Малявки по "Охоте" и "Огню"

      Бен не ревнует. Он не становится мягким внутри от мысли о постели jefe. Не-не-не-не-не. Он не по этим делам. У него стоит только от вида сочных женских задниц, Рудольф, слава богу, ни разу не заразный. И даже если бы его интересовали мужские, то к постели Вааса он не приблизился бы и на пушечный выстрел. Стрёмно, жизнь дороже.       Марисэ в этом плане гораздо храбрее него. Паршивец, блять.       Что в нём, сука, такого особенного, что он стал Ваасу важнее всех своих?! Белолицый, смазливый, строит из себя девственницу, хотя может убить голыми руками. Чёртов blanquito припёрся обратно сияющий, как золотые самородки, которые до сих пор ещё можно найти в южных шахтах. С кольцом, блять. И у Вааса кольцо добавилось. На ожерелье, не на пальце, как у туристишки, но всё же — Бен всё понял сразу, даже спрашивать не стал. Теперь беляш засел здесь навсегда.       Бен думал, ни одному существу на земле не под силу надеть на jefe кольцо. Какой кошмарной, не поддающейся логике силой обладал этот модник! Может, он просто колдует втихаря, вдобавок ко всем его другим дурацким хобби? Что в нём такого особенного? Неужели дело в волшебной заднице? В чём секрет???       Что он такого делает, что Ваас придерживает его одной рукой за талию на виду у всего лагеря, словно туристишка сделан подчистую из драгоценностей? Раньше такого не было. Ваас, конечно, выделял его среди других, это было видно, но ни разу не случалось такого, чтобы он позволял себе нечто подобное на глазах у всех! Он бы ещё его трахнул прямо тут, на стрельбище!       А Леопольд и Кенни лыбятся, блять. Долбоёбы. Празднуют. Сука.       В общем, в своём негодовании Бен был в меньшинстве.       Но Бен не ревнует, нет. Во всяком случае, не в этом смысле. Он просто не понимает.