Вредная привычка

Время, когда можно стать тем, кем ты всегда так хотел, но носишь маску повседневного раба системы; время, когда разговоры кончаются чем-то двусмысленным и абсолютно откровенным, словно с тебя сняли последний элемент одежды; время, когда третья бутылка чего-то особенно крепкого выпита до дна и отставлена в сторону, называется ночью и может всё простить. Одинокий силуэт лежит на полу и пускает кольца дыма сигареты, что оставляет чуть горьковатый поцелуй на губах, как твой мудак бывший, что постоянно отпирается и вообще не отвечает на звонки, боясь ответственности, как школьник. Даня криво усмехается и кладёт окурок в кружку, в которой ещё после работы мешал виски с колой, но потом всё плавно пошло по пизде и виски начал питься прямо с горла, поначалу не торкая от слова совсем, а сейчас вставило так, что сложно собрать себя в кучку и как-то связно мыслить. Триггер не понимал, что повлияло на этот небольшой сабантуй: начальник, что опять отчитал его за якобы совсем хуёвую работу, или же Аркаша, что который день его игнорирует и ни во что не ставит, не читая сообщения и не слушая голосовые. Арсен давно говорит забить большой и толстый, начать тоже вести себя, как последний скот, и жить в своё удовольствие. Но разве это удовольствие будет? Просыпаться без Джохана рядом, который всю ночь мешал спать сначала игрой в приставку, а после и играми поинтереснее и уже в кровати. Разве будет это удовольствие без тихой посиделки на балконе, когда вы вдвоём пьёте любимое пиво и дымите электронкой, что пускаете по кругу, попутно перебрасываясь планами на жизнь и простыми подколами, которые заканчиваются жадными поцелуями? Или, может, удовольствие получится без походов в магазин, когда в наушниках пытаетесь выбрать музыку, которая понравилась бы обоим, шутливо обсирая вкусы друг друга и смеясь на всю улицу? Нет, Даня знал, что без этого, и не только этого, не будет ничего хорошего, ведь его кайфом стал Аркаша, который, хоть и токсичный от мозга до костей, невероятный уебан с гигантским ЧСВ, но свой, как кактус с шипами, которого тоже можно облагородить любовью. Годдемн кое-как встаёт, шатаясь идёт ещё за партией уже крепкого ликёра, ведь хочется ужраться и ни о чём не думать, чтобы внутри стало ещё легче. Но в глазах отчего-то ужасно щиплет, как и в носу, поэтому на кухне открывает кран с холодной водой и суёт голову, ощущая, как становится намного лучше. Парень всегда был максимально эмоциональным при любой жизненной ситуации, поэтому держать внутри себя всё, что глушит, не в его привычке. И когда Джохан две недели назад ушёл ничего не сказав, то весь океан внутреннего безумия сразу же вылился наружу, потому что с уходом Аркаши ушла и вторая половина самого Триггера. Даня не принимал такой аргумент как «встречаться с парнем пиздец зашквар», ведь со студенческих лет Джохана это никак не беспокоило, а, вот, под тридцатник в одно место что-то резко клюнуло и понеслось. Поэтому Триггер и названивал ему каждые пять минут, писал и пару раз приезжал на квартиру, где дверь никто не открывал. Волновало ли Годдемна при этом собственная гордость? Вообще никак, ведь хотелось поговорить, объясниться и если уж реально расстаться, то на позитивной ноте, а никак вот на этом всём. Руки как-то сами находят Егермейстер в кухонном шкафу, и через пару минут горькая жидкость опаляет рот и горло, заставляя морщиться и фыркать, закусить шоколадкой, которая была начата хрен знает когда и лежала слегка надкусанная. Даню приятно ведёт, а довольная улыбка ползёт сама собой. Сдаваться и трезветь он не собирается ни за что, поэтому половина бутылки улетает, как лимонад, и на душе становится совсем проще. Ноги на автопилоте даже доносят до зала, где включается колонка и музыка на всю громкость. Соседи давно его ненавидят за это, за вечный ор на весь дом, но пьяному на это крайне поебать, а трезвому немножечко стыдно, тут есть такое, да. Триггер плюхается на диван, горланит песни, что так любит… Его бывший? Тут надо забыть и выкинуть из головы, ведь между ними же никогда ничего не было и все же так «дружат». Глаза закрываются через некоторое время, и мысли покидают голову как-то сами, оставляя лишь пустоту. Он давно уже не видит снов. Никаких.

***

Две недели незаметно сменились двумя месяцами и прохладной осенью. Все сожаления, самокопание остались в непонятно которой бутылке, что были выпиты дома в одиночестве или же в баре с Арсеном. Если Даня начнёт себя топить, то ничего хорошего никогда не выйдет, поэтому приходится ставить всю жизнь на паузу и потихоньку переписывать плохой саундтрек к ней, чтобы как-то качало, а не вгоняло в депрессию. Очередная рабочая неделя кончается пятницей, которая пролетает тихо и спокойно к большому удивлению парня. К пяти он даже особо не напрягается, всем улыбается и, благоухая, улетает с офиса, ощущая себя именно сегодня блядски хорошо и на все сто. Машина, гипермаркет, дом — локации сменяют друг друга максимально быстро. В планах уже есть выпить всего лишь пивка и насытиться любимой пиццей, проводя вечер на особенном расслабоне и подумывая скататься на выходные в деревню к дедушке с бабушкой, чтобы помочь и провести уикенд с пользой. Поэтому Годдемн, буквально сияя, заходит в квартиру, пока не натыкается взглядом на чужую куртку и кроссовки, застывая на месте. Парень на это недовольно щурит глаза, ведь дополнительные ключи имеются лишь у одного человека, и сразу приходит мысль, чем дело пахнет. Поставив продукты и сняв ботинки, Даня заглядывает на кухню, где что-то жарится и негромко играет музыка. Видеть того, кого ты уже совсем немного пытаешься забыть, не особо полезно, раз расстались, но факт на лицо и поворачивается, заметив. — Уебал. Взял в руки всё то, что припёр, и уебал, — говорит серьёзно, ведь хватит этого всего уже, он не имеет права уходить и приходить вот так просто. — Дань, я хочу быть с тобой, как в сопливых мелодрамах, — Аркаша сокращает расстояние очень быстро, обнимает за талию и трётся носом по шее, зная, что Триггер рано или поздно совсем поплывёт. — О, нет, я на такое дерьмо больше не поведусь, — голос становится менее грубым, ведь этой высокой мудиле простится всё. — Пиздуй к себе, попутного ветра в сраку. — Ну, не злись, ты же прекрасно знаешь мой характер… — Мудатский и сраный твой характер! — Да, именно его, — смеётся и продолжает ластиться и запускать руки то под рубашку, то под брюки. — Бзик под старость лет, кризис среднего возраста, признаю, но без тебя, блять, не могу, хоть убей. Сложно стало, понимаешь? Ты когда про переезд сказал, то я так загнался… Но теперь точно хочу быть с тобой. Окончательная хуета, Дань… Годдемн закрывает глаза, проклинает себя в голове сотню раз, ведь без Аркаши сложно, как бы не пытался отучить себя от этой вредной привычки. Пришёл такой наглый, стоит, с козырей зашёл ещё… Поэтому берёт за руку и уводит с собой в спальню, ведь раз тот захотел переезжать и любить на веки вечные, то пусть доказывает. — Отрабатывать будешь, ибо нехуй, — бурчит на него, а Джохан лишь подхватывает на руки и с удовольствием тащит отрабатывать такой желанный долг, зная, что после стольких дней осени наступает лето.