demon hunters AU | raimera universe

      Арджуна вышел от Падме довольный, как слон. Не надо было спрашивать, чтобы понять: им снова заплатили больше, чем было в заявлено объявлении. Рюджин оскалилась и отвернулась, оставив свои комментарии об их информаторе при себе. Шива рассмеялся.       — Тебе несказанно повезло, что Падме сам с тобой связался, — с деланно умным видом заметил Шива. — Пожалуйста, постарайся сохранять с ним хорошие отношения, мне нравится жить на широкую ногу, — он многозначительно подмигнул другу, хлопнув его по плечу, и тот устало закатил глаза. — Пойдемте, самое время отдыхать, — охотник махнул рукой, и троица направилась прочь из трущоб.       Через несколько часов теплых посиделок и смеха в ресторанчике семьи Капур, Шива объявил, что отчаливает первым.       — Опять? Ты можешь хоть раз нормально пойти домой с нами? — нахмурилась Рюджин и Арджуна согласно кивнул, наблюдая как друг оставляет деньги на столе.       — Никак нет, ночь зовет меня дальше, — Шива бессовестно умыкнул у подруги с тарелки вада-пав, и она разозлилась еще больше, тут же поднимаясь на ноги, чтобы отобрать еду обратно, но брюнет ловко увернулся и рассмеялся. — До завтра, ребят! — он отсалютовал им, попрощался с госпожой Капур, и убежал на улицу.       Вечер оседал на шумящий без устали город сумрачными холодными красками приглушенных тонов синего и лилового, окрашивая дома из песчаника в спокойствие и умиротворенное сердцебиение, когда после тяжелого и долгого дня ты возвращался домой и, наконец, свободно выдыхал, предвкушая вечер с семьей.       Но Шива не планировал пока успокаиваться. Его ночь шла в другом направлении, и поэтому он повернул в сторону бара, где любил бывать, но давно не заходил. Там наливали настойки, которые действовали на полудемонов лучше обычного, человеческого, алкоголя. Он поздоровался с барменом, попросил настойку на молочае и уселся у бара. Вечер предвещал быть долгим.       Хатри шел домой, когда по всем признакам должно было скоро светать. Он не спешил. Трудно было спешить, когда ноги то и дело шагали не так, как ты планировал ими шагать. В какой-то момент полудемон так устал, что решил остановиться у ближайшего дома, чтобы подпереть стену и подождать, пока голова перестанет идти кругом. На улочке, по которой он шел, было почти безлюдно, когда перед ним внезапно вырос чей-то силуэт.       — Так-так, Шива Хатри, — незнакомец откуда-то знал, как его зовут. Шиву мало заботили детали, он просто хотел добраться до дома и, наконец, хорошенько отоспаться. Поэтому он не ответил. — Куда ты придешь таким темпом.       Силуэт больше сожалеюще констатировал, чем спрашивал, но охотник все равно отмахнулся.       — Домой. Слушай, я тебя не знаю, иди куда шел и не капай на мозги, не до этого.       Шива попытался оторваться от стены, к которой привалился, и покачнулся на месте.       — Так не пойдет, — фигура в плаще подошла ближе. Было темно и под капюшоном Хатри никак не мог разглядеть лица, даже когда сильно прищурился. Пьяному охотнику показалось, что он видит светящиеся узоры, но возможно то были галлюцинации от алкоголя. На что он рассчитывал после с десятка рюмок молочая и дурмана сверху? Шива не мог дать себе ответа. Фигура снова заговорила: — Ты сошел со своего пути, дитя Хатри. Пришло время напомнить тебе, с чего он начался, — из-под плаща показалась рука с когтями и потянулась к лицу Шивы. Охотник инстинктивно отступил, хватаясь за рукоять клинка на поясе, но уперся в стену, возле которой только что стоял. Коготь на указательном пальце коснулся точки аккурат между его бровей. — Ты вернешься, когда вспомнишь.       После этого наступила темнота и Шива только почувствовал, как падает, падает и падает в бесконечности, и будто Время и Пространство для него смешиваются, образуя единую точку, в которой сходится и существует все на свете.       Он очнулся, когда какой-то мужчина потряс его за плечо, веля очнуться. Шива медленно приоткрыл глаза. Было утро. Рядом на корточках сидел человек в возрасте и все еще держал его за плечо. Лицо мужчины выражало смесь беспокойства и отвращения — Шива знал этот взгляд, он уже не раз ловил его на себе, когда напивался и не успевал дойти до дома, прежде чем отключиться. Люди были достаточно добры, чтобы не дать ему попасть в руки городских стражей, но недостаточно непредвзяты, чтобы не выражать своего осуждения.       — Парень, вставай. Давай, пока патрульные не забрали, — мужчина еще раз легонько тряхнул его за плечо и Шива заставил себя соображать. Охотник понятливо кивнул и пошевелился, пытаясь подняться на ноги. Человек встал и протянул руку, за которую Шива благодарно ухватился и так оказался на ногах.       — Спасибо, — он коснулся средним и безымянным пальцем точки между бровей и отвел руку. Мужчина сделал то же самое в ответ и молча ушел дальше, по своим делам.       Надо было пойти домой и привести себя в порядок, а потом просто лечь и лежать, пока в ушах не перестанет звенеть. Охотник смахнул пыль и песок, в которых перемазался, пока валялся на земле, и зашагал домой. Мысли роились вокруг прошлого вечера, когда он вышел из бара. Шива давно не напивался до такого состояния и, если честно, понятия не имел, почему сделал это именно вчера. Он даже не помнил, как именно вышел из бара и что было дальше.       Звон в ушах все нарастал, люди нескончаемой рекой заполоняли улицы Пашр’и, и Шива совсем затерялся в своей голове, позволяя ногам вести его самостоятельно. Поэтому, когда он, наконец, остановился и оторвал глаза от земли, сначала не понял, где оказался.       Он смотрел на большой дом из песчаника за невысокой стеной с воротами. Дом располагался с западного края торгового района города, почти рядом с трущобами, но подальше от глаз градоправителей. Сердце Шивы остановилось, и он почувствовал, как леденеют в холодном поту ладони.       Калитка приоткрылась и из нее вышли трое подростков: тихая миеранская девочка с черными мрачными глазами, светловолосый долговязый мувмиец с полнейшим беспорядком на голове, и смуглый мальчик с бледно-льдистыми глазами и широкой улыбкой, он что-то очень громко и активно рассказывал его друзьям, которые слушали его вполуха и больше переглядывались между собой, будто в немом вопросе: «когда он уже, наконец, заткнется?».       Шива открыл рот, будто хотел окликнуть, но передумал и перевел взгляд с удаляющихся детей обратно на дом. В ушах звенело. Охотник не знал, его мутит от алкоголя или от картины, что перед ним открылась. Мысли в голове неслись так быстро, что он не успевал выхватить ни одну из них.       Глубокий вдох через нос — выдох через рот.       — Нет! — он выкрикивает это так громко и неожиданно, что проходящие мимо люди пугаются и оглядываются на него с осуждением. Шиве плевать на людей и их осуждение. В горле образуется ком, глаза жжет. Что происходит? Как он тут оказался? Это какая-то злая шутка его воображения. Он, должно быть, спит. Да-да, точно спит! Хотя этот сон он не видел уже давно и не с такого ракурса. Но, стоит найти оправдание происходящему, и память услужливо играет с ним злую шутку, подкидывая обрывки прошлой ночи. Прохладная стена дома, незнакомая темная фигура, когтистый палец между его бровей.       «Ты вернешься, когда вспомнишь».       Охотника пробила дрожь. Он сжал кулаки, чувствуя, как хрустят костяшки пальцев. Вспомнить? Как если бы Шива мог забыть. Брюнет скрежетнул зубами. Кем бы ни был тот ублюдок, который отправил его в этот день, в процесс наверняка был замешан высший демон. Сиггилы не охватывали манипуляцию временем, и Шива знал это лучше, чем кто-либо. Даже чем Арджуна.       Полудемон нерешительно шагнул ближе, под самую калитку. Его разрывало от страха вновь увидеть всех, кого он любил, и желания войти в дом и предупредить их об опасности, которая придет этой ночью. Рука зависла в воздухе над металлом двери, его сковало оцепенение. Калитка снова отворилась, в ней остановилась женщина с бледно-голубыми глазами. Она чуть не налетела на Шиву и удивленно посмотрела на него, так и замершего с поднятой в воздух рукой.       Женщина долго и пристально вглядывалась в него, а потом осторожно спросила:       — Я могу вам чем-то помочь?       Шива внезапно отмер и понял, что продолжает пялиться во все глаза. Он прижал руку к груди и сделал небольшой шаг назад.       — Да… наверное… может быть? — он запнулся и замолчал. Госпожа Хатри нахмурилась еще больше, а у Шивы сердце стучало в самом горле. — Я просто проходил мимо и увидел- и хотел посмотреть, но- я наверное не должен вообще-, — чем больше он тараторил, тем отчетливее испуг проступал на его лице, а женщина, с такими же бледно-голубыми глазами, как его собственные, сильнее хмурилась. Шива осекся, понял, что несет околесицу, и покачал головой: — Нет, я просто пойду. Хорошего дня, — он коротко коснулся пальцами точки между бровей и хотел развернуться, чтобы уйти, когда мать поймала его за локоть и заставила замереть.       Она снова пристально всматривалась в него, прищурившись, будто в попытке заглянуть к нему в душу. Шива смотрел на нее в ответ широко раскрытыми испуганными глазами и не смел даже вдохнуть или дрогнуть. Ситуация могла развернуться сотней неизвестных вариаций и ни к одной из них он не был готов.       — Как ты пришел сюда, мальчик мой? — лицо женщины смягчилось, в глазах разлилось узнавание. — Зачем ты здесь?       Шива не мог вымолвить ни слова, но его голова была полна ими. Это он виноват. Он не был рядом, он только что ушел из дома с друзьями по поручению. Он вернулся в город, когда небо полыхало огнем и уже ничего нельзя было сделать. Он. Он. Он.       Дыхание перехватило, и Шива затравленно посмотрел на мать. А она будто читала все его мысли и лишь крепче сжала его локоть. Парень вспомнил кое-что и потянулся к воротнику рубашки, цепляя пальцем цепочку на шее и выуживая синий сапфир в огранке, напоминающей звезду. На груди у женщины висел точно такой же. Она посмотрела на камень, потом оглянулась по сторонам и молча завела его во двор, закрывая за ними калитку.       Лицо госпожи Хатри отразило какую-то безмятежную готовность к грядущему, когда она вновь посмотрела на своего сына.       — Что случилось, мальчик мой? — она протянула руку и коснулась его щеки. Тепло ее ладони разлилось по нему успокоением и тоской.       — Сегодня будет пожар, — ответил Шива. — Пожалуйста, убирайтесь из дома, забирайте Сингхов и уезжайте в другое место. Пожалуйста, — парень смотрел умоляюще, он не хотел, чтобы все повторилось снова.       — Судьба неизбежна, дорогой мой. Убегая от нее, мы лишь приближаем неотвратимое, — она помолчала, опустив глаза, и добавила: — Мне жаль, что вы так рано потеряли нас, ты и Арджуна, да и Рюджин, она замечательная девочка. Берегите ее, обязательно берегите. И друг друга.       — Я хочу остаться с вами, — возразил Шива и слова, которые он выдавливал из себя дальше, выходили из организма вместе со слезами: — Я так скучаю по вам с отцом, мне очень тяжело, мам.       Госпожа Хатри тепло улыбнулась и тоже заплакала, тут же обволакивая сына объятиями. Он молча содрогался от слез, крепко сжимая ее в ответ, как единственное, что у него осталось. Больше всего ему не хотелось потерять свою семью во второй раз.       — Я знаю, Шива, я знаю. Но тебе нельзя. А как же Арджуна и Рюджин там, откуда ты пришел? Думаешь, им не будет грустно, если ты исчезнешь и никогда не вернешься? — спросила женщина и отстранилась от сына, продолжая держать его руки в своих.       — Они переживут. Они смогли пережить вашу смерть, значит, и мою смогут, — Шива нахмурился и отвел глаза, вспоминая друзей. Арджун никогда не говорил ему, что скучает по своей семье и по клану. Он вообще выглядел спокойным, будто оставившим все в прошлом. Но Шива не мог. С этого самого дня он жил им до тех пор.       — Откуда ты знаешь? Скорбь приходит ко всем в разной форме, мальчик мой. И двигаться дальше — не значит забыть или отпустить. Шива хотел возразить или возмутиться, но не смог. Что-то остановило его. Наверное, где-то внутри он был согласен с матерью.       — Возвращайся домой, к ребятам, — после долгого молчания вновь заговорила госпожа Хатри. — Возвращайся и не думай о нас с отцом, о клане. Это больше не твоя жизнь, Шива. Ты должен ее отпустить. Иди дальше. Я так рада, что смогла теперь увидеть, каким ты вырос, — она шутливо потрепала его по волосам. — Я более всего хочу, чтобы ты был счастлив. Так что, пожалуйста, иди. Возвращайся домой.       Она отпустила его руки, и Шива почувствовал себя беспомощным котенком, цепляющимся за спасательный круг.       — Я так сильно тебя люблю, я и твой папа, мы тебя очень любим. Ты наше главное сокровище, — госпожа Хатри сжала сапфир на своей цепочке. — Мы всегда будем рядом. А теперь иди.       Шива не двинулся с места еще какое-то время, пытаясь навсегда запечатлеть черты лица матери в своей памяти.       — Скажи отцу, что я вас очень люблю. Простите меня.       — Думаю, простить ты должен сам себя, — печально улыбнулась женщина.       Шива почувствовал, что не может больше задерживаться, что надо уходить именно сейчас, что если скажет еще слово или останется на секунду дольше, то не позволит матери с достоинством проводить его, а себе — с достоинством уйти. И поэтому, не оборачиваясь и не прощаясь, будто с обещанием, что он еще придет, охотник вышел со двора, позволив калитке захлопнуться за ним самой.       В горле саднило, Шива сделал шаг, и сорвался на бег, желая оказаться подальше от этого места. Все его существо, скорбь и боль неотвратимого, кричали повернуть и спасти. Но он знал, что было нельзя. Нельзя было ввязываться в события времени и влиять на них. Это знала и его мама, поэтому все равно осталась встречать неизбежное. Парень остановился спустя, казалось, вечность. Легкие горели и ноги дрожали от слабости. Шива не выдержал и осел на землю. И понял, что спустя столько времени все еще находится в дне из своего прошлого. Люди снова проходили мимо и косились в его сторону с подозрением.       «Ты вернешься, когда вспомнишь». Вспомнишь что? Шива устало провел ладонью по лицу и медленно обернулся в ту сторону, откуда прибежал.       Он затаился на крыше дома напротив и весь оставшийся день наблюдал. Ничего странного или подозрительного не происходило: его отец и господин Сингх вернулись откуда-то, потом опять уходили в разное время. Его мать и госпожа Сингх показывались во дворе дома и снова исчезали внутри. Заходили и другие люди, но они все были Шиве знакомы. Охотник почти начал скучать. А потом наступила ночь, и он даже задремал под шум улиц. До тех пор, пока не раздался грохот железной калитки.       Шива подскочил на месте, помятый и заспанный, почти позабывший, где он находится и чего ждет. Во двор дома ворвались патрульные, некоторые из них держали в руках факелы, некоторые емкости с горючим, как догадался охотник. Они обливали двери и окна, чтобы заблокировать пути к отступлению, и Шива оскалился, почти готовый прыгнуть вниз и все-таки перерезать их всех, когда на его плечо легла чья-то тяжелая рука, и он вместо этого инстинктивно среагировал, тут же обнажая клинок и направляя его к горлу пришельца.       На него смотрело полностью черное высокое существо с высокими рогами, загибающимися друг к другу на кончиках, а под них, снизу, заворачивались еще одни, короткие. Лицо было похоже на кошачье, но уши будто козлиные. Глаза и орнаменты на продолговатой голове, на теле под накидкой и руках горели алым золотом. Это без сомнений был демон, но Шива никогда таких не видел. Справедливости ради, он никогда не видел высших демонов в принципе, и не знал, как выглядит хотя бы один. Теперь, кажется, знал. Охотник сглотнул, но меч не опустил.       — Опусти клинок, дитя Хатри. Я не биться с тобой пришел, — ответил демон и кивнул вниз. Шива нехотя послушался, убирая оружие в ножны, и тоже оглянулся. Там внизу уже поджигали окна и дверь. Он не приметил сразу, но теперь видел: они, оказывается, вооружились лестницами и обработали даже второй этаж. Огонь занялся с дикой скоростью. Пламя лизало песчаник, становилось все выше, и подхватилось на втором этаже. Из дома послышались встревоженные крики, и Шива снова дернулся, сердце в его груди мучительно сжалось, не способное терпеть и видеть смерть, но рука на его плече держала крепко. — Смотри и вспоминай, — подсказал демон.       — Я и так это все прекрасно помню! — рыкнул Шива. — Мне нечего вспоминать об этом проклятом дне! Что ты хочешь, чтобы я вспомнил?!       — Свой путь, — просто ответил высший и перевел взгляд вниз. — Свой путь, по которому ты боишься идти. Но, как твоя мудрая мать заметила, убегая от неизбежного — ты его приближаешь. Я — всего лишь неизбежность, — промолвил демон, — и я пришел напомнить о себе.       Его когтистая черная рука легла Шиве на голову, и он с силой развернул его лицом к огню. Хатри смотрел на патрульных внизу, которые уже разгоняли соседей и зевак, проходящих мимо. Смотрел на пылающий, обгорающий песчаник, и чувствовал, как из глаз неконтролируемо текут слезы. Его сердце рвалось на клочья, он все еще мог слышать крики тех, кто находился внутри. Парень безвольно осел на крышу. Его разрывало от беззвучных рыданий, Шива будто кричал, но не издавал ни единого звука, и так, пока не остались только задушенные хрипы в попытке вдохнуть хоть немного воздуха.       Он заметил детей на самом краю улицы. Мальчишки во все глаза смотрели на пылающее зарево и пытались понять, что они видят. Светловолосый мальчик метнулся к дому, но тут же был остановлен своим другом. Арджуна непонимающе и зло обернулся. Шива помнил возмущение и замешательство в его голосе: «Что ты делаешь?! Отпусти меня! Мы должны им помочь!». Шива знал, что помочь уже никому нельзя. Рюджин стояла рядом и молча наблюдала. Ее обычно нечитаемое лицо выражало робкое понимание боли, которую испытывали ее друзья, и испуг. Им лучше спасаться и прятаться. Они дети. Они ничего не смогут сделать.       Охотник перевел взгляд на патрульных, которые все еще контролировали периметр. Внутри что-то просыпалось от долгого сна.       — Ты поступил верно, когда увел в тот день своих друзей и прятался в трущобах. Только так вы могли выжить. Только так ты мог дожить до дня, когда смог бы исполнить задуманное.       Шива с тяжестью поднялся, отряхнулся от пыли и пошатнулся. Глаза щипало от пролитых слез, и голова гудела. Он безжизненно посмотрел на палачей своей семьи, на тех, кто вел к первопричине всей его боли.       С полуповоротом головы, он обратился к демону за своей спиной:       — Я вспомнил. Хотел вынести мусор из дома, да так и оставил у двери, все кругом провоняло. Дышать уже невозможно. Пора устроить уборку, — Шива опустошенным взглядом уставился обратно, на огонь.       Демон понимающе улыбнулся и остановился перед Шивой, закрывая обзор на пожар. Пламя подсвечивало его из-за спины, делая еще величественнее и мистичнее.       —Ты готов вернуться, дитя Хатри, — произнес он и, как и в прошлый раз, протянул руку и коснулся точки между бровями Шивы. — Да поможет тебе Красная Смерть, а до тех пор будь.       Охотник снова почувствовал, как сознание уплывает, как время и место во всех своих проявлениях сводятся к одной точке и существуют там. И позволил унести себя вслед.