Всё, что хочешь ты

Честно говоря, Гавриил так и не понял, чьей именно идеей было на время пребывания в Нью-Йорке пожить в роскошном "Стандарт, Хай Лайн", но приватизировать на вечер-другой бар-пентхаус на крыше точно предложила Вельзевул. Отличный вид с высоты восемнадцатого этажа, хорошая выпивка, а главное одна из лучших в мире аудиосистем и много места для танцев и отдыха. К идее танцев Гавриил отнёсся скептически, но не спорил. Благодаря Вельзевул, он всё больше узнавал музыку и всё больше проникался любовью к ней, поэтому сам хотел послушать их любимую "Everyday" и может что-нибудь ещё из первоклассных динамиков. Небольшое чудо, чтобы смертные, постояльцы и служащие отеля, не только забыли о существовании пентхауса на крыше, но и перестали воспринимать звуки музыки, которые могли услышать, — демонесса и архангел были готовы наслаждаться заслуженным отдыхом. Первым делом Вельзевул обследовала бар, хотя казалось больше для галочки. Она налила себе какой-то жидкости слишком жизнерадостного синего цвета и села прямо на стойку, подобрав ноги. Гавриил выразительно уставился на неё своими неприлично яркими лиловыми глазищами, приподняв брови, на что Вельзевул показала ему язык и влила в себя содержимое бокала. — Ну как? — чуть ехидно осведомился архангел, видя, как демонесса морщится. — На вид лучше, чем на вкус, — ответила та, спрыгивая со стойки и щелчком пальцев заставляя ожить аудиосистему, которая тут же послушно заиграла "Everyday". Воздух наполнился приятным перезвоном и мелодичным голосом Бадди Холли, а Гавриил моментально расслабился и заулыбался. Вельзевул взяла его за руку. Они стояли у самого ограждения. Внизу жил город, наверху пылал закат, а демонесса и архангел, словно застывшие между небом и землёй, слушали их песню, держались за руки и покачивали головами, глядя друг другу в глаза. Почти так же как в тот первый раз, когда они услышали эту песню, и при этом совершенно иначе. Последние звуки музыки стихли, но Гавриил этого почти не заметил, не в силах оторвать взгляда от Вельзевул, её светлой улыбки, лучистых тёмных глаз. Демонесса моргнула и в ту же секунду словно переключилась — улыбка заострилась, став дерзкой и озорной, а глаза вспыхнули хитрыми бесовскими огоньками. Снова заиграла музыка, показавшаяся Гавриилу такой резкой, что он невольно вздрогнул. Воспользовавшись этим, Вельзевул отскочила от него, крутанулась на месте и задвигалась в такт, до того стремительно, что пришедший в себя архангел не успевал за ней следить. Гавриил не сразу понял, что Вельзевул танцевала. "Бродвей чёрный, словно выгребная яма, Все сорвались в пригород, А я на крыше с любопытными незнакомцами, Это самое странное лето из всех..." — пел энергичный мужской голос, а демонесса танцевала, танцевала и танцевала, не задумываясь над движениями, не сковывая себя рамками правил. Это была свобода, то, чего Гавриил никогда прежде себе не позволял, но теперь... внутри у него всё зашлось от осознания того, что он хотел так же. Хотел этих хаотичных, нелепых, странных телодвижений, хотел шагать, куда вздумается, кружиться, качать бёдрами, и обязательно хотел видеть перед собой адское создание, ставшее его личным Раем. "Это мои бурные, бурные 20-е, Я сам себя не узнаю..." — Вельзевул с силой трижды ударила ногой в пол, и Гавриил видел, как из-под её подошвы вылетали пламенные искры, гаснувшие в воздухе. Всё закончилось меньше чем через полминуты. Демонесса остановилась, довольная, нисколько не запыхавшаяся, приглашающе протянула руку замершему Гавриилу, без труда считывая его желания. Архангел не колеблясь вложил пальцы в её ладонь, и словно по команде начала играть следующая песня. Начало не такое резкое, но задорное, два голоса, мужской и женский. "Твои глаза следят за мной, как прожектор, Два глаза — как солнце, Ты переходишь в наступление, но держишь дистанцию, Хотя скоро уже догонишь..." — Вельзевул повела Гавриила, помогая ему разогнаться и преодолеть скованность. — Чувствуй ритм, ангел, повторяй за мной или будь таким, каким хочешь, не бойся, — совсем по-демонически увещевала она, ловко уворачиваясь от ног архангела. Три шага вперёд, три — назад, три лёгких покачивания, и музыка сорвалась с тормозов. Вельзевул выпустила ладони Гавриила, скача и выкрикивая что-то вместе с голосами исполнителей, а потом они снова соединили руки и архангел погрузился в это желанное безумие, как в волну цунами. Они даже не танцевали. Они плясали, неудержимо, дико, совершенно порочно по ангельским меркам. Следовало прийти в ужас, но Гавриил ощущал себя таким безумно счастливым, пьяным от восторга. Грешник, — подумал архангел и заливисто рассмеялся, откинув голову. Никогда в жизни ему не было так безразлично. Богиня с ним, он чувствовал это. Но что куда важнее с ним была Вельзевул, некогда Баал, тысячи лет назад почитаемая филистимлянами как Божество. Тогда в Раю из-за этого разразился большой переполох, но теперь Гавриил мог бы сказать, что понимает тех людей. Вельзевул была великолепна. Живое воплощение Хаоса со своими невообразимо растрепавшимися чёрными волосами и полыхающими бордовыми отблесками глазами. Она прыгала с таким грохотом словно её ботинки были подбиты железом, и одновременно каждое движение казалось лёгким, не стоившим ей ни малейшего усилия. Демонесса схватила Гавриила за запястья, дёрнула на себя, раскрывая рот в точно таком же как у него танцевальном экстазе. Что-то происходило с её физической оболочкой. Она словно начала стекать с неё, выпущенная из-под контроля. Её глаза превратились в два провала, рот кривой щелью разрезал лицо от уха до уха. Гавриил лишь мельком увидел ряды и ряды острых, как бритва, зубов, а в следующее мгновение в его кожу впилось что-то, и он посмотрел вниз. Неестественно вытянувшиеся пальцы с острыми чёрными когтями оказались там, где минуту назад были маленькие руки. А потом ещё что-то схватило его за талию, и он с трепетом понял, что это была вторая пара рук. И что они тоже принадлежали Вельзевул. Воздух гудел, а они не останавливались ни на секунду, бешено кружась. Демонический Баал торжествовал, расплываясь, разрастаясь, распадаясь и собираясь. Гавриил был высок, но с каждой секундой ощущал себя всё меньше. Неописуемое страшное Нечто смотрело на него тысячей глаз, обвивало его тысячей то ли лап, то ли рук, и всё это не прерывая демонической пляски. Гавриил обмер. Что-то колотилось у него в ушах, в груди, в каждом атоме ангельской Сути. Он бросился вперёд, пытаясь обхватить руками Нечто, Баал... Вельзевул. Пальцы утонули в чём-то похожим на густую вязкую смолу, и Гавриил отдался, без страха и сомнений. — Я люблю тебя! — Он не был уверен, что произнёс это ртом своего физического тела, но слова исходившие от самой его Истинной Сущности прозвучали так громко, что Нечто дрогнуло, а потом сбилось с ритма, и только на финальных мощных аккордах в последний раз повернуло его, держа в цепкой хватке. Песня закончилась, и почти в ту же секунду Гавриил подхватил на руки обмякшую Вельзевул. Он не понял, когда она успела вернуть своей оболочке человеческую форму, но как бы то ни было, архангел снова видел привычное смуглое лицо и маленькое тело. Демонесса открыла туманные глаза и, не совсем осмысленно посмотрев на Гавриила, ткнулась лицом в его шею под самым подбородком. Архангел почувствовал, как его кожи коснулось что-то влажное. — Эй... Ты меня там облизываешь, что ли? — Угум... — глухо пробормотала Вельзевул и чуть погодя добавила: — Сладкий ангел... Щекам Гавриила почему-то стало жарко, и он прижался лицом к жёстким волосам Вельзевул, пахнувшим её путанными мыслями и тёмными воспоминаниями. — То, что ты показала мне себя... — начал архангел, — это потрясающе. Ты удивительна. Не важно, что демон... ты самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел. Гавриил говорил не о внешней красоте сейчас, и они оба это понимали. Вельзевул отстранилась. — Ты не боишься... — Это не было вопросом, но архангел всё равно мотнул головой, а демонесса улыбнулась, обнажая зубы, всё ещё длиннее и острее человеческих. Гавриил не мог объяснить, но при виде этих зубов в груди у него снова всё задрожало от любви, а когда Вельзевул потёрлась носом о его щёку, архангелу показалось, что он сам вот-вот потеряет контроль и распадётся на Божественное Сияние, кольца и тысячи глаз. — Тш-ш, полегче, чудо. Я же чувствую, что у тебя сейчас Свет из-под кожи польётся, — с ласковой усмешкой шепнула Вельзевул. — Можно тебя поцеловать? — выдохнул Гавриил. — В прошлый раз... мне очень понравилось. Вельзевул погладила его по виску. — Да. Она вскинула лицо, позволяя архангелу самому поцеловать её. Их губы соприкоснулись, прижимаясь друг к другу всё крепче, делясь лаской, пробуя Свет и Тьму, и там где они соединялись рождалась Гармония, к которой Мир стремится от самого Сотворения. Вельзевул хотелось держать на руках, и Гавриил подчинился этому желанию, лишь слегка отстранившись, чтобы подхватить её и оторвать от земли. Демонесса не возражала, наоборот, прижалась, обхватив архангела руками и ногами, как дерево. Он отнёс её к большому шезлонгу, где они устроились вдвоём, чтобы немного прийти в себя. "Каждый раз, когда я смотрю в твои прекрасные глаза, Я вижу любовь, которую не купить за деньги. Один твой взгляд — и я сражён. Я молюсь, чтобы ты осталась здесь со мной..." — вдруг снова запела аудиосистема голосом Роя Орбисона, и Вельзевул засмеялась, бодая плечо Гавриила. — Это ты? — А как же, — ласково и самую малость самодовольно улыбнулся тот. Но Вельзевул моментально сбила с него спесь, забравшись к архангелу на колени и воодушевлённо заявив: — Видел, какой здесь шикарный бассейн? Не знаю, как ты, а я просто обязана в нём поплавать.