Абсолютно лучшее свидание

      Все началось невинно, как и должен начинаться самый сладкий роман той самой любви из сказки.       Гарри был приезжим в Америке, получив свое первое за несколько лет освобождение по работе. Двадцатипятилетний юноша с каштановыми волосами, в которых пробивалась редкая рыжина, мягкими чертами молодого лица и бледной кожей. С горящими интересом и жизнью глазами, в радужке которых сияли изумруды. За почти семь лет работы в правоохранительных органах он не потерял желания жить, он не потерял интереса к магии и желания менять мир к лучшему. Война, может, забрала детскую наивность и ретивость, сбила любую спесь и показала, что мир никогда не делился на черное и белое, но не задавила далекое детское желание быть нужным и свободным.       Он принял все уроки, которые война дала ему, спрятал глубоко в своем сердце, и пошел по своему пути дальше вперед. Он оплакивал тех, кто умер в войне, вне зависимости от стороны, тратил большие деньги на реставрации, ремонты, больницы и помощь, не видя дна в своем хранилище из-за ежедневных пожертвований от британцев и даже нескольких иностранных магов. Он был из тех, кто спустя два года после войны, когда из барьера на горе Эббот вышли монстры, голосовал за мирные переговоры и помощь. Хотя из-за загруженности в Аврорате он не мог быть в Америке, чтобы помочь в переговорах лично, — тем более, что он даже не был так крепко связан с политикой. Люди любили его и прислушивались, некоторые считали его слова единственными верными фактами, но он был просто магической полицией, ради Бога, — но продолжал жертвовать деньги и делится собственным мнением в газетах и официальных интервью.       Он, хотя и по праву рождения принадлежал магическому обществу, был не более чем гостем в этом мире, и все было странным для тогда одиннадцатилетнего ребенка. Сейчас ему двадцать, и он отказывался быть расистом по отношению к разумным магическим существам! Он собирался быть максимально принимающим, пока они не начинают выглядеть агрессивным без причины или с обычной жестокости. Он собирался быть хорошим примером для ребенка, которого воспитывал!       Итак, он старался, как мог и умел. Иногда этого достаточно, иногда нет, но он делал свое малое дело. Тем более, что магическое сообщество было очень скоро раскрыто на всеобщее обозрение, что принесло новую волну политических разногласий, общения и новых законов.       Поэтому, спустя еще пять лет проблем, он потребовал отпуск с очень вероятным либо увольнением, либо переводом в Американский Аврорат. И, собрав свой чемодан и зачарованный рюкзак, а также своего семилетнего крестника Теодора «Тедди» Люпина, он поехал в Америку. Одна из причин — познакомить Тедди с миром, в котором такие существа как монстры, оборотни и вампиры могли спокойно ходить под солнцем и общаться с людьми, не подвергаясь, — почти, — дискриминации и опасности, как это часто происходит в Британии. Дать ребенку возможность расти в наилучшей для развития среде. С другой стороны? Он просто хотел отдохнуть и увидеть новую страну.       А потом он встретил Папируса, и как в ужасных книгах, которые Гермиона так презирала, он влюбился почти сразу. --------       Гарри сидит в парке, наслаждаясь своим отдыхом и солнцем. Небо — безграничная стена голубизны, покрытая пушистыми облачками, напоминающими сахарная вату, и яркий желтый диск солнца освещает мир, прибавляя в него краски. Гарри наслаждается — прикрывает глаза, позволяя себе слегка опираться на стену скамейки, на которой он сидит. Тепло бегает по его коже, будто небольшие муравьи, расслабляя мускулы и прибавляя жара, хорошо ощутимого под легкой белой футболкой и красными шортами по колено. Небольшие прохладные пятна на его шрамах делает это ощущение тепла только более приятным и востребованным для мага.       Он глубоко вдыхает, наслаждаясь собственной свободой и отдыхом.       Магический якорь подсказывает, что Тедди совсем рядом, на большой детской площадке, в компании других детей наслаждается собственной жизнью. Гарри приоткрывает один глаз, чтобы посмотреть, — он сразу находит ярко-розовые волосы своего ребенка, который смеется, хватаясь за живот, от слов небольшого монстра. Монстр похож на странную ледяную птицу, которая что-то с умным видом говорит. На нем полосатый шарф, который очевидно намекает на молодой возраст птицы. Несколько других детей, — монстры, люди, — тоже смеются или выглядят сбитыми с толку, больше бегают по площадке и горкам.       Мирная картина счастья его ребенка делает Гарри мягче и горячее в груди, это заставляет его губы растянуться в нежной, любящей улыбке, свойственной родителям, которые замечают счастье своих детей. Он давно прекратил ощущать горечь от того, что Ремуса или Доры не было рядом, чтобы видеть как счастлив их сын. Ему пришлось принять это. Принять, что это шанс дать своей единственной семье все то, что он не получил.       Несколько мгновений спустя он замечает, как к детям подходит монстр постарше — это высокий скелет, возможно, шесть с половиной футов высоты, который счастливо кричит детям приветствие, ввязываясь в игры — он выглядит естественным в том, чтобы играть с теми, кто едва достигал половины его роста. Тедди едва был по пояс монстру, но скелету удавалось не только следить за каждым ребенком так, чтобы случайно не задеть их. Он также вел их всех для каждой игры, убеждаясь, что среди них нет ссор.       Гарри оглядывается — некоторые человеческие родители или старшие братья и сестры, что привели своих младших, выглядят сомнительными и внимательно наблюдают, будто ждут любой оплошности, но большинство снисходительно смотрят за детскими играми, не опасаясь за жизни своих детей. Самые оптимистичные, это старшие монстры, которые приветствуют высокого скелета радостными словами. Они также приветствуют более низкого скелета, который садится среди других монстров. Это не так много разделения между монстрами и людьми, сколько несколько отдельных «смешанных» и «чистых» групп. Сам Гарри сидит рядом с высокой женщиной кроликом.       Одна часть души Гарри ворчит о том, что нечто подобное не то что невозможно, очень маловероятно в современной Британии. Его обществу нужно много времени, чтобы прийти хоть к какому-то миру с другими видами. Но остальная его часть, та, что привыкла верить своим друзьям, что с трудом научилась полагаться на других, с надеждой смотрит в будущее. Зная, что Гермиона не оставит ситуацию настолько плохой, когда станет министром, и что Драко собирается бороться за любое «улучшение», видя в этом какой-то странный вид устранения долга перед Поттером.       Гарри остается только верить в них и ждать. Или иногда помогать, когда слава «Юноши-Который-Победил» или его деньги будут нужны.       Двадцатипятилетний маг улыбается своим мыслям, представляя Гермиону, которая с бумагами в руках за столом Министра кричит на него, размахивая документами, как это часто делал Шеклболт, когда национальный герой отлынивал от работы или шел в противовес рекомендациям. Она в этой роли выглядела так, будто родилась для нее.       — Смотри, смотри, он изменил цвет волос! Это так странно! — он слышит громкий крик какой-то девочки, и мгновенно открывает глаза, слегка напрягаясь. — Это выглядит так жутко!       Тедди стоит перед группой детей, выглядя сбитым с толку. Его ранее розовые волосы были голубыми, и более взъерошенными, как прическа самого Гарри. И он действительно выглядел сбитым с толку словами девочки, как и несколько других детей. Еще несколько смотрели на девочку с сомнений, но были и те, которые в недоумении смотрели на самого Тедди. С хорошей части, монстры выглядели сбитыми с толку только девочкой.       Гарри уже собирался подняться, чтобы вмешаться. Волосы его ребенка начали стремительно становиться темнее, что с мутными синими концами. Это был очевидный знак его ребенка для «Я напуган и боюсь говорить, помогите мне». Они разрабатывали разнообразные сигналы друг для друга, Тедди находил это веселой игрой, а Гарри — хорошим способом помочь себе и своему ребенку. Были цвета для страха, опасности, злости и счастья — были сигналы и руками. Тем более, что из-за проблем в общении со сверстниками в Британии, Тедди развил селективный мутизм, известный как «Выборочная немота». Не стоит говорить, как Гарри испугался, когда четырехлетний Тедди не прекращал плакать, но также не мог ничего сказать.       Знакомство с особенностью выборочной немоты не было лучшей частью жизни Поттера, но он взял все, что мог, чтобы помочь и облегчить жизнь крестника.       Но вмешательство Гарри было определенно лишним.       Высокий скелет встал рядом, уперев руки в тазовые кости, его футболка с надписью «Cool Skeleton» слегка натянулась на ребра, показывая, что он ничего кроме костей, а нахмуренный череп смотрел на девочку.       — ЭТО ГРУБО! — голос скелета был громкий, более поучительный чем злой. Гарри удивленно моргнул. — ТО, ЧТО МАЛЕНЬКИЙ ТЕДДИ МОЖЕТ МЕНЯТЬ ЦВЕТ ВОЛОС, НИЧТО ИНОЕ КАК НОРМАЛЬНО И ЧУДЕСНО! БЫЛО БЫ ОБИДНО, ЧТОБЫ КТО-ТО НАЗВАЛ ЧТО-ТО В ТЕБЕ СТРАННЫМ, ВЕРНО?       — … я не хочу, чтобы кто-то говорил, что я странный, — согласился какой-то ребенок, и несколько других детей ропотом поддержали это. Скелет кивнул, смотря на выглядящую пристыженной девочку.       — ИМЕННО! ПОЭТОМУ, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС РЕКОМЕНДУЕТ ИЗВИНИТЬСЯ ПЕРЕД НИМ!       — Мне жаль, что я назвала то, что ты меняешь волосы, странным и жутким, — девочка неловко пробормотала, слегка хмурясь. — Я не хотела, чтобы это было плохо. Я первый раз вижу такое, — она решительно посмотрела на Тедди. — Я тоже хочу разноцветные волосы! Ты принимаешь мое извинение?              Тедди, такой хороший ребенок, неловко улыбнулся, слегка кивнув, — очевидно, все веселье, добытое в игре, было смыто и оставило только переживания, из-за которых он не мог заговорить. Девочка, кажется, не было согласна с бессловесным ответом, но скелет, — Папирус, Гарри запомнил, — все тем же мягким поучительным тоном объяснил, что у Тедди выборочная немота и что это означает, очевидно, ощущая это своей душой. Вместо этого он предложил научить детей языку жестов, и большинство детей с энтузиазмом согласились, пока несколько других побежали дальше играть на горках.       Гарри осторожно сел на свое место, с восхищением смотря на Папируса, который объяснял детям алфавит жестов, и на то, с каким интересом и вниманием слушает Тедди и другие дети, чувствуя, как благодарность растет в его груди.       — Вау, — у него вырывается это против воли, когда он смотрит на Папируса, не замечая, как девушка кролик обратила на него внимание. — Он так чертовски крут.       В его груди есть легкое стеснение, которое он чувствовал в меньшей мере только тогда, когда думал, что влюбился в Джинни, и он размышляет, насколько возможно предложить свидание незнакомцу. Потому что запишите его добровольцем для этого чертовски крутого парня, который несколькими фразами остановил возможную ссору, поддержал его ребенка и относится к проблеме селективного мутизма Тедди с уважением и вниманием.       Он чертовки доброволец для этого парня. — — - — - — - —       Гарри не заговаривает с монстром ни на второй день, ни на третий походов в парк. Тедди, даже если замечает, что они ходят в одно и то же место в одно и то же время, ничего не говорит, слишком счастливый найти новых друзей и учиться «бессловесному языку», который он пытался объяснить своему отцу дома, и Гарри бессовестно пользуется этим, чтобы больше времени быть в парке. Папирус приходит в одно и то же время, всегда в компании более низкого скелета, и всегда полностью поглощен вниманием детей.       Очевидно, Гарри наслаждался тем, как Тедди чувствовал себя в безопасности в этой компании.       Тоже очевидно, что Гарри никогда не знакомился с людьми. Это люди, — или существа, — знакомились с Гарри. У него никогда не было такого, чтобы он желал познакомиться с кем-то, больше сосредоточенный в подростковые годы на своих уже имеющихся друзьях, а после — на войне, учебе и работе. А в годы жизни у Дурслей он был отщепенцем и изгоем. Так, люди стекались к Гарри Поттеру, и он не получил необходимый урок социальной связи. Рон среди них троих был общительной частью связки, а не Гермиона или, тем более, он!       На четвертый день Гарри почти решился и, прочитав несколько советов в интернете, приготовил печенье в подарок, но настолько разволновался что не смог даже подойти. Бедная девушка кролик сидела рядом с ним, сочувственно хлопая его по плечу, когда он сидел, упершись локтями в колени и опустив голову, оплакивая свою легендарную смелость. Очевидно, смелость в бою была просто пшиком перед смелостью, чтобы пригласить кого-то на свидание.       На пятый день по неизвестной причине на уже почти зарезервированной скамейке, вместо знакомого монстра кролика сидел невысокий скелет, — а он был где-то четыре с половиной фута, когда даже Гарри с его проблемами здоровья был шесть футов роста, — и после недолгого поиска взглядом, так и не найдя знакомую, он сел рядом. Скелет в синей куртке даже в невыносимую жару летнего дня не обратил на него внимание, с расслабленной улыбкой наблюдая за детьми, которые бегали с Папирусом.       Гарри спустя час почти решился подняться, чтобы заговорить, пока к нему не пришла потрясающая, по его мнению, идея. Он покосился на сидящего рядом скелета — тот почти показательно не обращал на него ни капли внимания. Социальные навыки Гарри были на нуле, но очевидно заговорить с родственником, — или другом, кто его знает, Гарри недостаточно расист, чтобы предполагать, что все скелеты друг-другу семья, хорошо? — его интереса было бы легче, чем с самим любовным интересом?       — Прошу прощения, — он начинает, привлекая внимание скелета. Белые огоньки в глазницах монстра поворачиваются к магу, и хотя тело скелета все еще было расслабленным, Гарри не мог не ощутить, что его сканируют. Он игнорирует это, уже зная, что у монстров Проверка является частью ритуала общения с кем угодно. На мгновение он хочет использовать все навыки общения, которые ему пытался объяснить Рон, но решает прыгать с головой и импровизировать. — Папирус чертовски крутой и я заметил, что вы всегда приходите и уходите вместе. Но я слишком напуган, чтобы пригласить его на свидание, поэтому ты не мог бы передать ему этот маленький подарок? Он ни к чему не обязывает и ничего не значит, кроме того, что я слишком напуган, чтобы попытаться общаться.       Скелет моргнул. Потом еще раз.       — …. окей?       — Спасибо! — Гарри счастливо улыбнулся, ощущая, как практически каждая часть его тела расслабляется и восполняется восторгом. — Ты действительно спасаешь меня! В какой-то момент я соберу достаточно смелости, чтобы подойти к нему, но сейчас? Черт возьми, ты мой герой.       — Не беспокойся, это не кость в горле для меня, — он аккуратно взял коробочку с печеньем в руки, и Гарри на мгновение заметил, что его руки были чистыми костьми. Очень мило. — Очень сладко для подарка перед свиданием.       Гарри неловко улыбнулся. Он почти чувствовал, как Джеймс с небес смотрит на него с гордостью, желая не терять уверенности. Ему нужно было шесть лет, чтобы хотя бы привлечь положительное внимание Лили. Гарри не может быть так плох, не так ли? — — - — - — - —       — ВАУВИ! ТЫ ТОТ ЧЕЛОВЕК-ФАНАТ, КОТОРЫЙ ПОДАРИЛ МНЕ ТО ВКУСНОЕ ПЕЧЕНЬЕ!       Зачеркните это, Гарри был также плох как его отец.       Он взволнованно улыбнулся Папирусу, ощущая, насколько горячие от смущения были его щеки и уши, пока монстр счастливо улыбался ему. Скелет был невероятно близко, почти сверкал счастьем и чистотой, а его красный шарф развивался из-за всей магии, которая была влита в него.       Гарри просто должен не облажаться и не испортить первое знакомство.       — У тебя чертовски крутой шарф.       … ты мог бы и лучше, Гарри. Он почти ощущает снисходительное похлопывание по спине от своего отца. По крайней мере Папирус был доволен. — — - — -- — -       Папирус оказался тем монстром, который плохо понимал все социальные сигналы и трактовал их в соответствии с собственными взглядами на мир. Очевидно, даже чуткое понимание человеческой души не особенно помогло в том, что он просто искренне считал Гарри хорошим человеком и своим фанатом. Гарри, будучи слишком смущенным, чтобы нормально признаться, активно поддерживал идею, продолжая дарить небольшие подарки.       Тедди укоризненно сказал, что его крестный должен просто признаться и все будет хорошо. Санс, — оказывается, старший «МЕНЕЕ КРУТОЙ, ЧЕМ Я, НО ВСЕ ЕЩЕ НЕВЕРОЯТНЫЙ!» брат Папируса, — со смехом согласился, что это было бы лучшим путем действий. «Мой крутой брат слишком толстокостный, чтобы заметить что-то». По мнению Гарри, однажды он дойдет к тому, чтобы признаться в симпатии, а до этого момента он просто собирается быть преданным фанатом.       Дружба с Папирусом приносила многое новое в мир Гарри и Тедди.       Во-первых, они лично познакомились с послом монстров Фриск Дриммур и ее приемными родителями, королем и королевой монстров, Азгором и Ториэль Дриммур. Также, очевидно, был еще один приемный ребенок в семье, Флауви, который был очаровательным ублюдком в стиле Северуса Снейпа, что очень импонировало Поттеру. Фриск были немым ребенком, которые использовали язык жестов, а также являлись «не бинарными», то есть, не чувствовали себя определенного пола. Гарри, который привык к тому, что Тедди иногда переключается между гендерами, — и физически, и психологически, — принял это также спокойно, как и то, что монстры реальны. Тем более Фриск быстро взяли Тедди под свое крыло, кажется, окрестив его своими новыми младшими, что приводило ребенка в восторг.       Во-вторых, он стал близко знаком с Андайн, Главой Королевской Гвардии, которая довольно быстро заметила влюбленность Гарри в скелета, и пыталась подстроить ситуации в стиле «аниме», для «осознания его чувств к тебе, чувак!».       В-третьих, он близко познакомился с поварскими качествами Папируса. Каким-то образом, он мог приготовить практически все, кроме спагетти — на самом деле, Гарри мог бы поверить, что тот был проклят против макаронных изделий.       Гарри приходил на вечера кино, комфортно устроившись рядом с Папирусом. Они вместе тренировались, действительно весело и с пользой используя время. Они вместе гуляли, посещали новые и интересные места, обсуждали фильмы, книги и рецепты…       … Гарри влюблялся все сильнее, каждый день, после каждого взаимодействия. Маленькие мелочи. Как Папирус никогда не колебался, чтобы помочь кому-то и всегда верил в лучшее в людях и монстрах. Как он смешно смеялся своим очаровательным смехом, — «МЬЕХ-ХЕ-ХЕ!», — как он с гордостью рассказывал о себе. Как вкусно готовил картофель и не сдавался, чтобы приготовить спагетти. Он продолжал драться и тренироваться, даже проигрывая Андайн и самому Гарри, хотя в случае с магом проигрывала даже Андайн, — уровень, как и магическая сила Поттера, были куда больше чем у большинства магов. Как Папирус не боялся обнять его, с нежностью и вниманием относился к Тедди, продолжал быть… Собой.       И все еще не замечал, что его главный фанат был в него влюблен. Ну, по крайней мере, не до одного момента полгода спустя.       — ГАРРИ! — Поттер моргнул, удивленно посмотрев на дверь. Он был в своем доме, Тедди был в детском саду, и он определенно не ждал гостей. Хотя всегда счастлив встретить их, особенно высокого скелета.              — Хэй, Папирус! — маг отозвался из кухни. — Заходи, не беспокойся — я завариваю чай! Ты будешь?       — ДА, БОЛЬШОЕ СПАСИБО! НО У МЕНЯ ВОПРОС! — скелет практически вбежал в небольшую кухню. — ГДЕ ТЫ ПОКУПАЕШЬ ТО ВОСХИТИТЕЛЬНОЕ ПЕЧЕНЬЕ? МОИ ЗАПАСЫ ЗАКОНЧИЛИСЬ, И Я ХОТЕЛ БЫ КУПИТЬ НЕМНОГО!       Гарри удивленно смотрел на скелет. Тот нетерпеливо, с интересом смотрел на него, ожидая ответа. Ой. Гарри никогда не рассказывал, что сам печет свои небольшие подарки, не так ли? Он неловко улыбнулся.       — Папс, если ты хочешь немного, я просто испеку еще, — осторожно заметил он. Скелет замер.       — …. ТЫ ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ ПЕК ПЕЧЕНЬЕ?       — Да?       — РАЗВЕ ЭТО НЕ РОМАНТИЧЕСКИЙ ЖЕСТ? В МОЕЙ КНИГЕ СВИДАНИЙ ЭТО РОМАНТИЧЕСКИЙ ЖЕСТ.       — … Да?       — …. О НЕБО, ТЫ ВЛЮБЛЕН В МЕНЯ?!       Гарри не успел ответить. Папирус сбежал.       Гарри моргнул еще раз. Ой. — — - — - — - —       — Эй, мой брат уже три часа что-то ищет, продолжая повторять о том, насколько он невнимательный. У тебя есть кости, чтобы обелить?       — Он вроде заметил, что я влюблен в него. Из-за того, что я сам пек ему печенье в подарок?       — Это действительно черепно, чувак. Многое объясняет.       — Это не!       Санс рассмеялся в трубку, прежде чем сбросить звонок. Гарри расстроено посмотрел на телефон в своей руке, а после на несколько больших порций печенья, которые в беспокойстве он начал печь.       Был поздний вечер, когда что-то все-таки произошло. Тедди уже успешно спал в своей кровати, уставший после дневных игр и большой порции сладкого, приготовленного его обеспокоенным опекуном, когда кто-то постучал в дверь. Гарри, который сидел в гостиной, рассматривая старый альбом с фотографиями родителей, родственников и друзей с Хогвартса, вместе с новыми фотографиями своих друзей в Америке, встрепенулся. Почти бегом он поспешил к двери, чтобы осторожно открыть ее, увидев взволнованного Папируса… в костюме?       Скелет, практически сразу, как дверь открылась, протянул большой букет с цветами. Гарри ошеломленно молчал.       — ГАРРИ! ТАК, КАК Я УЗНАЛ, ЧТО ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ ТЫ УХАЖИВАЛ ЗА ТАКИМ ЧУДЕСНЫМ СКЕЛЕТОМ, КАК Я! Я РЕШИЛ СДЕЛАТЬ ПЕРВЫЙ ОСОЗНАННЫЙ ШАГ! И ПРИГЛАСИТЬ ТЕБЯ НА АБСОЛЮТНО ЧУДЕСНОЕ СВИДАНИЕ!       Папирус выглядел действительно решительным и очаровательным. Гарри ошеломленно улыбнулся, ощутив, как краснеет все его лицо.       — Я бы был действительно не против, Папирус.       Папирус просиял.       Боже, Гарри был так влюблен в него,