про поцелуи, солнце и слёзы

феликс всегда улыбается. местное солнышко, лучами которого все могут согреться. смеётся звонко, заряжая остальных. веснушки, словно ожоги солнечных поцелуев, украшают всё его тело. бан чану нравится целовать каждую из них. пересчитывать губами, чтоб ни одна не затерялась. не затерялась за пеленой солёных слёз, шрамах от сотен порезов и увечий. солнце — это звезда, а звёзды ведь должны гореть? объятия у чана тёплые и большие. феликс ощущает себя совсем крохотным в чужих руках. весь съёживается, прижимается сильнее, обтираясь мокрыми щеками о ткань домашней футболки. ему за это безумно стыдно. чан по ушам видит, но никогда не злится. только пальцами по спине водит. верх вниз верх верх вниз. целует в макушку и что-то говорит тихо-тихо. феликс сам не понимает, но в душе, чувствует, как что-то расцветает. чан берёт больничный, хотя сам пациентом не является. феликсу прописывает объятия по несколько часов в сутки и тысячу поцелуев. и пускай сдались они где-то на третьей сотне, феликсу лучше. он заплаканными глазами смотрит на чана. смеётся хрипло, пальцами любимые ямочки поглаживает. а у парня лицо такое. взгляд заботливый, нежный, совсем солнечный. феликс видит, как солнце льётся из темноты карих глаз. в своих когда-то такое же видел. чан не позволяет ему об этом думать дольше секунды. сковывает в самой сильной хватке, приземляясь на мягкие простыни. — так люблю тебя, солныш. а феликс тает и, кажется, кончиками волос даже светлеет. слишком много тепла, жара разносится по телу. остаётся в каждой косточке, немного в сердце и на веснушках. — и я тебя… кухня у них маленькая. будто специально под феликса. он сидит за столом, обнимая коленки. внимательно наблюдает, как чан возится. тот резко ударяется о дверцу верхнего шкафчика и раздраженно шипит. ликс улыбку в себе давит, когда он оборачивается. — пообедаешь? ликс молчит. чан вздыхает и садится рядом. перед носом ставит миску супа. обычный куриный бульон с овощами. — малыш, поешь, прошу. тебе нужно восстановить питание. и парень нехотя, но берёт ложку. какое-то время размешивает, давая бульону остыть. ликс съедает где-то половину. в желудке становится как-то тяжело, но зато тепло. а чан улыбается так, будто в лотерею выиграл. целует феликса в триста первый раз. в этот раз в щёку. в гостиной чан закрывает шторы, потому что снаружи пасмурно и холодно. а у них дома своё солнце. электрическое, работающее и днём, и ночью. и ещё одно живое. только чуть-чуть выбившееся из строя. и чан всё равно его любит. даже больше звезды на небе. феликс морщится, когда чан обрабатывает порезы. кожу щипает, что он аж ногой дёргает. но тут же успокаивается, потому что губы чана способны любую боль перекрыть. и так всегда. когда феликсу страшно или грустно. чан рядом. лежит под боком, стоит за спиной и в тоже время обнимает спереди. в такие моменты ликс верит в это постоянное, доброе «всё будет хорошо».