Ты больше не будешь один

Се Лянь замечает вдалеке Хуа Чэна и ускоряет шаг. Ему требуется сорок секунд чтобы дойти до своего возлюбленного. При виде Се Ляня младший улыбается и целует его руку. — Гэгэ. — Сань Лан, очень долго ждал? — Вовсе нет. Старший знает, что Хуа Чэн врет. Потому что тот всегда приходил минимум за десять минут до встречи. А с учетом того, что Се Лянь опоздал, он скорее всего ждал его не меньше получаса. В любом случае, Хуа Чэн все равно в этом не признается. — Тогда идем? Хуа Чэн кивает и парни направляются в сторону дома Се Ляня. Обычно они редко проводили время в квартире старшего, потому что его родители были не в восторге от того, что они общаются. Хуа Чэну было все равно на то, что о нем думают другие, но Се Ляню было неприятно, когда он замечал как родители смотрят на его парня. Конечно же они не знали о том, что парни встречаются, иначе был бы скандал. Но, к счастью, сегодня у Се Ляня было всего лишь две пары, а у Хуа Чэна выходной. Родители были на работе и это означало что они могли не волноваться и провести время наедине. До дома они доходят буквально за двадцать минут. — Гэгэ, можно тебя кое о чем попросить? — Конечно, Сань Лан. — У меня воду отключили. Совсем. Даже холодной нет. Можно мне помыться у тебя? — Конечно. Можешь прямо сейчас пойти. Только я найду для тебя полотенце.

***

Се Лянь с излишней бережностью расчесывает волосы возлюбленного. Он ни за что не причинит ему даже малейшую боль. Хуа Чэн сидит на табуретке посреди комнаты и крепко-крепко прижимает ладонь к своему лицу. А если быть точнее, к тому месту, где когда-то был глаз. Се Лянь не видит в этом необходимости, потому что он никогда не сделает того, чего не хочет Хуа Чэн. И если тот пока не готов показать, как он выражается, свое «уродство», то Се Лянь не будет настаивать и пытаться что-то там разглядеть. — Опять синяки набил. — Гэгэ, без этого никак. Се Лянь знает что Хуа Чэн сейчас улыбается поэтому и у него на лице проскальзывает улыбка. Он продолжает расчесывать спутанные волосы, а затем заплетает их в косу, чтобы не мешались. Он несколько секунд смотрит на костлявые плечи, а затем оставляет на бледной коже поцелуй. Хуа Чэн вздрагивает. Прошло уже несколько месяцев с тех пор как они встречаются, а младший до сих пор боится. Боится и не верит в то, что чужие руки могу приносить не боль, а ласку. — Ты пока одевайся, а я разогрею нам еду. Се Лянь оставляет Хуа Чэна в одиночестве и уходит на кухню разогревать суп. Из холодильника он достаёт салат и последний кусок фруктового пирога. Младший приходит к тому момену, когда Се Лянь как раз заканчивает накрывать на стол. — Гэгэ, давай я помогу. — Сань Лан, ты в гостях, так что не думай об этом. Садись скорее, а то суп остынет. — Гэгэ такой заботливый. Обед проходит в тишине. Хуа Чэн ест все, что старший перед ним ставит. Се Лянь специально накладывает ему порции побольше, потому что знает о том, что тот недоедает. Младший никогда не делился с ним своими проблемами. Всегда улыбался и говорил что все в порядке. Но Се Лянь дураком не был и все видел. — Сань Лан, ешь пирог. Я для тебя оставил. — Спасибо гэгэ, но лучше ты съешь. Я такое не заслужил. — Сань Лан, — Се Лянь берет Хуа Чэна за руку, — что за глупости? Конечно заслужил. Пожалуйста, ешь, не обижай меня. — Хорошо. Хуа Чэн улыбается но это совершенно не вызывает никакой радости у Се Ляня.

***

— Гэгэ? Что ты здесь делаешь? Что-то случилось? — Неужели ты не рад меня видеть? — Я всегда рад видеть Гэгэ. Хуа Чэн улыбается и быстро смотрит по сторонам. Убедившись, что в магазине больше никого кроме них нет он подходит к Се Ляню и обнимает его. Он, как обычно, утыкается в основание шеи старшего и Се лянь обнимает его чуть крепче. — У меня родители на дачу уехали. Пойдем ко мне? Хуа Чэн отстраняется и улыбка пропадает с его лица. — Не стоит. — Почему? Сань Лан, ты опять за свое? Разговор прерывает звук дверного колокольчика. В магазин заходят две школьницы и Хуа Чэн возвращается за кассу. Се Лянь вздыхает. Младший был твердо уверен в том, что ему не место в доме возлюбленного. Он считал, что все чего он заслуживает это маленькая комнатка, которую он снимал в каком-то полуразрушенном доме еще с тех пор, как сбежал из дома. И что бы Се Лянь ему не говорил, ничего не действовало. Когда школьницы уходят Хуа Чэн возвращается к выкладке товаров. Его губы сжаты, но за исключением этого он выглядит расслабленным. — Сань Лан, я очень скучаю. Пожалуйста. — Хорошо. Когда смена заканчивается Се Лянь крепко берет Хуа Чэна за руку и они направляются домой. Быстро поужинав они ложатся в постель старшего. Се Лянь с безграничной нежностью смотрит на своего возлюбленного и все чего ему сейчас хочется, это его зацеловать. И он знает, что может это сделать не спрашивая. Но ему хочется показать Хуа Чэну, что его желания уважают. Что его всегда готовы услышать. — Могу я тебя поцеловать? — Гэгэ можно все. — Все-все? — Да. Се Лянь проводит рукой по чужим волосам и заправлят мешающиеся прядки за ухо. Он случайно касается шнурка который удерживает повязку на глазе Хуа Чэна и тот мгновенно перехватывает его руку. — Гэгэ. — Я не буду, Сань Лан, не буду. Хуа Чэн кивает и Се Лянь принимается покрывать поцелуями его лицо. Младший закрывает глаз и окончательно расслабляется. А Се Лянь продолжает его целовать и думать о том, сколько же боли перенес его возлюбленный. И о том как он смог не сломаться из-за жестокости этого мира и сохранить в себе любовь. — Ты такой, драгоценный, знаешь? — Это Гэгэ моя главная драгоценность. Се Лянь оставляет последний поцелуй в уголке губ и ложится к Хуа Чэну на грудь. Иногда ему казалось, что младшему больно от того, что его любят. Каждый раз, когда Се Лянь говорил ему слова любви, в чужих глазах отражалась масса чувств. И отчетливее всего он видел недоверие. И недоверие это было направлено не на Се Ляня. Хуа Чэн просто не мог поверить в то, что кому-то нужен. Се Лянь не замечает, как проваливается в сон. Но сон этот длится недолго. Он просыпается от крика и первым делом видит свою мать, стоявшую в дверном проходе. Через несколько секунд к ней присоединяется отец. — Это еще что такое? Как ты посмел лечь в постель с мужчиной? Отец буквально подлетает к постели и замахивается на Хуа Чэна, но Се Лянь перехватывает его руку. — Сань Лан, уходи. Хуа Чэн хватает свои вещи, кланяется родителям и говорит что рад был повидаться. После этого он уходит. Разъяренный отец порывается кинуться за ним, но Се Лянь не позволяет. — Се Лянь, потрудись это объяснить. — Я его люблю. Мать охает и хватается за сердце. Се Лянь в то же мгновение оказывается рядом и доводит её до кровати. Та не перестань причитать о том, какой это позор. Се Лянь знал, что так все и будет, если родители узнают, но ему все равно больно. — Ты или прекращай все эти глупости или ты мне больше не сын. — Если я прекращу быть твоим сыном только из-за того, что влюбился, чтож, так тому и быть.

***

— Сань Лан. Се Лянь влетает в чужие объятия и крепко прижимается к чужому телу. Хуа Чэн целует младшего в макушку и тот не может сдержать улыбки. Лишь спустя несколько минут они разрывают объятия. — Я скучал. Улыбка на лице Хуа Чэна на секунду дрогнула, но тут же вернулась. — Я тоже. — Мы зайдем быстренько к моей бабушке, а потом пойдем гулять, хорошо? Мне нужно купить для нее продукты. Хуа Чэн кивает и они направляются в магазин. Се Лянь чувствует себя немного виноватым из-за того, что задумал, но по-другому он не может. Младший ни за что не согласиться познакомиться с его бабушкой. Не в качестве возлюбленного уж точно. Мать Се Ляня на следующий же день позвонила своей матери и сказала, что это все её воспитание. Что это она избаловала и испортила внука. Буквально через минуту после этого разговора ему позвонила бабушка и изъявила желание познакомиться с молодым человеком её любимого внука. Се Лянь тогда улыбнулся. Он знал, что бабушка его поддержит. Хуа Чэн с непонимаем смотрит на то, когда Се Лянь приглашает его зайти в квартиру, но не противится. Он ничего не подозревал до самого конца. Все стало ясно когда они зашли на кухню. — Бабушка, знакомься, это Хуа Чэн. — Ой, какой красивый у тебя молодой человек, а какой высокий. Очень приятно с тобой познакомиться. Можешь звать меня просто бабушкой. На лице Хуа Чэна на секунду отражается паника. Се Лянь видит это так отчетливо, что сердце его сжимается. Но уже в следующее мгновение младший берет себя в руки и возвращает свой привычный расслабленный вид. Но Се Лянь знал, что это всего лишь маска, которая с младшим была все время. — Мне тоже очень приятно с вами познакомиться. — Ну что вы все стоите? Садитесь за стол, я пирожков напекла. Хуа Чэн наверное голодный. — Извините, а где можно помыть руки? — Се Лянь, проводи скорее гостя в ванную. Не стой столбом. Когда они заходят в ванную Хуа Чэн складывает руки на груди и улыбаясь произносит: — Гэгэ? — Сань Лан, прости. Ты бы ни за что не согласился познакомиться с моей бабушкой. — Я бы сделал все, о чем ты меня попросишь. — Прости. — Все в порядке. Просто в следующий раз предупреждай о своих планах. — Конечно. Се Лянь оставляет на губах младшего поцелуй и вымыв руки они возвращаются на кухню. Бабушка усаживает их за стол, наливает чай и ставит на стол огромную тарелку с пирогами. — Кушай-кушай, а то такой худенький совсем, сил не будет. Се Лянь понимает, что бабушка никого не хочет обидеть и так проявляет заботу, но ему все равно становится неудобно перед младшим. Бабушка заваливает Хуа Чэна вопросами, а Се Лянь в это время разглядывает кухню, хотя ничего нового там не появилось. Кроме капающего крана. — Бабуль, а ты чего сантехника не вызывала? — Да как не вызывала? Вызывала конечно, да так никто и не пришел. — Давайте я починю? У вас есть инструменты? — Есть есть! От моего сына остались еще с молодости. Починкой капающего крана все не заканчивается. Оказывается на окне сломалась ручка, в ванной протекает труба а в прихожей скрипит дверца шкафа. Хуа Чэн с легкостью устраняет все неполадки с поразительной скоростью. — У твоего молодого человека золотые руки. Береги его. Се Лянь улыбается. Конечно он будет оберегать возлюбленного. Он больше не позволит никому причинять ему боль. Они проводят в гостях еще полчаса, а после прощаются. Изначально они планировали пойти в парк, но стоило им выйти из дома и Хуа Чэн пошел в противоположную сторону. Се Лянь ничего не сказал и молча последовал за младшим. Завести разговор о чем либо Се Лянь не решался, и они шли в полнейшем молчании. Он не заметил как они подошли к дому Хуа Чэна. — Сань Лан… Се Лянь смотрит на Хуа Чэна впервые с того момента, как они вышли из дома бабушки. И стоит ему на него взглянуть, как его сердце сжимается. Из его единственного глаза бежали слезы. — Сань Лан? Сань Лан, ты почему плачешь? Хуа Чэн сжимает губы и молчит. На Се Ляня он не смотрит. — Сань Лан… Се Лянь обнимает младшего и тот сразу же утыкается в его шею. Он совсем тихо всхлипывает и сжимает бока Се Ляня в своих руках. — Маленький мой, пойдем домой, м? Ты мне все расскажешь. Хуа Чэн несколько раз кивает, чем удивляет Се Ляня. Младший ни разу не приглашал его к себе, убежденный в том, что тому не следует видеть место, где он живет. Когда они заходят в подъезд, Се Лянь видит горы мусора, но никак это не комментирует. Комната Хуа Чэна находится на третьем этаже и, конечно, ни о каком лифте речи и не шло. Они поднимаются по лестнице. Комната оказывается еще меньше чем Се Лянь себе представлял. Она состоит из крохотной кухоньки, душевой без двери и комнаты, где Хуа Чэн спал. В ней стоял лишь старый шкаф в углу, а на полу у окна, вместо кровати лежал матрас. Во многих местах обои давно отклеились, представляя взгляду бетонные стены. — Прости, что тебе приходится это видеть. — Сань Лан, все в порядке. Они проходят на кухню и Хуа Чэн уступает старшему единственный стул. Се Лянь не сопротивляется. — Это ты из-за меня? Ты обиделся? Прости пожалуйста, мне не следовало без предупреждения вас знакомить. Хуа Чэн стоит прислонившись к столешнице и молчит. Его взгляд опущен в пол. Се Лянь дает ему время и не мешает. Но он никак не ожидает того, что младший опустится перед ним на колени. — Гэгэ, ты ведь меня не оставишь? Скажи пожалуйста, что не бросишь, я не хочу снова остаться в одиночестве. Пожалуйста, у меня никого кроме тебя нет. Гэгэ, пожалуйста. Се Лянь теряется. Он младшего никогда таким не видел. Он никогда не видел чтобы тот плакал. И в этот момент он понимает что в душе Хуа Чэн все еще ребёнок. Ребёнок, которого никогда не любили, и который никому не был нужен. Ребёнок, который никогда не получал родительской ласки, и знавший лишь боль от нескончаемых ударов. — Сань Лан, конечно я тебя не брошу. Я ведь так сильно тебя люблю. Вставай скорее. Хуа Чэн продолжает сидеть на полу уткнувшись в колени Се Ляня и плакать. Сердце старшего буквально разрывается от боли. Ему так хочется, чтобы Хуа Чэн даже мысли не допускал о том, что он может оказаться ненужным и нелюбимым. — Сань Лан, ты для меня самый драгоценный, помнишь? Ты больше никогда не будешь один, я с тобой. Се Лянь гладит возлюбленного по волосам, пытаясь показать, что он здесь. Что никуда не собирается и не уйдёт. — Мы с мамой были в парке, — дрожащим голосом начинает Хуа Чэн, — я играл на площадке, а она ушла. Я не знал в какой стороне дом и потерялся. Встретил каких-то подростков и они сказали что помогут найти мой дом. Но вместо этого, — младший рвано выдыхает, — они привели меня в заброшенный дом. Они стали называть меня уродом, потому что я родился с разным цветом глаз. Сказали что помогут это исправить. Двое держали меня, а третий взял какую-то ржавую палку и… сделал это. Хуа Чэн сжимает бедро Се Ляня и замолкает. Старший не может сдержать слез. Он даже представить не может, что тогда испытал маленький Хуа Чэн. Се Лянь был уверен в том что это был несчастный случай, потому что сам Хуа Чэн ему так сказал. — Тебе больше никогда не будет больно, я обещаю. Я не позволю никому тебя обидеть. Се Лянь опускается на пол и сжимает Хуа Чэна в своих руках. — За что ты меня любишь? Чем я смог заслужить твою любовь? Разве я заслуживаю тебя? Разве достоин? — Я тебя люблю не за что-то, а просто потому что ты это ты. Старший отстраняется и сцеловывает чужие слезы. В этот момент Хуа Чэн выглядит таким хрупким, что кажется его без особого труда можно сломать. — Ты безумно сильный. Я тобой очень горжусь и восхищаюсь. Хуа Чэн вновь утыкается в чужое плечо. Они еще долго так сидят вовсе не заботясь о том, что находятся на полу. Се Лянь время от времени оставляет на чужом лице поцелуи и шепчет в ушко слова о том, что он рядом. — Гэгэ, прости, я… — Сань Лан, тебе не за что извиняться. Все в порядке. Спасибо за то что доверился. Хуа Чэн поднимается первым и протягивает руку Се Ляню. Старший без раздумий вкладывает свою ладонь в чужую. А как только встаёт, то сразу же прижимает Хуа Чэна к холодильнику и целует. Целует настойчиво но от того не менее нежно. — Гэгэ, что на тебя нашло? На лицо младшего вновь возвращается улыбка, что не может не радовать Се Ляня. — Просто я очень люблю моего Сань Лана. Хуа Чэн ухмыляется и шепчет в самые губы: — Я тоже очень люблю моего Гэгэ.