Люди не удивлялись...

Люди вокруг не удивлялись, когда видели милую блондинку и привлекательную брюнетку, стоящих в обнимку. Студенты не удивлялись, когда Лиса глазами раздевала Розэ на парах. Люди не удивлялись, когда видели как Розэ забирала сигарету изо рта Лисы, и клала её себе в рот. Никто не удивлялся, когда видели блондинку которая использовала макияж и одежду, чтобы как-то скрыть эти следы на шее, ключицах и на плечах. Многие парни странно смотрели на них. Им было неприятно или завистно от мыслей, что они могли бы завладеть такими красотками, если бы они не были другой ориентации. Парочку тоже не удивляло, когда им открыто показывали ненависть. Однажды Лисе даже подруга сказала, ой точно, бывшая подруга сказала, что она не достойна Розанну Пак. Розэ любила. Сильно любила. Любила Лису. Любила курить сигареты Лисы. Любила стоять с ней в обнимку, ощущая жадные или ненавистные взгляды. Любила кричать среди зрителей, когда Лиса выступала своими танцами на школьной сцене. Любила смотреть как она утирает нос очередной стерве с танцами в клубе, унижая так, что другие девицы и смотреть на их сторону не хотели. Любила когда Лиса в постели была такой горячей. Любила петь песни Лисе, когда они были у друг-друга дома. Розэ любила писать песни и посвящать их только одной особе. Любила, что потеряла девственность именно у неё. Она любила и вспышки гнева Манобан, которая могла крушить и метать всё, когда была в ярости. Любила вкус сигарет вперемешку малиновой помады на губах Лисы. Но Лиса—нет. Она не любила Розэ. Она была просто привязана к ней. Но она любила бы Розэ, если бы умела. Она это точно знает. Розэ была талантом. Она пела. Она исполняла. Она создавала. Она даже учила хореографии с Лисой. Она во всём хотела видеть Лису. Она была одержима ею. Она даже курить начала из-за Лисы. Нет-нет, Лиса не принуждала её или не предлагала ей. Просто Розэ однажды спросила, нет, потребовала научить её курить. Лиса же просто давала всё, что она просила. Когда-то, пока у Розэ с Лисой не завязалось всё это, они были вместе вчетвером. Вместе сидели, разговаривали, пили, веселились, и может быть дружили (?). Просто они были компанией. Пока Дженни и Джису не стали замечать взгляды Лисы направленные на Розэ. В её взгляде можно было прочитать только одно. И оба начали препятствовать этому. —Перестань на неё так смотреть. Лиса сидела на балконе. В руках джин. Смотрела как Розэ и Джису мило щебетали о чем-то внутри. —А что? Ревнуешь? Лиса не могла сдержать усмешки. —Ты испортишь её. —Возможно. —Возможно? И это всё, что ты скажешь? —А что ты ждёшь, Дженни? Что я стану паинькой и хорошенькой ради другого человека? Что я упаду к её ногам? Что я стану обещать не трогать её? Если ты хочешь этого, то ты не дождешься. Я не сделаю ничего из этого. Да, может я и пересплю с ней. Но я не смогу дать ей любовь. Я просто буду удовлетворять нас обоих. Любовь–это чёртова роскошь, что не могут позволить себе такие, как мы с тобой. Это в какой-то степени было правдой. Дженни и Лиса люди, которые не знают что такое ласка, любовь, чувства и семья. Оба в разницу в 4 года попали на детдом. У Лисы умерли родители от пожара кажется. А мать Дженни была та ещё молодой шлюхой, которая как только забеременела, хотела избавиться от ребёнка. Но не успела. Поняла, что о беременности узнала поздно и его нельзя просто убрать. Но как только родилась Дженни, её мать (если её можно так называть) оставила её на дверях детдома. Ну, хотя бы, не в мусорке. —Ты же понимаешь что она влюбиться? Просто полюбит и не отпустит. —Да плевала я на эти чувства. Я ведь и без них прекрасно живу. Главное, что нам обеим будет хорошо. —Она слишком хороша для тебя. —Нет. Это я слишком ужасна для неё. —Тогда отпусти её. —Поздно. Её невинность уже одурманила меня. Я испорчу её. Вот увидишь. —Сучка. Дала бы ей пожить нормально. Будто нет других. Ты можешь найти и других, которые менее чистые. —Не учи меня. Да и она сама не против. Не видишь? Розэ говорила что-то Джису. Но взгляд направлен к Лисе. В её глазах сверкали звёзды. В её глазах была галактика. —Вижу только оленёнка, который не знает куда идти и надеется, что выбрал правильный путь. —Агх, перестань. Тебе не идёт быть философом. —Я и не философствовала. Я говорила правду. Лиса лишь фыркнула. —И мне это говорит девушка, которая трахала Джису, неделю назад в туалете университета. —Агх, боже, не упоминай этот случай. —Ого, что же случилось в этом сексе что ты так негативно отреагировала. —Недотрах. —С этого момента поподробнее, пожалуйста. —Агх, какие подробности? Это была та сучка Шин. Кто же ещё? Застукала нас и побежала сказать об этом ректору. Хах, наверное хотела показать что от неё пользы больше, и она не только умеет спать со всеми подряд. —Бесячая. Оценки за секс. У неё хоть куска от мозгов нет. Хуй знает, на кой чёрт она староста группы. Спасибо, встречаемся мы с ней немного. —Тебе хотя бы повезло. У меня много параллельных лекций с ней. Будь она проклята. Дженни с Лисой так и разговаривали ни о чём. Кто же знал что у одной будущее сложится совсем иначе. *** Стоны. Лиса нависла над Розэ, внимательно следя за её реакцией. У той лицо покраснело, так, что можно с помидором попутать. Розэ стонала, кричала, просила больше. Ох, она так любила всё. Она любила всё, что связано с Лисой. Но Лиса-то не любила. И сейчас смотря на Розэ, покрасневшую, со многими предыдущими и нынешними засосами на шее, Лиса понимает, что этого мало. Ей нужно больше. Она не могла насытиться ею. Она не могла этим успокоить своего зверя. И тогда изящные пальцы, схватили за горло пьяной блондинки. Она и не возражала. Она сомкнула их. Сильно. Стоны превратились в хрипы. Розэ держала Лису за запястье. Но не принимала попытки остановить её. На глазах потемнело. А когда Лиса отпустила тонкую шею, тело уже не было живым. Люди не удивлялись странностям этой пары. Люди бы не удивились, если бы они начали трахатся прямо на паре. Но люди удивились, когда услышали слухи о мёртвой блондинке, погибшей от рук её возлюбленной.