Норм.

Вэш прекрасно умел говорить себе, что все в порядке. Слова рождаются в цилиндрическом тяже спинного мозга, растворяются в спинномозговой жидкости, и вот все серое вещество и белое, каждый нервный узел уже заняты распространением по телу этой идеи. Раны закрываются, швы перекрывают любые телесные надрывы, под одеждой даже и не видно. А мутную душевную вязкость хорошо разбавлял чужой смех. Хороших людей он встретил, с ними уютно. Еще бы поговорили о чем-нибудь другом… Николас слушал Роберто, но смотрел только на Вэша. Последние дней семь тот вел себя странно. Последние семь дней ровно. Нельзя сказать, что между ними не произошло совсем ничего, все же оставить на ком-то лиловые следы засосов, это не ничего, но и особенным не назовешь. Что такого уж особенного, если двое мужчин наедине провели время, скинули напряжение и разошлись взаимно довольными? Раз думает о чужих чувствах, то не достаточно напился. А вот Роберто было лишку. - Эта… Как там ее звали? Опустив голову еще ниже, Вэш понадеялся, что смятение его замеченным не будет. Беседа доставляла уже физический дискомфорт, он вспомнил Эю-15, ее широкие ладони без отпечатков, прижатые к стеклу резервуара, импульсы, передаваемые по его нервным волокнам, вынуждающие их сжиматься от страха, ее тональность, от которой все тело била дрожь. Ее нежную сонливость, когда он заговорил с ней без слов, как тяжелые веки сомкнулись по его желанию, как прошла рябь в питательном экстракте. Эя-15 заснула с миром в центральном нервном узле, и на памяти Вэша больше не пробуждалась. Лота-43, Кванти-69, Вэш мог назвать каждую и представить их лица вживую, но они уснули и ни с кем из них у него больше не было связи, не было истории. Краткая вспышка паники пробуждения и зыбкие воды вечного забвения… Вэша немного замутило. То, что он мог описать словами, чтобы влиться в их маленькую дружескую компанию, не казалось ему тем, что описывал Роберто. «Подружка на одну ночь» звучало не очень солидно, тем более Роберто их даже не запомнил. Да, он описывал лица и ладони его жадно ухватывали воздух в районе грудной клетки, для демонстрации форм тела, но Роберто не помнил их. Он их не чувствовал. Но не как Вэш, из-за разрыва связи, а с самого начала. Их объединение не включало в себя памяти и общих нейронов, хотя конвульсии вроде присутствовали. Вэш же пропустил через себя теплую грустную историю жизни каждого планта, сохранил внутри. Роберто басисто рассмеялся. Жидкость на дне бутылки билась о стенки, будто за стеклом пробудилась маленькая Эя-15. Если Эя-15 все еще жива, за ней присматривает Най. Оставалось в это верить. Воротник стал тесным и Вэш просунул палец между тканью и кожей, но осек движение под взглядом Николаса. Тот был сам не свой, пил, чтобы напиться и слушал Роберто не так, чтобы запомнить. Роберто запрокинул голову и под движениями кадыка исчезли остатки Jane Denials. Мужчина крякнул. - Вот таким был мой первый раз. Бесконечно могу рассказывать, – закончил он и завернул рукав, который приоткрывал экзотический шрам – иллюстрацию своей истории, включавшей штопор, разбитую камеру, за которую еще предстояло расплатиться, черную кошку с овальной головой и двух красоток. Он передал бутылку Николасу, как знак, что его очередь продолжать. Но тот лишь пожал плечами. - Да, твою историю перебить было бы сложно. То было много лет назад, я уж и не помню. Сколько тех девиц? Небрежность его тона заставила Вэша вновь вспомнить всех плантов, кто входил с ним в контакт. Каждый серовар их структуры. То было много десятков лет назад, он не забыл ни одного лица. Их голоса все еще звучали внутри него, хотя в ушах давно стихли. Николас пихнул плечом задумавшегося Вэша, подначивая и его поделиться байкой. Но тот молчал, уставившись на отстрелянную гильзу, которую вращал в пальцах. - Хорошо с вами, молодыми, но мне пора на бочок. Но сперва отлить. – Насвистывая, Роберто ушел, вернулся, ушел снова, а Вэш так и не произнес ни слова. Николас, интуитивно зная ответ, дернул его за рукав. – Лохматый, так ты девственник?! Голова Вэша дернулась и он выронил гильзу. Губы сложились в жалкую улыбку. – Нет, - тихо сказал он. - Не беси меня, - от внезапного рыка Вэш окаменел. – Ты понял, что я спросил, так отвечай на вопрос! Вэш всхлипнул, потому что признание застряло в носоглотке ни туда, ни сюда, он поднял на Николаса голубые глаза и всхлипнул снова. - Твою ж мать, - протянул Николас, заметно волнуясь. – Твою ж мать. Вэш поежился, хотя даже слабый ветерок облетал эту дыру за километры. – Ты теперь злишься? – уточнил он. Жадность, с которой он заглянул в лицо Вульфуда, желая получить ответ, действительно злила. Он дурак что ли? Точнее, совсем дурак? - Первый раз должен быть особенным. Я думал, тебе просто скучно… - Но он был, - Вэш проигнорировал продолжение мысли, что Николасу тоже было скучно, просто скучно, и попытался успокоить, если Николаса тревожит произошедшее. - Да уж конечно. Жизнь дерьмо, но уж первого раза каждый заслуживает с тем, кого он выбрал сам, приятного человека, которому можно доверять, запертой двери, удобной кровати, прелюдии в конце концов. Даже бесячий взрослый парень с детской улыбкой, прозванный тайфуном, не нагрешил на скучающего попутчика, комнату без окон и десятиминутный перепих. В реальности было именно так. Обманутый ритмичным подныванием, податливым сладким ртом, ответным движением бедер, подстроенным под его толчки, он подумать не мог, что Вэш испытывает все это впервые. Николас ощутил себя редким мудаком. В горле его заклокотало, он так и выплюнул. - Знал бы ты, каким мудаком я себя сейчас чувствую! Но я же не знал! Откуда мне было знать?! Вэш повел плечами, будто руки его сломались и вся фигура потеряла форму, съежилась под злым взглядом. Что-то Вэш сделал не так, Николас разозлился на него, он все еще пытался понять, как все исправить, когда заметил, что Николас больше не кривится и не орет. Он запустил пальцы в волосы, словно желая процарапать каверны до черепа. Перед его глазами проносились события их общей ночи. Никакого сопротивления со стороны Вэша, а с его стороны – ни капли нежности. Он едва помнил, что было после изумления, когда Вэш замер под ним. Одно дело чувствовать и предугадывать, совсем иное – действительно сжать пальцы на живом теле. А тело оказалось гибким и легким, колени расползлись и единственное, что давало ему устойчивую ось, был член Николаса в его заднице, загнанный по самые яйца, грубо, по слюне вместо смазки. Он его вообще спрашивал? Николас хорошо помнил только проваленную спину, запястьем прижатую к нему заломленную руку и высоко поданный зад, который он натягивал на себя. Он его хотя бы поцеловал? Упругие губы и послушно раскрытые, его рот вспомнил. Какая мелочь, но хотя бы сподобился. Устроил парню… Да откуда ж он мог знать? Вел-то Вэш себя вполне опытно. Тут Николас обдумал дрожь лопаток и соленую щеку. Нет, не вел. Он был быстро уперт в стену понимающей робкой улыбкой. Ему понравилось хотя бы. Николас застонал, пугая Вэша все сильнее. Может, и нет. Он же его напугал и изнасиловал, не спрашивая, не останавливаясь, секунды не давая себе возразить. Так что едва ли – понравилось. Между четкими воспоминаниями из детства и памятью о пытках, то есть экспериментах, словно не случалось никого временного промежутка, вот он пацан и вот он мужчина с душой потасканного старикана. На бойне без начала и конца, убивает с целью выжить. Но с тех пор, как он встретил Вэша, время остановилось. Словно они были знакомы вечность и встретились снова. Вэш ощущался своим в доску, самым четким срощенным с рассудком воспоминанием, и, наверное, поэтому казалось естественным, что хотят они одного. Вэш так смотрел на него, что внутри уверенность этого только крепла. И росла. Он до последнего тянул с предложением. Вэш выглядел парнем простым, согласным на ласку без платы и обязательств, с этими-то его голубыми глазами и пухлыми гладкими губами…Но Вульфуд видел, как Вэш стреляет. Неожиданно получить пулю в каждое яйцо он не хотел. И в итоге оказалось, что человек-тайфун от поцелуя замер и пылко ответил, но от смущения зажмурился. До этого растопырил пальцы и глупо стоял, а потом вцепился в рубашку Николаса, словно хотел оторвать от себя и швырнуть в стену, но не сделал ничего, не отпускал и вдруг разжал пальцы и дико зашарил ладонями по влажной рубашке, задирая ее из ремня брюк. А до этого поцелуя был еще один. И как опыт – новый и свежий. Ноги Вэша стыдно дрожали и подламывались, не в силах вынести восторг – если вы – «человек-тайфун», касаются вас не часто. На долю Вэша перепадали объятья, его хлопали по плечу и трепали по волосам, иногда он носил людей на руках и они прижимались к нему, в основном, оставляя потом разводы крови на плаще. Никто и никогда не трогал его с правом собственника, загребая жадно и бесстыдно. Вэшу стало приятно, но он смутился. Не чувствуя в себе отвращения к происходящему, он все же предпочел поцеловаться подольше, но Николас не обращал внимания на муку, пульсирующую в губах, когда он бросил их, чтобы заняться шеей. Вэш тогда думал о ледяном небе, полном блуждающих созвездий и Лун, похожих на черепа. Одинокие кости, плывущие в черном. Вместо этого от горизонта и до горизонта раскинулся иссушающий полдень. Кожа индепендента всегда оставалась холодной и сухой, но Николас – человек. Ему жарко, поэтому кожа блестела, к ней налипли песчинки. Зная, что собственная регуляция в норме, Вэш протянул Николасу термос с мутной, но относительно чистой водой, выменянной в последнем поселении. Их пальцы соприкоснулись на нагретом пластике и посыпались искры, освещая и опаляя все вокруг, навсегда меняя ландшафт между ними. Словно атмосфера в комнате провалилась в бездонную воронку. Вэш отстраненно смотрел на лицо Николаса, притянутое к его собственному, не сразу соображая, что это Николас его притянул, и запястье все еще отзывается тяжестью его хватки. Табак, кожа и смазка с ржавыми искорками. Пах Николас приятно, но слишком резко. Запах нагретого тела кружил голову, Вэш надышался им так, что подташнивало. Каждый вдох добавлял дозу, потому что Николас стоял слишком близко. Его много и с ним тесно. Его губы прижигали кожу быстрее, чем Вэш успевал ответить. Он совершенно не хотел Николаса сейчас, но реальность такова, что отдаленного потом у них не будет. Так что Вэшу радоваться надо, что это вообще случилось. Радость в его сердце – искренняя. Николас тянет его зубами за сережку и это больно больше, чем неожиданно. Николас тянет сильнее в надежде стянуть дурацкое выражение с его лица, смесь жалости и невинности. И штаны тоже стягивает. Падение под ноги плаща обнажило плечи. А вслед за лаской вдоль каждого позвонка пришло сожаление, как быстро она иссякла, Вэш даже не успел насладится, даже толком смутиться, а мурашки вдоль лопаток уже никто не разгонял. Николас мял его тело, заставляя стыдиться каждого шрама, когда он неверяще перепроверял, что нащупал. Всего Вэша покрывали бугры и швы, так что видимо поэтому Николас не стал задерживаться на том, что не казалось ему приятным. Вновь почувствовав давление на губах, Вэш расслабился, целоваться с Николасом было очень приятно, хотелось еще. Но вместо губ в рот просунулись пальцы. В голове зашумело, заплескалось водой, будто столько воды разом может существовать. Но Николас определенно существовал, шершаво, горячо и влажно, он царил вокруг, окружал Вэша и топил его в себе и своем сокрушающем желании накрыть с головой. По бедрам растекались влажные импульсы жара и Вэш, испытывая головокружительное облегчение, впустил его в себя. Позволил вторгнуться так глубоко, как иллюзорная вода может проникнуть в сухие пески. Если бы Николас потрудился обратить внимание, он бы заметил не послушное прогибание в спине, а как Вэш бился под ним, не вырываясь, пытаясь контролировать себя внутри кожи, чувствительный, искренний, раскрытый. Что чувствительный, Николас услышал. Слюны явно не хватило, а он торопился утолить желание, припечатывая ладонями выступившие лопатки, так что не замедлялся из-за такого пустяка. От резкой огненной вспышки, лишенной выстрела, Вэш всосал в себя солоноватый сухой воздух и выпустил с тонким аханьем. Николас испытал такое сжатие вокруг члена, что ахнул вместе с Вэшем. - Норм? - хрипло шепнул он натянутой струне, вибрирующей перед ним. - Норм, - тряхнул Вэш головой и прядь волос прилипла к его лбу. По шкале от нуля до десяти, где десяткой считалась оторванная наживо рука с отшметками мышц и вывороченной суставной сумкой, шестерка действительно была «норм». Николас мог бы и не расслышать слов, ответом ему послужили сладкие поднывающие попытки выравнять дыхание, пульсация вокруг обнаженной плоти и бензиновые разводы в глазах. И быстрые, как движения песчаных рыбок, поцелуи руки, прижатой к стене возле вэшева плеча. Вот ответ. И мягкий член, выскользнувший из ладони Николаса. Сейчас, сидя напротив Вэша с щенячьими глазами, он наконец-то все вспомнил, и даже, как вязкие капли подсыхали на горячей ладони. В ясном голубом взгляде плескалось прощение за свинское поведение. Кончил от ленивой дрочки и пулеметного вдалбливания. В пустыне. Да, Николас, ты молодец. «Норм». Вэш и его невысокие требования. Почему не окрикнул, не толкнул, не увернулся? Хотя, дал ли я ему такую возможность? Невысокие требования к Вульфуду, до которых он все равно не дотянулся. И тут руки его коснулась рука в перчатке для стрельбы. Николас поднял на него покрасневшие глаза, заставляя себя не отводить взгляд, хотя стыд давил горло ржавой цепью и тянул голову в сторону. Вэш ничего не говорил. Он отстраненно и быстро подумал, что с плантами все совсем не так. Он утолял их страх и боль, их одиночество. Обменивал ласку на продление агонии медленного истощения. Николас наполнил его не только семенем, высохшим тонкой полосой, протекшей под колено. Это было больше похоже на первый блин комком, на обещание не умереть, пока не получится лучше. Не получится совсем хорошо. И так будет до тех пор, пока… Что там дальше Вэш, переживший всех встреченных им людей, предпочитает не думать. - В следующий раз обязательно предупрежу. От дружелюбного голоса Николас поморщился, не выкупая шутки, но его глаза распахнулись шире, когда он понял основной смысл произнесенного. У них будет еще один следующий раз. Он постарается восполнить то, что должен и разов будет несколько. Звучит, как шанс. Вторых шансов ему еще не давали. - Для меня это будет впервые, - подумал он, - надеюсь, все не так и страшно.