Точка невозврата

Я прекрасно помню тот день, когда оказался слаб даже перед самим собой. Перед своими желаниями. Я впервые не смог держать себя в руках и поддался секундному порыву. Даже не знаю почему. Возможно потому, что именно в этот день твоя улыбка была ярче чем обычно? Или ты был более притягателен чем обычно? Или быть может омут твоих глаз затягивал больше чем обычно? Не знаю… Но почему-то именно в этот день я не мог отвести взгляда от тебя. Но знаешь, что самое интересное? Мне кажется, ты был совсем не против. Ты отвечал на мои взгляды, а я пылал внутри. Сгорал от непонимания и любопытства – верен ли я своим догадкам? В тот день я близко старался не подходить, боялся, что сорвусь и просто накинусь на тебя при всех голодным зверем. Это трудно, знаешь ли, постоянно сдерживать себя. В какой-то момент я словил себя на том, что всё чаще и чаще мой взгляд фокусируется на твоих губах. И ты в тот день совсем мне не помогал, подстегивая своими ответными взглядами. Правда смотрел в глаза. Пронзительно, пытливо, настойчиво. Будто пытался что? Понять природу моих взглядов? Точно так же, как и я, терялся в догадках? Но точкой отсчета всего стал вечер того дня. Мы, как и зачастую это делая, лежали в моей комнате на кровати. Непринужденно болтали о всякой чепухе, обсуждали дальнейшие планы и наш, как обычно, плотный график. Мы шутили, дурачились, бились подушками. Ты, не рассчитав силу, огрел меня ею сильнее обычного и я, потеряв равновесие, упал. Ты уже тогда был большим и сильным. Твоя мощная спина, плечи и при этом такая тонкая талия ещё тогда вызывали во мне дикий восторг. По силе мне было с тобой тягаться нечего, поэтому я прибег к немного другой тактике. Я повалил тебя подножкой на пол рядом с собой и просто начал остервенело щекотать. Что самое интересное, ты извивался, хохотал, просил сквозь заливистый смех прекратить, но… не пытался это остановить. Ты не пытался меня отпихнуть, увернуться. А я ведь даже тебя не держал. Я просто лежал рядом. Значит ли, что тебе это… нравилось? Я перевел свой взгляд на твоё лицо. И ты в этот момент так счастливо улыбался, мило сощурив свой нос, сведя брови к переносице, что я невольно замер. И понял, что да, тебе это нравится. Я завис от осознания этого и заглянул в твои глаза. Ты по инерции ещё продолжал смеяться, поэтому в них ещё бегали смешинки. Но словив мой пристальный взгляд, ты мгновенно успокоился и затих, смотря в ответ. Я не знаю чем я руководствовался в тот момент, но я впервые поддался своим желанием. Я же обычный человек? Могу я быть иногда слабым? Наверное…, я просто захотел? Что ж, и у Ким Тэхена оказывается есть свои слабости. Я на секунду прикрыл глаза, собирая всю волю в кулак. Я понимал, что это моя точка невозврата. Каким бы не был исход после того, что я собирался сделать, это должно было всё поменять. А в какую сторону – тут уж не от меня зависело. Нет, я мог бы, конечно, выбрать вариант ничего не делать и всё оставить как есть, но это не про меня. Я всегда медленно, но уверенно достигал своих целей. Нет ничего невозможного Тэхен, так я себе повторял, сталкиваясь с любыми задачами и трудностями. Наверное, поэтому я сейчас тот, кто я есть?) Я распахнул полные решимости глаза и медленно потянулся дрожащей рукой к твоей щеке. Ты всё так же лежал смирно и смотрел мне в глаза, только взгляд бегал от одного глаза к другому. Нервничал? Скорее всего. А я ведь нервничал не меньше. Я накрыл своей ладонью твою щеку, а большим пальцем руки стал поглаживать твою скулу. Я впервые ТАК касался тебя. Нет, я и раньше трогал, и гладил тебя за твои прекрасные щечки, вот только смысл в эти поглаживания и касания вкладывался совсем другой. Сейчас же это имело совсем другой посыл. Я впервые касался тебя как… А, собственно как КОГО? Наверное, как человека, которого хотел всегда видеть рядом с собой? Как человека, с которым хотел разделять все радости и горести этого мира? Как человека, с которым хотел просыпаться и засыпать в одной постели? Нет, не наверное, а точно. И точно, как человека, с которым хотелось разделить свою жизнь. Дышать одним воздухом, видеть постоянно эти искрящиеся от счастья глазки, быть причиной этого счастья, залечивать своими поцелуями твои манящие губы каждый раз, как ты их терзаешь своими зубами. Что я тогда почувствовал, впервые тебя ТАК коснувшись? Я даже не знаю как подобрать слова, чтобы описать всю ту гамму эмоций. Меня как будто прошибло разрядом тока, сердце бешено заколотилось, а тело стало ватным и покрылось мурашками. Наверное, хорошо, что мы тогда лежали, а не стояли. Не уверен, что смог бы удержаться на ногах от нахлынувших ощущений. А ведь это просто касание. Что же будет, если я позволю зайти себе чуточку дальше? Я невольно сглотнул и на секунду даже запаниковал, но быстро взял в себя в руки, не позволяя себе отступить. За своими мыслями я даже не сразу понял, насколько ты напрягся от моих действий. Казалось, ты тогда лежал как натянутая струна. Испугался крольчонок? Хм… Отчего же тогда не отстранился? Это было так забавно. Ты был похож на загнанную в угол добычу. Только вот у добычи в такой ситуации никакого выхода нет. А у тебя он был. Ты мог встать и уйти. Но, по-прежнему продолжал лежать подле меня и неотрывно смотреть в мои глаза. Значит уходить не хотел. Тогда что? Выжидал моих дальнейших действий? Или что? Чего ты ждал крольчонок? Я совсем не специально провел языком по своим губам, смачивая их, а ты тут же устремил на них взгляд, сглотнул и… что это? Твои щеки покрылись румянцем? Мило, это было чертовки мило. Как и ты весь. Я усмехнулся этому, расплылся в улыбке и повел свою руку со щеки выше – к ушку, кончик которого так же покраснел, выдавая твои мысли и желания с потрохами. Я сначала погладил тебя за ушком, а тогда зарылся рукой в твой загривок, нежно массируя его. Ты тут же закрыл глаза, гулко выдохнул и буквально весь обмяк. Я знал, что смогу расслабить тебя таким образом. Это всегда так действовало на тебя. Мне даже казалось, что я слышал, как ты урчишь от удовольствия от такой незатейливой ласки. Кто бы мог подумать?) Ты открыл глаза, как только я перестал массировать твой затылок и спустил руку на шею. Твой взгляд выражал спокойствие. В нем я увидел абсолютное доверие ко мне и к моим действиям. Ты как будто взглядом давал мне разрешение на всё. Или быть может мне хотелось так думать? В любом случае, подстегнутый твоим «неотрицанием», я медленно подался вперед, устремляя свой взгляд на твои губы, таким образом очерчивая свои намерения. На полпути я был вынужден остановиться, услышав, как быстро и сильно забилось твоё сердце. Я чувствовал своей рукой, всё так же покоящейся на твоей шее, на сколько участился твой пульс. Я перевел свой взгляд на твои глаза, пытаясь получить в них безмолвное разрешение украсть твой первый поцелуй. Он же должен был стать первым? Я был в этом уверен. Наверное, поэтому твоё сердце намеревалось выпрыгнуть из груди. Потому что в твоем взгляде я не нашел ни единого намека на возражение. Он был полным ожидания и предвкушения неминуемого и желанного. А ещё, мне кажется, там была капелька растерянности и страха. Но страха не из-за того, что ты этого не хотел, а страха сделать что-то не так, показаться слишком неумелым и нерасторопным. Если бы только знал, как это всё было мне неважно. Не важно как, важно с кем. Оставшееся расстояние между нашими губами я преодолел в считаные секунды. И, О ГОСПОДИ, это было сродни большому взрыву. Такому же масштабному, благодаря которому когда-то была создана вся наша вселенная. Я в жизни не испытывал ничего подобного. И ты, кажется, тоже. Потому что, тебя, как и меня пробило мелкой дрожью. Сердце трепетало, дыхание перехватило, а в животе не то, что бабочки порхали, скорее бегали слоны. Всё тело покалывало, а внутри разливалось такое тепло. Я словно распался на миллионы атомов, на столько невесомо я себя чувствовал, а тогда снова собрался воедино. Ты не отвечал на поцелуй, а просто позволял моим губам сминать твои. Это был мой поцелуй. Но мне и этого было достаточно. Ты так вцепился своими руками в футболку на моей груди, как будто ты был утопающим, а моя футболка была спасательным кругом. Как будто от этого зависела вся твоя жизнь. Я опустил свою руку тебе на лопатки, теснее прижимая к себе. И только сейчас я понял, что до этого ты кажется даже не дышал. Ты так жадно стал втягивать воздух, что я решил немного отстраниться, боясь, что ты попросту задохнешься. Но ты, кажется, интерпретировал всё неправильно. Потому что тут же яростно вцепился в мою шею, притягивая меня обратно и увлекая в новый поцелуй. А вот теперь уже поцелуй был твой. И я с радостью дал тебе в нем вести. Чего ты испугался тогда, маленький? Что я расценю твою растерянность и мимолетный ступор как отказ? Нежелание с твоей стороны? Ох крольчонок, твоё тело тогда говорило само за себя. Ты так дрожал в моих руках, дыхание было такое рваное, а твоё сердце так билось, что мне и так всё было понятно. Потому что со мной происходило тоже самое. Ты целовал неумело, но старательно, так как ты чувствовал. Ты старался показать себя с наилучшей стороны, даже тут ты хотел быть лучше и первее. Впрочем, в этом весь ты) И когда ты осторожно провел языком по моим губам, у меня сорвало все петли на всех дверях, которыми я отгораживал свои желания по отношению к тебе. Кажется, именно тогда поцелуй перестал быть твоим. Я остервенело ворвался в твой рот своим языком, сплетая его с твоим. Я показывал тебе им как надо, а ты схватывал буквально на лету. И буквально через несколько минут уже ты вёл в поцелуе. И опять же, в этом весь ты) Мне вдруг этого стало мало. Я нехотя оторвался от твоих сладких губ и припал к шее, проложив сначала дорожку трепетных и нежных поцелуев от уха к ключице, а тогда обратную дорожку наверх уже из более мокрых, жадных и требовательных поцелуев. Именно в этот момент ты закатил глаза, прижался ко мне теснее бедрами и издал протяжный стон. Я всегда знал, что шея – это твоя эрогенная зона, но не ожидал, что мои поцелуи возымеют такой эффект. Это радовало? Несомненно. Это окрыляло? Однозначно. Но, так же и пугало. Ведь я не знал, как ты поведешь себя после. И не даром, потому что кажется твой стон напугал тебя, ты испугался собственной реакции? Ты попытался вырваться, встать и убежать, но я был готов к такому развитию событий. И опять, в этом весь ты). Я схватил тебя за запястье и потянул на себя. Сгреб в свои объятия, пытаясь тебя утихомирить, так как ты не переставал вырываться. Это было непросто, но я держался из последних сил. Я понимал, что нельзя тебя сейчас отпускать. Поэтому сцепив до боли и белых костяшек руки в замок, всё так же пытался удержать вырывающегося и сбегающего от неизбежного тебя, я шептал тебе успокаивающие слова и нежно целовал туда, куда мог достать. В момент, когда мне казалось, что у меня больше не осталось сил и я больше не смогу тебя удерживать, ты наконец обмяк в моих руках, смиряясь и подчиняясь. Мы лежали долго не шевелясь, восстанавливая силы и выравнивая дыхание. Ты молча лежал ко мне спиной, а я обнимал тебя поперек живота носом уткнувшись в твою макушку. Я не спешил заговаривать с тобой, давая тебе время осмыслить и переварить всё случившееся. Не знаю сколько мы так пролежали, но вдруг ты повернулся ко мне, обнимая меня за спину, и уткнулся лицом мне куда-то в районе ключицы. Я обнял тебя в ответ и прижал к себе теснее, таким образом говоря тебе, что я с тобой и всё в порядке. Ты так тяжело и напряженно выдохнул, что у меня просто всё сжалось внутри. Я уже был не рад, что затеял всё это. Меньше всего мне хотелось быть причиной твоих переживаний и страданий. Я поцеловал тебя в макушку, а ты в ответ прижался ко мне ещё сильнее. Тогда я даже подумал, что ещё не всё потерянно. Ты так и заснул в моих объятиях. Вот только я не спал. Ты знаешь какой милый во сне? Сейчас вспоминаю это, и улыбка сама расползается по лицу. Я не мог тобой налюбоваться. Я перебирал тихонько твои волосы и поглаживал по голове, надеясь, что так тебе будет лучше спаться и хотя бы так ты во сне избавишься от тревожащих тебя мыслей. Я гладил тебя всю ночь, а ты сладко спал, периодически мило причмокивая губами и пуская слюни на мою футболку. Под утро, согретый твоим теплом, я вырубился. А когда проснулся через пару часов от назойливого звонка будильника, тебя уже рядом не было. Готов ли был я к такому повороту событий? Готов. Я знал. Знал, что так будет. За это недолгое время, что мы провели бок о бок в группе, я слишком хорошо успел тебя выучить. Не удивился я и тому, что тебя весь день где-то не было. Вернулся ты поздно ночью и сразу же прошмыгнул в свою комнату. Я слышал, как ты хлопнул дверью, я не спал. На следующий день всё повторилось. Когда я проснулся, дома тебя уже не было и вернулся ты опять поздно ночью. Избегал? Скорее всего. Но твоя проблема состояла в том, что долго бегать от меня у тебя бы все равно не вышло. Мы так и жили под одной крышей, и всё так же состояли в одной группе. Ты не игнорировал меня полностью, попросту не мог, ну или, смею надеяться, все-таки не хотел, но старался держаться на расстоянии. Я не обижался на тебя и не торопил. Я занял, по моему мнению, самую правильную позицию – выжидать. Я понимал, что тебе нужно время, чтобы принять всё, принять себя таким… «неправильным»? Наверное, так нас называют и такими нас считают. Мне всегда было плевать на мнение окружающих. Какая к черту кому разница кого я люблю? И почему вдруг кто-то может решать, что для меня правильно, а что нет? Но ты был другим. Ты был зависим от оценок со стороны. Тебе было важно, что о тебе говорят. Тебя вероятно пугали реакции мемберов и всего нашего окружения. А ещё осуждение, куда же без него. Тебе уже тогда нравилось быть всеобщим любимчиком. Пускай это прозвучит самонадеянно, но я с самого начала знал, что ты никуда от меня не денешься. Я это почувствовал, когда ты жадно целовал меня, всё сильнее в меня вжимаясь. Ты нуждался во мне так же сильно, как и я в тебе. Может быть поэтому ожидание далось мне не так трудно? Тебе понадобился ровно месяц на осознание, принятие и понимание чего ты хочешь. Весь этот месяц я был рядом и пытался тебя поддерживать как мог. Я постоянно тебе показывал, что я рядом. Я дал тебе понять, что приму любой твой выбор и просто ждал… Я каждый день сгорал от своих чувств, эмоций, желаний, и невозможности тебя касаться и целовать как в тот единственный раз. Но каждое утро подобно фениксу возрождался снова, подпитывая себя надеждами, что возможно уже сегодня мне больше не придется ментально умирать заново. Я видел, как ты иногда украдкой смотрел на меня, но виду не подавал. Не хотелось тебя смущать или пугать. А когда обнаружил пропажу своего любимого худи, то даже не пытался его искать. Я догадался куда он делся. Я ничего не имел против. Самое главное я тебе уже отдал – своё сердце. Так разве может мне быть жалко для тебя какой-то тряпки? Это… грело? Впервые за долгое после того вечера время, моего лица коснулась хоть и не большая, но счастливая улыбка. Самым трудным во всем этом было, наверное, даже не ожидание хоть какого-то твоего решения, а вести себя перед мемберами так, будто ничего не случилось, чтобы не начались расспросы. Это бы могло тебя оттолкнуть ещё больше или привести к неправильному решению. Думаю, мы оба это понимали, а потому старались как могли. Не знаю, то ли мы актеры из себя такие крутые, и мемберы ничерта не заметили, то ли наборот – некудышние, и они сразу всё поняли, но решили не вмешиваться. Постоянно забываю у них об этом спросить. Интересно же… Под конец третьей недели ты иногда стал приходить ко мне ночью. Ты молча ложился возле меня на кровать, также молча обнимал меня и засыпал. Утром, пока я ещё спал, ты уходил. Но всё также днем держался отстраненно, пребывая постоянно в каких-то своих мыслях и раздумьях. Из этого я сделал вывод, что ты приблизился к моменту принятия решения и развязка уже скоро. Как сейчас помню, это был понедельник. Я готовился ко сну, как вдруг услышал звук открывающейся двери. Я повернулся и увидел тебя заходящего в мою комнату. Я замер и боялся даже пошевелиться, чтобы не спугнуть тебя. Ты был в том самом худи. Стоял, прижавшись к двери, и нервно теребил его края между пальцев. Честно скажу, я тогда так растерялся. Я не знал, что мне делать, поэтому просто стоял как истукан в пижаме, впившись в тебя выжидающим взглядом. Кажется, в этот раз на загнанную в угол жертву походил я). Я так же сильно ждал этого дня, как и боялся. Я пытался прочесть хоть что-то в твоих глазах, но они молчали, как и ты. Я вдруг испугался, а что, если ты сделал выбор не в мою пользу? Что если ты решил даже не дать нам шанс? Но тогда зачем бы ты надевал моё худи? Видимо мои мысленные метания отобразились на моём лице, да и дышать я начал через раз, потому что ты вдруг резко двинулся с места и решительно направился прямиком ко мне. Когда ты подошел вплотную, твой взгляд был устремлен вниз, а мой прямо на твоё лицо. Ты бережно взял мои руки в свои, а тогда поднял голову и посмотрел ТАК…, что я сразу всё понял. Наконец то ты позволил своим глазам говорить. В них было столько нежности и тепла, любви, обожания, восхищения, желания и сожаления. Сожаления за то, что так долго заставил меня ждать. Я понял, что ты выбрал меня, а не дурацкие предрассудки. Это было твоей точкой невозврата. Стоит ли говорить как счастлив я был в тот момент? Я сжал сильнее твои руки и, почему-то, засмущавшись опустил глаза. Для меня твоё появление в моей комнате и твой очевидный выбор в мою пользу был сродни самому громкому признанию в любви. Ради меня ты был готов идти против общества, моральных устоев, переступать через себя, плевать на такое важное для тебя мнение окружающих. Для меня это было больше обычного признания «Я тебя люблю». Я даже не сразу понял, что плачу. Ты нежно обхватил моё лицо руками и словил губами первую скатившуюся с моих глаз слезу. Это было так интимно и трепетно, что от этих любви и нежности, которые исходили от тебя, слезы потекли просто градом. Ты сначала ловил их все губами, зацеловывая всё моё лицо, а когда понял, что слёзы не кончаются, ты прильнул к моим губам и утянул в такой сладкий и желанный поцелуй. Я столько всего чувствовал одномоментно. Столько эмоций скопом навалились на меня одновременно, словно лавина, подминая меня под себя. Я уже чувствовал, как тону в этом эмоциональном потоке, но только лишь твои поцелуи давали мне возможность держаться на плаву. Меня уже откровенно трясло и плачь стал больше походить на рыдания, но ты всё так же продолжал меня целовать, наверно вкладывая в свои поцелуи всю мирскую любовь и нежность. Ты топил меня в своей любви, а я наконец позволил выйти всем своим эмоциям наружу. Вот так мы и стояли: я плакал от счастья, а ты меня целовал. Мои ноги подкосились, а ты подхватил меня как пушинку, не давая упасть. Ты усадил меня к себе на колени, присев на кровать. Твои руки были везде. Ты гладил меня не переставая, целовал хаотично куда придется и как в бреду без остановки шептал: «Прости, прости, прости, прости, прости…». А я на это точно так же отвечал: «Люблю, люблю, люблю, люблю, люблю…». Когда мои слезы наконец закончились, ты заключил моё лицо в свои ладони, и так пронзительно посмотрев в мои глаза прошептал: «И я люблю». А затем поцеловал так, будто бы это был наш последний поцелуй перед надвигающимся концом света. Я отвечал не менее отчаянно. Этот поцелуй был особенным. Словно негласная клятва друг перед другом о вечной преданности и любви, безграничной поддержке и уважении; о обещании всегда быть рядом и в горести и радости, и в болезни и здравии; о готовности всецело и полностью отдавать себя друг другу без остатка; о понимании, что мы больше не принадлежим себе: ты – мой, а я – твой. И это стало нашей точкой невозврата. С тех пор у нас одно дыхание на двоих, одно сердце на двоих и одна жизнь на двоих. И я обещаю тебе, что так будет всегда.