Любимое творение

— Пап, послушай, почему у меня не получается моя копия? Если бы здесь был кто-то, похожий на меня, мне было бы намного интереснее, пока ты занят. — Сотворение новой жизни требует больших сил и большого высокомерия. — Ну-у, па-ап, не начинай про высокомерие! Ты же создал меня. Ты очень мощный! Но ты совсем не высокомерный. Сложно было заставить это жизнелюбивое существо хоть ненадолго прекратить крутиться, вертеться, везде совать свой нос и просто фонтанировать дружелюбием и энтузиазмом. Это удивляло Шикаму. Нет, повергало в глубокие раздумья. Он не создавал сына таким. Строго говоря, он вообще не закладывал в сына никаких особенных качеств. Он лишь совершил запретное — подарил Микаэле жизнь, но как эта жизнь станет развиваться, было загадкой даже для него. И, глядя на это маленькое, вечно сующее всюду свой нос любопытное существо, он как будто приближался к высшему замыслу и сам мог поставить себя на место творца. Разве же они не были равны, он и бог, творение и создатель? То, что он сделал втайне от высшего суда и ока, повлекло бы суровую кару, и он знал об этом, но ни за что не отступился бы. Искалеченные, несовершенные, подточенные болезнью падшие спутники Шикамы не жалели сил и энтузиазма на работу. Башня, пропарывающая рогом небеса, была результатом их мучений, отчаяния, боли и стремления вернуться. Может, они уже и не так любили своего создателя за все, что тот с ними сотворил, но и тянуло их не к нему. Их тянуло в тот рай, который они давно уже утратили. Если бы они покаялись, если бы они обратили на себя внимание, если бы их творец повернулся к ним и протянул руку, забирая на небеса, не удалось бы сыскать существо на планете, которое было бы счастливее них. — Пап. Папа. Папа… — Ты хочешь что-то сказать? Микаэла выглядел на редкость серьезно. — Высокомерный — это когда до других дела совершенно никакого нет! — и он для верности широко раскинул руки, демонстрируя масштабы этого наплевательства. — Я с Паймоном про это разговаривал. — Вот, значит, кто одарил тебя такими идеями? — улыбнулся Шикама. Маленький ангел негодующе затопал. — Нет! Я это сам понял, а Паймон просто подтвердил. Ну пап, пап, правда, высокомерие — это вообще другое. Почему ты думаешь так? — Потому что почти никто не думает так же, как ты и Паймон, — вздохнул Шикама. Все то, что он здесь создал, было иллюзией. Все то, что он здесь создал, не имело права на существование. Когда он впервые позволил себе святотатство, возомнив свои силы равные высшим, он уничтожил путь домой и для себя, и для всех прочих. Теперь та башня, которую они строили, потеряв счет времени, все равно никогда не вывела бы их к утраченному раю. Потому что они узнали бы о Микаэле. Обязательно. — Пап. Я еще кое-что забыл добавить. — Думаю, ты хотел сказать что-то о том, что опять нарушил мое предписание. Пойми, если ты будешь выбираться… — Пап, да знаю я! Ты просто… ты вот меня сначала выслушай. Мы с Паймоном тебя любим. И остальные тоже любят. Высокомерных не любят, пап. Поэтому ты неправ. Он создал собственный грех, но не мог предсказать, что с этим грехом станется дальше. Он мог спланировать жизнь своего сына. Мог столкнуть его с теми, с кем требовалось. Но не мог услышать вопросов, которые задавала себе его душа, и далеко не всегда слышал ответы. Как же это было смешно — это было единственное поле, на котором создание побеждало творца. Совсем скоро все это закончится. Совсем скоро всего этого не станет. Но пока Микаэла и остальные были рядом, небеса ничего не знали, они строили и строили свою бесконечную башню, как будто однажды — когда-нибудь — все-таки сумели бы дойти до конца. Пока все было хорошо. Но он знал, что это мимолетно. Мог отпираться, отмахиваться, обманываться — но он знал правду. И, несмотря на это, ни за что не отказался бы от маленького, постоянно вопрошающего, интересующегося, радостного, непостижимого существа напротив. Все те оттенки любви, что он мог знать до этого, меркли по сравнению с тем, что он чувствовал к этому существу. Это были чувства совершенно иного рода. Наверное, это приближало его к творцу. Наверное, так творец любил свои создания… …пока те не вызывали его гнев. — Пап, ты просто делаешь вещи, которые мы даже представить не можем! Потому что ты намного лучше и умнее нас. Ты не высокомерный. Ты просто самый главный. Спроси любого! Все согласятся. Он верил этим словам раньше. Но творение, давно спящее под прозрачной крышкой гроба, больше не могло его обнадежить. И истерзанное сердце Шикамы окутало отчаяние.