Касания

      Темно. На первом этаже гремела музыка, от чего создавалось ощущение, что стены комнаты вот-вот задрожат и рассыплются на мелкие кусочки. Воздух был липким и горячим, от чего казалось, что дышать совсем нечем.       Нил сидел молча, боясь прервать их комфортное молчание. Миньярд пустым взглядом рассматривал потолок, расположившись у него на коленях. Грудная клетка медленно и размеренно поднималась, и Джостен мысленно считал количество вдохов, вырывающихся из приоткрытого рта.       Нил бедрами чувствовал жар от его тела.       На памяти Джостена, Эндрю напился впервые.       Миньярд всегда контролировал ситуацию и обычно сам следил за окружением, будь то перебравший Кевин, еле стоящий на ногах Аарон или пьяно заигрывающий с очередным смазливым парнишкой Ники, и тот факт, что он позволил Джостену находиться рядом в момент собственного помутнения, был чем-то большим, чем разрешение прикоснуться.       Это значило, что он чувствовал себя в безопасности. Доверял. Рассчитывал. Эта мысль раз за разом вызывала в груди трепет, так приятно разливающийся по всему телу теплом.       Нил расслабленно прикрыл глаза, размышляя о прошлом. О том, сколько они пережили и сколько натерпелись, чтобы, в конце концов, обрести покой и вот так умиротворённо сидеть, больше не испытывая страх за свои жизни. Каждого момента, проведённого вместе, с лихвой хватало, чтобы компенсировать все те ужасы, через которые они прошли, и, если бы Нилу нужно было бы вытерпеть это ещё раз, чтобы они могли просто молча наслаждаться друг другом, как сейчас, он бы непременно это сделал. То, что они испытывали, находясь рядом, было сильнее страха и боли.       Они раз за разом открывались друг другу с новых сторон, вместе учились доверять, постепенно рассказывая чуть больше, чем раньше. Они маленькими шажками двигались навстречу и с каждым шагом позволяли больше. Увидеть. Услышать. Почувствовать.       Эндрю еле заметно пошевелился, послышался шорох покрывала и невнятное мычание. Нил резко открыл глаза.       — Не смотри так. — Голос немного хрипел, а слова, выдавая нетрезвость, слегка растягивались.       — Ты же не видишь, как я смотрю. — Нил выпустил почти неслышный смешок.       И действительно, было так темно, что едва читались очертания мебели. Полоска света, исходившая от уличного фонаря за окном, освещала только маленький квадратик на полу.       — Я знаю. — Интонация, как и обычно, выражала легкое раздражение, и было трудно сказать, о чём Эндрю думает, но Нил догадался, что никакого недовольства, на самом деле, он не испытывал. Он сказал это, лишь бы просто что-то сказать.       Послышалось недовольное цоканье языка, и Джостен был уверен, что Эндрю закатил глаза. Он явно хотел сказать что-то ещё, но в последний момент передумал.       Нил осторожно, чтобы не сильно потревожить голкипера, поменял положение, пододвинувшись ближе к спинке дивана. Он опустил голову, пытаясь вглядеться в лицо Миньярда. Сложно было рассмотреть, но, кажется, кожа слегка покраснела.       — Я хочу коснуться твоих волос. — Вкрадчиво прошептал Нил, приподняв руку, и она зависла в паре сантиметров над светлой макушкой.       Он расслышал тихое прерывистое дыхание. Эндрю снова что-то неразборчиво промычал, но Джостен терпеливо дожидался внятного ответа, внимательно вслушиваясь в звуки, разбегавшиеся по комнате.       Громкая музыка, доносившаяся с первого этажа, отошла на второй план — осталась только шуршащая от мимолетных движений одежда, скрип дивана и тихое сопение.       — Наркоман. — Наконец констатировал Миньярд, лениво покачав головой.       — Это да или нет? — Нил снова усмехнулся, шумно выпуская воздух сквозь зубы. Внутри что-то потеплело от такой привычной и обыденной фразы, кончики пальцев загорелись от усилившегося желания дотронуться.       Эндрю фыркнул. Он зашевелился, отчего диван в очередной раз выдал жалобный звук, и Нил затаил дыхание. Он почувствовал, как рука голкипера мимолётно касается его пальцев, в попытке отыскать запястье, после чего еле ощутимо обхватывает. По телу пробежался маленький электрический разряд от жара его кожи, и Джостен невольно улыбнулся.       Эндрю опустил их сцепленные руки на свою голову и Нил почувствовал мягкость волос под пальцами. Он принялся неторопливо перебирать пряди, и почувствовал, как Миньярд поёжился, должно быть, из-за пробежавших по телу мурашек. Его рука всё ещё обхватывала запястье, чтобы была возможность прекратить, как только станет некомфортно, и Нил ощущал легкое подрагивание его пальцев. Пульс отчаянно заколотил по вискам.       У корней волосы были слегка влажными от пота — летние вечера в этом году были особенно жаркими, а может, дело было в количестве алкоголя, которое они успели выпить прежде, чем Нил заметил, каким расплывшимся взглядом Эндрю смотрел на окружающих и какой шаткой походкой побрёл на второй этаж.       Казалось, пальцы загорались от любого контакта с кожей.       — Я коснусь уха, хорошо? — Нил облизнул верхнюю губу и сглотнул накопившуюся во рту слюну. Эндрю долго молчал, вызывая некоторое беспокойство, но, в конце концов, едва ощутимо кивнул головой и доверчиво отпустил руку — Нил сразу почувствовал, как запястье обдало прохладой.       Глаза привыкли к темноте, и Джостен разглядел, как голкипер умиротворённо закрыл глаза. Он почувствовал, как в животе что-то почти болезненно сжалось. Сердце от волнения пропустило удар.       Нил неторопливо пробежался пальцами по виску и игриво пощекотал мочку. Светлые ресницы дрогнули, из приоткрытого рта шумно вырвался воздух.       — Сто шесть. — Голос звучал едва слышно, но Нил уловил знакомые нотки.       Такая же интонация мелькала в словах от поцелуев в шею. Эндрю всегда говорил что-то язвительное и старался выглядеть недовольным, но они оба знали, что на самом деле ему это нравилось — глаза смешно жмурились, ресницы мелко дрожали, руки, расположившиеся на затылке Нила, болезненно сжимали волосы, а голос неумолимо срывался.       Джостен хитро сощурился, немного по-детски склонив голову вбок и оторвал пальцы от чужой кожи, поддразнивая.       — Всё в порядке? — Нил нагнулся так низко, что почувствовал обжигающее дыхание и лёгкий запах перегара.       Эндрю мучительно долго молчал. Он замер, и, казалось, на несколько мгновений даже перестал дышать. Нил кончиками пальцев ощущал тепло, исходившее от разгорячённого тела Миньярда. Секунду растянулись в часы, прежде, чем до слуха долетел ответ:       — Ненавижу тебя. — Эндрю сделал попытку отвернуться, но безуспешно — Джостен был слишком близко.       Пальцы опустились на шею, и, не встретив сопротивления, лёгкими движениями принялись вырисовывать незамысловатые узоры на коже. Миньярд слегка выгнулся, глухо простонав, и Нил встретился взглядом с хмурыми карими глазами, едва различимыми в темноте.       Эндрю судорожно дышал, но не смел остановить происходящее. Он вряд ли бы позволил так свободно себя касаться в любой другой момент, но сейчас поплывшее сознание наоборот требовало большего. Перед глазами замельтешили белые круги, узел в животе безжалостно затянулся.       Нил наклонился ещё ниже, отчего их носы столкнулись.       Джостен не задал никакого вопроса, но ответ, будоража сознание, вырвался изо рта сам собой:       — Да.       Все мысли разом покинули голову. Сердце отчаянно заколотилось в грудной клетке, и Нил почувствовал, как Эндрю слегка приподнялся на локтях, болезненно впиваясь костями в его бёдра.       Он потянулся вперёд, легко притрагиваясь кончиком носа линии подбородка, смазано поцеловал кожу щеки и, услышав очередной судорожный вдох, коснулся губ. Миньярд покорно приоткрыл рот, окончательно выражая согласие, и Нил почувствовал приятную влажность кожи. До слуха долетел едва уловимый хлюпающий звук. К лицу прилила кровь, казалось, оно загорелось. Голова неумолимо закружилась.       Чужие пальцы сжались на его волосах. По телу пробежала дрожь, затылок покрылся приятными мурашками.       Рука на шее остановилась, осторожно сжимая раскалившуюся кожу, и Эндрю выпустил сквозь поцелуй тихий хриплый стон.       На мгновение Джостен оторвался, чтобы убедиться, что не сделал ничего, что доставило бы Миньярду дискомфорт. Ниточка слюны лениво растянулась между их лицами.       — Ненавижу. — Сбивчивым шёпотом проговорил Эндрю, восстанавливая прерывистое от возбуждения дыхание.       Нил никогда не видел Эндрю таким.       — Это не правда. — пролепетал он, прежде чем снова накрыть тёплые губы.