Проводник

Они всегда кричали, плакали, звали маму, папу. А он смотрел на них. На его лице не было ни капли сострадания, сочувствия, его эмоции ещë очень давно иссохли. Его янтарные глаза смотрели на них. Он обнимал их, успокаивал, безусловно. Как и любой взрослый. Но в его глазах не было ничего что могло дать утешение ребëнку. Вы спросите, “они” это кто? Души мëртвых детей. Кто же ещë? В его сумке всегда был блокнот чтобы записывать, кто, как, когда, за что, зачем, и так далее. — Я хочу к маме!! Где мама?? — плакала очередная девичья душа. Из больших голубых глаз текли слëзы. Он смотрел на неë. В еë глазах всë было расплывчато, она видела только его, и белый свет вокруг него. — Почему ты плачешь? — спокойно спросил Мэйз, слегка приподнимая бровь. Он давно привык видеть детские слëзы, давно привык. Очень-очень давно. Где то пару столетий назад. — Я хочу к маме!! — плакала девочка, трясясь от рыданий. Он не пытался утешить еë беспокойную душу, даже не пытался. Он понимал что надо дать детям выплакать все эмоции и страх. Он давно понял и это. Он просто смотрел на неë. Иногда он обнимал рыдающих детей, которые уже начинали биться в истерике, но его бледные руки были холодны и за частую не слишком помогали. Не такие тëплые как раньше. — У тебя больше нет мамы. И папы тоже. Ты вообще мертва, ты же в курсе? — спокойно сказал Мэйз, поглаживая еë голову. Он вытащил блокнот и начал писать: Имя:Эббигейл Олбрайт. Возраст:5 лет. Причина смерти:Пьяная мать выгнала на улицу в -30. — (Такую мать даже врагу не пожелаешь.) — подумал Мэйз, закатывая глаза. — А что значит “мертва”? — спросила девочка, вытирая ручками глаза. — Трудно объяснить. Но ты попадëшь в место где тебе будет хорошо. — так же спокойно сказал он, беря еë за руку. *** Когда он только начинал свою работу на должности проводника, он был эмоционален, и иногда даже плакал вместе с детьми. Но сейчас, ни капли из его глаз не льëтся. У него нет злобы на тех кто виноват в смерти детей, или ещë чего то. Он просто берëт их за руку и идëт с ними в иной мир. В его глазах не одной слезы, злости, сочувствия, ничего. Просто мир и покой. Он просто идëт с ними за руку, до самого конца тоннеля.