Все мы знаем что будет в итоге, Со Чанбин

       Прошло уже довольно много времени с того злополучного утра. И, вроде как, сильно жизнь Чанбина не изменилась. Иногда, они с друзьями поднимают тему о своих, соулмейтах. Чонин, самый младший, наконец пронюхал свою судьбу. Все были очень рады этому, в том числе и Чанбин. Вообще, за это время он очень много думал. И вроде как, пришел к выводу что этот "соулмейт", видимо, реально подходит ему...? Просто, он часто подставлял себя под соулмейтов своих друзей, и ходил потом " Я одинок, я дикий волк... " Но, вообще, Бина очень легко растрогать. Даже слишком. Сейчас — когда он вот так вот лежит и рыдает, он чувствует злобу. Или все же больше печаль. Или он вообще ничего не понимает. Ему сейчас важен только голос под ухом, тепло разливающееся по коже уха, и слова, такие трогательные, грустные. Сейчас — очень хорошо что мужчина, говорящий все это, его не видит. Не видит горячих слез стекающих по красным щекам, глаза, которые уже трудно держать открытыми. Бин собирался пойти спать, веки сами закрывали взор, но дрожащий голос который послышался прям перед тем как он собирался заснуть, остановил его. "Извини, правда, я не знаю зачем все это сейчас говорю... Я больше не буду, просто, стало как то очень печально, и... " Он укутался во все тёплое что было дома. Иногда, находясь в таких больших апартаментах, становилось очень холодно и одиноко. Хочется просыпаться от поцелуев любимого человека, бороться за место у раковины чтобы почистить зубы, приготовить горячего завтрака и уткнуться в грудь любимого, и не появляться в реальности ближайшие несколько веков если можно. День у него вышел правда не лучшим. В этот вечер он так хотел чтобы его кто то услышал, ответил, зачем все это. Так, сейчас, он сидит и жалуется о всем своему соулмейту. Не жалуется, нет, звучит не совсем правильно. Он признаётся что не может. Не выдерживает, не получается. Чанбин выслушивает, даже если через слезы и своё же тихое хныканье. Неожиданно, все тело охватило тепло. Кожу будто пытались сжать, спрятать в тёплый кармашек, и никогда не доставать оттуда. Не показывать никому, не рассказывать о нём. Так, Бин пытался подбодрить. Утешить, хотя сейчас утешить надо и его самого. "Ты говоришь по английски?" Чего уж таить, Чанбин, знаете, не самый умный в английском. Но вот его соулмейт видимо наоборот. От этого, часть сказанного он не очень хорошо понял. Но Чанбин явно помнит, что первые слова сказанные ему мужчиной с ахуенным голосом были на корейском. " Ай, совсем не подумал о том мог ты всё понять или нет, извини пожалуйста. " " Иностранец? " " Ах, нет! Просто, всю жизнь жил с семьёй в Австралии, Сидней, вот, только недавно прилетел обратно. " Изредка шмыгая носом, прокручивая в голове слова сказанные его соулмейтом, но, у Чанбина завязался с ним неплохой разговор. В голове. Под утро он будет считать себя немного поехавшим. Но сейчас это не важно. Важно только обжигающее тепло под ухом, и щекочущее чувство вокруг талии. " Ахаха, ещё и заболел недавно, извини если напугал своим грубым голосом. " Последние слова он произнёс ещё ниже, от чего по коже прошлись табун мурашек. " Получается, это не твой обычный голос? " " Да) мой звучит немного по другому. " Просидели они так с разговорами до часа ночи. А ведь Со любит поспать подольше. Под конец, они все же смогли узнать имена друг друга. " Меня кстати Со Чанбин зовут. Можно просто Бинни. " " Кристофер Бан. По корейски просто Чан. " Такого поворота событий Чанбин не ожидал в своей жизни.