Как Шото вспоминал брата

      Шото не особо хотел знать последствия, но больше этого не хотел разбираться в причинах. Будучи десятилетним выходцем дома Тодороки в его голове начали появляться больные иррациональные мысли о том, как много в нём ненависти к отцу. Спустя шесть лет ненависть к родителю переросла в ненависть к себе, потому что из «во всём виноват отец» он пришёл к «я виноват в том, что он ушёл, если бы я не родился…». Но он не знал, к чему такое мышление его приведёт.       Младший Тодороки не был в списке изгоев, с кем в классе никто не общался, но и рваться в ряды экстравертов который знает всю школу, у него не было желания. Круг друзей из двух-трёх человек его устраивал, ему нравилось проводить с ними свободные часы после занятий, время от времени уходить в отрыв и напиваться до беспамятства. В один из таких случаев они были у друга Токоями, который был постарше. Красивый, инициативный и добрый Кейго Таками, Шото украдкой следил за ним, сначала ему было невдомек, почему его так тянуло к парню, но после пары часов раздумий он нашёл в нём повадки своего старшего брата, и лицо исказила тоска. Тойя был заносчивый, проблемный и жутко пугающий, когда говорил о своих тараканах, но младший знал его добрых тринадцать лет и любил, пока тот не ушёл.       Нет, он не ушёл просто потому что захотел. Даби, как он заставлял всех себя называть и представлялся новым знакомым, не отличался излишним жизнелюбием и в одну из таких попыток он переборщил, а очнувшись, буквально исчез из жизней тех, кто его знал. Оставив только пару строк младшему брату, чтобы тот его не искал (demon!Dean?). Как можно сделать так больно близкому человеку и потом просто вернуться? Поэтому старшего брата и след простыл, но надо было жить дальше, может, и не особо этим наслаждаясь.       *       Это ощущение, ночное одиночество под боком с пьяной толпой где-то за границей тихого балкона. Разум парня мало что соображает от выпитого на настолько голодный желудок. Вертолёты не дают даже нормально сидеть не то что ходить, но заставить себя закинуть что-то в желудок выше его сил. Внутренности выедает, голова кружится и трещит, ему, будто не хватает просто зашедшего на балкон человека чтобы сорваться. Заметив на чужом балконе неизвестного происхождения пустые коробки, идея использовать их не самым приятным образом, Шото нашёл необходимой. Мгновение спустя он, снова приоткрыв рот, засовывает пальцы в глотку. Горло перестало саднить, может год назад, в семнадцать, почти сразу после знакомства с Кейго. Ничего кроме спиртного и микса крови с желчью из парня не последовало, и буквально рухнув на шаткую табуретку Шото начал проваливаться в сон.       Голубое небо, такое привычное, но завораживающее. Шестилетний Шото оборачивается и видит своих брата и сестру, на фоне них нет ненавистного родительского дома, есть только они и наслаждение от совместных игр, разговоров и чаепитий Фуюми. Правда вторым мальчик не всегда был увлечён в меру того что не все темы понимал. Хочется просто остаться здесь и не чувствовать боли и одиночества настоящего мира. Взгляд младшего Тодороки цепляется к верхушкам деревьев, потом к высокой траве, рядом с которой он стоит и останавливается на движении меж ростков, что-то двигается там, внутри.       —Шото – из травы выбегает Тойя, такой, каким его помнит младший брат, лучезарный и незамолкающий, такой пока его не сломали. – Соседка отдала мне больного щенка, сказала, он плохо ест, но смотри! У него глаза разные!       —Да ты его украл, – послышался позади голос Нацуо.       —Тише, Нацу, посмотри какой милый пёсик, – Фуюми всегда питала излишнюю заботу ко всему беззащитному и миловыглядещему.       —Ничего я его не крал, вон, Шото он уже понравился, эй… ты плачешь? Шо, что случилось?       Как во все из пробуждений, Шото хотел не просыпаться, особенно после таких снов. Что плохого навсегда остаться в своём раю? За окном чужого балкона было так же темно, он спал от силы час. Лениво осматриваясь, Тодороки замечает, что на него смотрят через стеклянную дверь, в комнате было темно и не было видно кто это, паранойя начала о себе напоминать. Конечно, половину присутствующих в доме он знал, но жутко становилось с каждой минутой, что Шото смотрел туда, где должны быть глаза тёмного силуэта. У двери, ведущей с балкона, висел фонарь, не сводя взгляда с незнакомца, парень пересёк расстояние и включил свет. Силуэт исчез.       —Пиздец.       *       Что придёт в голову к психически больному парню после таких галлюцинаций, но всю истерику списала на «нет» режущая боль в животе, от которой пронзало до потери сознания, а в таком состоянии и не такое увидишь. Шото с трудом принял решение запихнуть что-то в себя и найти комнату, где отрубиться, в надежде попасть туда, где всё хорошо, даже если не по-настоящему.       Блуждая по этажу и отпуская глупые улыбки знакомым, парень дошёл до кухни, надеясь что здесь хоть что-то осталось после пьяных подростков. За кухонным островком спиной к Шото стоял Кейго, разговаривая с кем-то по телефону. Это интересовало парня, но не настолько, чтобы прерывать чужой разговор, его целью было два куска пиццы, даст бог, может кто-то заказал лишний салат.       —Да, я буду выходить через час, знаю, – жаль, значит и Токоями с собой захватит и Шото придётся слоняться здесь одному, – могу поискать его, он весь вечер сидел на балконе, может, – обернувшись, Таками увидел парня, улыбнулся и отвёл взгляд, – я перезвоню, целую.       —Извини, не хотел прерывать тебя, но…       —Милый, неважно выглядишь, – перебил его Кейго, подходя ближе, – когда ты последний раз ел?       —Вчера, – про себя насчитывая уже одиннадцатый день, Шото врёт только когда речь заходит о еде, – а с кем ты говорил?       —С другом.       —Обо мне? – Тодороки и не знал что думать, зачем Таками ему врать?       —Ну, ты главный умник в классе, так что не в новинку обсуждать золотых деток, не сочти за грубость, – старший положил руку ему на плечо, – садись, я найду тебе поесть.       Бумажный контейнер с цезарем лежал и неотрывно смотрел на напуганного Шото. Если бы не Кей, возможно еда полетела бы со стола, а слёзы не останавливались ещё минут двадцать, но другу необязательно знать о его напряжённых отношениях с едой. Напротив, Таками одной рукой ковырял свой салат, а другой что-то строчил по клавиатуре. Так даже лучше, когда первый кусок курицы попал в рот, стало буквально тошно, и парень медленно проживал эту истерику внутри себя, глаза намокли, пластиковая вилка стала в моменте неподъёмной, но спокойствие приятеля по еде делало своё дело, и надо было держаться для вида. В голове только мелькали цифры и желание сорваться с места и пройти пару десятков кругов вокруг участка. Прожигающая ненависть к себе, к каждому сантиметру своего тела связывала руки парня, а рот кривило в ужасе от происходящего. Вина за съеденное так и рвалась наружу вместе с проглоченным. Это было долго и мучительно сложно, но теперь в желудке среди язв есть другие соседи.       Телефон на столешнице завибрировал, но лежал он экраном вниз, спустя пару пришедших сообщений и десять минут ожидания Шото стало невмоготу терпеть интерес и, воспользовавшись тем, что Кейго вышел, рискнул поднять чужой телефон.       01:43 Солнце: я зайду всё же       01:43 Солнце: да и не думаю, что он меня узнает       01:44 Солнце: если всё так плохо как ты говорил, то я хочу поговорить с ним       01:44 Солнце: пиздец, ахахаха, а если он меня уже не помнит       —Ты знаешь, что чужие вещи трогать не стоит? – в голосе Кейго слышалась грубость, а на лице обеспокоенность, он забрал свою собственность и, пролистав уведомления, начал методично потирать переносицу.       —Это?..       —Твой ненаглядный брат? – глубокий голос, будто его обладатель молчал годами и сказал свои первые слова, заморозил Шото, где-то там за его спиной, нескончаемо далеко. Это ведь то, чего он так хотел, но будучи здесь просто повернуться, было не под силу, не то что взглянуть в его глаза. Сдержать внутри страх и съеденное казалось чем-то более выполнимым и Шото продолжал пусто таращиться, в смотрящего за спину парня, Кейго. – Ну, Шото, чего встал как вкопанный? Ты только не помри здесь.       Эмоции бушевали от каждого сказанного им слова. Что это? Облегчение, за которым кроется ненависть, что оставил одного? Медленно младший Тодороки обернулся к брату, на лице второго застыли брови домиком, небольшой прищур и кривое подобие улыбки. Он так изменился, стал заезженной стадией подросткового бунта. Татуировки, покрывающие открытые части тела и затрагивающие лицо, пирсинг, Шото заметил шрам от уголка рта до прокола на правой щеке, крашенные лохматые волосы. Возможно, брат был прав и мельком младший его и не узнал бы на улице, но уставившиеся на него бирюзовые глаза, их слова, что транслируются сразу в голову, только их он бы всегда узнал. Тодороки младший медленно подошёл к брату, сводя взгляда, будто боясь что, моргнув, он снова исчезнет, может это снова его галлюцинация от изведения себя голодом и алкоголем.       —Я знаю, ты, возможно, злишься, – не успел Даби договорить, как по шраму на щеке прилетел кулак. Кейго быстро спохватился и был уже на расстоянии вытянутой руки, как старший продолжил, – всё в порядке, хах, и это твой лучший удар? Ладно, понял, – выставляя руки перед собой, – я не самый идеальный родственник.       —Ты и не представляешь насколько, – физиономия старшего брата расслабилась, некогда стыдливый взгляд сменился на тоску «я так и знал» и устремился на возлюбленного. Кейго же не находил себе места, но вмешаться сейчас было не время, – насколько я хотел просто знать что с тобой происходит, я винил отца, мать, да всех вокруг, винил себя, в твоём же решении, а сейчас ты просто заявляешься и что хочешь услышать?       —Лучше бы я не возвращался, да? – Шото не знал что ответить, с горячей руки он бы ответил «да», но понимал, что в глубине искалеченной души он жаждал возвращения брата, – ну же, я могу уйти в любой момент, снова.       —Нет, – слёзы полились сами, младший даже не заметил этого пока нос не начало закладывать, он кинулся к Даби в надежде, что это правда, не галлюцинация. Он опять может видеть и говорить с ним, знать, что он жив, а не повторил свою попытку.       —Ну-ну, чего раскис, – Шото в ответ потрепали по волосам, где-то там вне зоны его видимости подкрался Кейго и тихо чмокнул Даби в висок.       —Пиздец, я же ещё тут, – с заложенным носом бубнил младший Тодороки.       —Ну, слава богу, я налью нам.       —Мелочи не давать, – «мелочь» отпрял от брата и нахмурил одну бровь, на что получил щелчок по лбу, – извини.       —Ну спасибо, что не как я тебя.       —Нет, – Даби замялся и тепло улыбнулся, – Извини, что бросил тебя.       Шото же на это заставит его набить очередное тату «не бросать близких», чему старший брат был совсем не против.