе, и мне очень жаль, что я не сразу смог это понять. Посмотри на меня, эй, – Хенджин повернул его голову к себе и твердо вгляделся в глаза. – Обещай, что не сдашься. Если я буду высокомерным ублюдком, ты не будешь обращать на это внимание. Если я буду вежливо отказываться от твоего общества, прикрываясь профессиональной этикой, ты отмахнешься от этого. Пожалуйста, пообещай мне. – Говоришь так, словно ты будешь настоящей задницей. – Я... буду, – смущенно признался Хенджин. – Но в мире нет ничего более важного для меня, чем ты. И мне не хочется вернуться сегодня во время, где мы с тобой просто коллеги по работе. Чанбин неуверенно ответил ему кивком, но Хенджину этого было достаточно. Остаток дня они потратили на просмотр бестолкового сериала и остывшую уже курочку. Они разложили диван в гостиной и накидали туда подушек с одеялами, кутаясь в них и грея друг друга в объятиях. Чанбин спустя долгое время чувствовал, что принадлежит кому-то, кроме себя, и это не приносило ему ни малейшего дискомфорта. Он наслаждался этим и не хотел, чтобы все так быстро закончилось. Когда раздался звонок в дверь, он не застал их врасплох. Хенджин потянулся к одежде, а Чанбин вскочил на ноги и, не слушая предупреждения, зашлепал голыми ногами в прихожую. Что ж, Чанбин из будущего был хорош. Чертовски хорош. Обувь прибавляла ему пару сантиметров, но даже без них он бы смотрелся очень внушительно на фоне своей тощей версии из прошлого. Руки он угрожающе скрестил на груди, демонстрируя прекрасно проработанные мышцы, и внимательно разглядывал стоящего в одних шортах Чанбина. – Понравилось спать с моим мужиком? – по-сучьи выгнув бровь, спросил этот раскаченный киборг. – Он вообще-то и мой, – в голове Чанбин казался себе увереннее, чем получилось выдать в реальности. – Твой сейчас грустно стучит по клавиатуре в офисе, перерабатывая и выполняя норму всего отдела. А вот в кровати у тебя лежит мой Джинни. Широкие ладони легли на талию Чанбина, а макушки слабо коснулись зацелованные до красноты губы. Хенджин был уже полностью одет, но гнездо на его голове недвусмысленно намекало на то, что они не чаи гоняли целый день. Чанбин версии два-ноль со скепсисом окинул его взглядом. Засосу на шее он уделил особое внимание, но так и не дождался извинений. Не за что, откровенно говоря. В своем прошлом он прожил все то же самое и точно помнит это. Иначе бы петля и не замкнулась. – Исполнил свою мокрую мечту? – со смешком спросил Чанбин. – Ты же знаешь, что да, – склонив голову к плечу, ответил Хенджин. – Тебе понравилось. Если забыл, можешь поинтересоваться у более милой версии себя. Гора мышц уставилась на него, а Чанбин смог только покраснеть, вспоминая самые яркие моменты дня. Это все могло сойти за сцену ревности и начало семейной ссоры, но он прекрасно видел, с какой нежностью эти двое смотрели друг на друга. Как их тела тянулись навстречу, тяжело перенося разлуку даже в одни сутки. Хенджин оставил еще один целомудренный поцелуй на его щеке и маленькими шажками пробрался к губам. Чанбин постарался отвлечься от осознания, что это последний их поцелуй, но привкус горечи все равно сопровождал каждое движение. – Помни, что я тебе сказал, – вполголоса напомнил Хенджин. – Ты самый храбрый и настойчивый на свете. У меня никогда не было шансов противостоять тебе. Он крепко обнял его и, не оборачиваясь, вышел из квартиры и исчез на лестнице, оставляя их с Чанбином из будущего одних. Тишину можно было резать ножом, но с каждой секундой она становился вся мягче и невесомее. И в какой-то момент они не выдержали оба – выдохнули и улыбнулись устало. Пора было заканчивать этот цирк. – Если ты не будешь тупить, то все у вас быстро срастется, – коротко посоветовал взрослый Чанбин. – Простой кофе он не любит. Попробуй поиграться с топпингами. – И это весь совет, который ты мне дашь? – За что купил, за то и продаю. Мы в одинаковых условиях, – пожал плечами тот. – Мне пора. Муж ждет, сам понимаешь. Ой, только на Джинни так жалобно не смотри. Он любит банальные глупые подкаты и уверенность больше, чем старается показывать. И даже если что-то кажется тебе слишком, поверь – он оценит. Удачи. И не проеби все, пожалуйста. /// Утро понедельника было суматошным и до рези в глазах ярким. Солнечные лучи отражались от укрывшего землю белоснежного снега и раздражали хмурых людей, спешащих на работу. Чанбин крепко держал в руках термос с мультяшным принтом, но скучный и серый, который он обычно использовал, куда-то пропал. Так что выбора у него особо не было. Сегодня он добавил на дно немного сиропа со вкусом соленой карамели, а сверху посыпал все мелкой крошкой молочного шоколада. Чанбин был почти на сто процентов уверен, что переборщил и получилась какая-то приторная бурда, но времени переделывать не оставалось – и так опаздывал на работу. Он уверенно промаршировал мимо своего стола и проигнорировал приветствие Криса. В голове настойчиво крутилась мысль, что если он отвлечется хотя бы на секунду, то весь план пойдет по одному месту. Мистер Хван никогда не закрывал дверь в свой офис, намекая, что всегда доступен для своих сотрудников и их проблем. – Доброе утро, – громко сказал Чанбин. Он со стуком поставил термос на стол и поблагодарил всех богов за то, что плотно закрутил крышку. Кофе есть, осталась банальность. – Вы, наверное, устали. Мистер Хван смотрел на него во все глаза, не особо понимая, что происходит. У него был немного осунувшийся вид, видно, и правда не вылазил с работы, пока остальные отдыхали. – Прошу прощения? – Потому что все выходные ходили. – Я не совсем понимаю... – По моим мыслям, – уверенно закончил Чанбин. Приоткрытый в изумлении рот был ему единственным ответом. Он не стал дожидаться возмущений, подмигнул, неловко скосив лицо, и вышел из кабинета. Крис пялился на него, как и весь отдел в полнейшей тишине. Что ж, ему очевидно следовало сначала закрыть дверь, прежде чем начинать подкатывать к начальнику. Но настроение уже болталось где-то в самой высшей точке и ничто не могло его испортить. Даже нетронутый термос с остывшим кофе, который он обнаружил после того, как вернулся с обеда. Завтра он попробует новый топпинг. И, возможно, добавит пару пончиков. Мистер Хван, по его наблюдениям, был влюблен во всякие сдобные плюшки. А Чанбин был влюблен в него.