выбирай ненавидеть.

🪐⛓️

      Они стоят в покачивающемся полумраке вагона. Тусклый жёлтый свет оттеняет их напряжённые лица. Мориарти требовательно тянет его за жёсткий ворот белоснежной рубашки и выдыхает прямо в губы горьковато-сладкий дым сигары: – Поймайте меня, если сможете, мистер Холмс.       Шерлок резко распахивает глаза и громко выдыхает, косясь на мирно посапывающего на соседней кровати в ворохе из постельного белья Ватсона. Снова. Этот странный разговор уже в который раз крутится в его голове, словно на зажеванной магнитофонной пластинке. Холмс утирает тыльной стороной ладони холодный пот со лба и откидывает одеяло. Привычка спать в одежде, зародившаяся ещё в раннем детстве, иногда бывает очень полезна. Он бесшумной тенью проскальзывает на балкон, механически закуривает сигарету и, опираясь спиной о дверной косяк, смотрит вниз, на застывшие  в синем тумане сонные улицы. По безлюдной улице зигзагом скользнула чёрная кошка. Прежде чем скрыться за серым углом соседнего дома, она замерла и взглянула круглыми яркими глазами на Шерлока. Что-то знакомое, почти человеческое почудилось ему в этом взгляде, но Холмс быстро списал это чувство на ранний подъем и хронический недосып.       Рассвет только начал заниматься. Было морозно и холодно, мелкая морось сыпалась с серого неба, висящего так низко над Лондоном, словно оно готово было вот-вот обрушиться на землю. В клубах белой дымки, лежавшей у самой земли, тихо катились темно - рыжие  листья. Журчала по разбитым краям тротуара мутная вода, покрытая желтоватой плёнкой. На острие Биг Бена заиграл тусклый бледно-желтый отблеск. Пробило половину шестого утра. Солнце постепенно стирало ночные тени лучами.       На столе уже стоял поднос с тарелкой свежей овсянки и  кружкой  дымящегося  кофе, заботливо оставленный миссис Хадсон. Несмотря на частое ворчание и не редкие подзатыльники, она была по - настоящему доброй и не могла оставить своего неродивого съемщика без завтрака, о котором он, по обыкновению, забывал.       Отхлебнув терпкого напитка, Шерлок задумался. Понять Мориарти было сложно, если совсем не невозможно. Он то манил за собой, приглашал поиграть, то вновь отталкивал, насмехаясь и кидаясь едкими замечаниями. Холмс оперся локтями о металлический край балкона, уложив голову поверх сомкнутых рук. Оранжевые блики солнца медленно потекли по занавескам, словно медовые капли они ложились на пыльные доски пола.        Их разделяла пропасть. С самой первой встречи между ними возник непримиримый антагонизм. Но что-то внутри съеживалось и замирало, стоило Шерлоку только подумать о нем. Это была жажда, неутолимый голод, заставляющий его снова и снова кидаться навстречу жупелу. Больше всего на свете Шерлок мечтал засадить Мориарти за решётку, но к этому желанию вновь примешалось что-то ещё. Что-то помимо безумного всепоглощающего азарта.

» поймай меня, если сможешь «

      Мориарти стоял посреди пустой аудитории, зажав мел между указательным и средним пальцами, и задумчиво смотрел на исписанную математическими символами доску. Вроде все правильно, ни одного изъяна в формуле, но что-то все равно было не так. Острая горечь на языке, скомканные чувства и пустота. Впервые он не думал о своей миссии, писал формулы на автомате, в голове не было ни одной мысли. Матовые лучи багрового заката аккуратно скользили по его лицу, застывая в глазах кровавыми слезами. Мориарти достал из нагрудного кармана пиджака белоснежный платок и протёр им лицо. Он подошёл к распахнутому настежь окну. Вдалеке, у горизонта собиралась гроза. Пахло свежестью, тяжёлый густой мрак застыл над землёй, словно эпоксидная смола. Ударила первая молния, разбив тёмное небо на осколки халколивана.

🥃🚬

      Этот вечер был отвратителен своим великолепием, которым тешил себя цвет английского общества. Мориарти знал их пошлость и глупость как никто другой. Прикрыв глаза, он отпил вина. Кислота щипала язык, Мориарти разочарованно отставил бокал и внимательно оглядел блестящую поверхностным изяществом и шармом толпу. Ему был мерзок до щекотки в глотке этот сброд: банкиры, престарелые гос.служащее с молоденькими спутницами и,самое тошнотворное, мнимые благодетели, ищущие спасение грязных душ в деньгах и благотворительности. Посреди залы сидела пышная дама в малиновом платье и слёзно вещала о бедных сиротах, которые добавят чиновникам процент к доверию граждан на предстоящих выборах. Мир вокруг пошатнулся, Мориарти осторожно опёрся плечом о мраморную колонну. Их обсценные речи уже не вызывали в нем прежней ярости, лишь лёгкую тошноту, накатывающую к горлу каждый раз, когда краем слуха он улавливал обрывками лестные слова. Этот позолоченный тлен становился утомительным.       Он до боли сжал виски, вспомнив себя. одного против всего мира. Против всей несправедливости и жестокости этого мира. Мориарти кинулся прочь из яркой звенящей залы. Холодный свет витража блеснул под его ногами. Он резко, почти боязливо, обернулся. со стекла на него глубоким внимательным взглядом смотрела Мадонна в красном платье. Фигуру её рассмотреть было невозможно: католистские образы настолько боялись плоти, что растекались от неё в причудливые формы, играли с тенями и плавными контурами, но вот глаза эта аморфная традиция упрятать не могла. Пронзительно - живые , бесконечно понимающие. в их отражении горел белый цвет полной луны.       Неожиданно слева от Мориарти раздались чёткие уверенные шаги. Даже не поднимая головы, он уже понял, кто это был.

» все же словил меня, а, Шерлок? «

      Он чуть склонился над ним, преодолевая дикое желание вцепиться в идеально приглаженные светлые волосы, отливающие золотом ранней осени. Осторожно, кончиками пальцев подхватывает дужку очков, опаляет жарким дыханием его бледные щеки. – да вы и правда безумны, раз решили пропустить такой вечер. – тихо выдыхает Шерлок, кладя ледяные цепкие пальцы на горячую шею Мориарти. – Мне нужно было на воздух. – звучит как жалкое оправдание.       Холмс упирает его в стену, рваным дыханием опаляет подбородок и сильно давит на кадык,выбивая из Мориарти глухой гортанный рык. Уильям нервно смеётся, облизывая влажные от слюны, губы. Шерлок легко надавливает на чужой подбородок и с напором целует.       И его вновь вело, словно от высокоградусного алкоголя, в зрачках плыли разноцветные волны витража. Они пьянили друг друга до полного самоуничтожения.       Оба дышали часто, жадно, крупно вздрагивали при каждом вдохе и почти не оставляя друг другу воздуха. И никто из них был не готов уступить другому. ‌Мориарти быстрым жёстким движением схватил Шерлока за грудки и, тяжело задышав, впился зубами в его губы. Холмс запустил мозолистую ладонь в его мягкие приглаженные волосы, до боли сжал их у корней, стараясь отвести голову Мориарти от своего лица. Он всей душой ненавидел всё то,что любил чертов Шерлок Холмс: плаксивый надрыв скрипки в углу театральной сцены, крепкий чёрный кофе и эту его отвратительную манеру скрывать себя за маской арлекина.       В ушах звенело тонко и протяжно,как бывает при высокой температуре. часть лица Шерлока была скрыта тенью так, что лишь на глаза и кончик носа падал жёлтый лунный свет. Неожиданно его остервенение сменилось трепетной нежностью. он осторожно целовал лицо Мориарти и эти поцелуи были точно теплая вода по щекам после долгого дня. С открытой террасы повеяло ночной прохладой, которая слилась воедино с удушливо-сладким ароматом багровых роз в саду.       Внутри него бился хрусталь. Он так не хотел его терять, но Мориарти всегда ускользал. И в этот вечер цепи, сковывающие их, были раскованны и переплавлены. Они окончательно выбрали любить, а не ненавидеть.

» наконец-то я поймал тебя. «