Адаптация / Adaptation

Сэм сидел на постели в одном полотенце, выражение его лица было эпично стервозным. — Что за отстой. Дин заканчивал сыпать соль вдоль окон. — Да. Но, пока мы не разобрались, какой именно из ритуалов в папином дневнике разрешит твою маленькую проблему, мы будем придерживаться этого. — Какое еще «мы», Дин? — Сэм скрестил руки на груди. — Не вижу, чтобы ты в кого-то превращался. — Но именно я вынужден всю ночь возиться с твоей лохматой задницей. — Я не… я не помню, что происходит, когда я оборачиваюсь. Ты ведь не врал мне? — Сэм глянул на Дина с подозрением. — Я не превращаюсь в кого-то опасного, нет? Дин фыркнул. — Какого черта, нет, конечно! Ты же видел фотки. — Ты мог их откуда-нибудь подобрать. Типа проиллюстрировать свой рассказ. Фотки вот такого… — Сэм указал на окружающую их обстановку, — не так уж трудно найти. — Я этого не делал. Хотя все это довольно неудобно и вообще сплошная головная боль, но ты не опасен. «Скорее наоборот», — подумав так, Дин еще раз осмотрел номер, чтобы убедиться, что все в порядке. — «Заперто и посолено». Сэм фыркнул. — Готов? — Дин посмотрел на брата. Луна уже почти взошла. Сэм поморщился. — Я поел, сходил в сортир и принял душ. Дин поднял бровь. — Ты не слишком суетишься по пустякам? — Я не желаю после оборота есть какую-то странную еду и не хочу использовать ту… штуку — Сэм показал на лоток, стоящий в углу. — И я даже думать не хочу про потребность вылизываться. — Это да, — задумчиво кивнул Дин. Сэм поерзал, поправляя полотенце. — Как такое вообще возможно? Во мне шесть футов и четыре дюйма. А после… превращения я меньше. Я что, концентрируюсь? Дин хихикнул. — Заткнись. Я имею в виду — когда я меняюсь, то я как бы… — он свел ладони вместе, — сжимаюсь в эту новую форму? Вмещаю в нее всю свою массу? Я тяжелый? — Нет,— Дин покачал головой, — Обычный вес для к… — Не произноси этого! Дин закатил глаза. — Обычный вес для того, в кого ты превращаешься. — Это противоречит законам физики, — буркнул Сэм. — Ты о чем? Это магия, Сэм. Заклятие. Физика тут вообще не при чем. Сэм снова уставился на лоток в углу. — Сэмми, всего одна ночь в месяц. Могло быть и хуже. — Куда уж хуже. — Ты мог бы оборачиваться не по расписанию, а в любое время, от стресса, например. Или стать вервольфом. Или оборачиваться в медведя. Или в акулу! Вот это бы был отстой. — Дин, акулы-оборотни водятся только на Гавайях и в Австралии. Брат пожал плечами. — Пофиг, все равно беспонтово. Тебе бы пришлось лежать в ванне от восхода до заката луны. Сэм кинул взгляд на часы на тумбе между кроватями. — Эй, уже две минуты прошло с восхода луны! Дин приподнял край занавески на окне номера. Полная луна чуть высунулась из-за гребня здешнего горного хребта. — Может, все прошло? Может, я… — голос Сэма оборвался. Тихо прошуршал воздух, заполняя образовавшуюся на месте его тела пустоту. Дин поднял гостиничное полотенце с кровати. Под ним теперь сидел рыжий котенок — Нет, Сэмми, ничего не прошло. Котенок моргнул и тронул лапой полотенце. Дин почесал его между ушами, заставив брата тихонько замурлыкать. То, что Сэм превращался в кого-то настолько беззащитного и крошечного, ужасно нервировало Дина. В прошлом месяце был просто кошмар, любой звук рядом с номером заставлял Дина дергаться. Тот первый раз, когда Сэм в девять лет только попал под заклятье, был совсем другим. Казалось, Сэм был рыжим котенком целую вечность, пока папа искал ритуал подавления котячьей трансформации — до сих пор братьями не обнаруженный, кстати. Но тогда они были под защитой отца. Сейчас, когда остались только Дин и Сэм, это было жутко — иметь мурлыкающего брата весом меньше, чем некоторое их оружие. Впрочем, комната была защищена, и Сэм внутри нее был в безопасности. А еще у проблемы с Сэмом была и другая, клёвая сторона. Дин обернулся и порылся в своей сумке, не спуская взгляда с брата. Тот выглядывал через край постели на пол. — Сэмми! Лови! — Дин изобразил писк и помахал перед носом Сэма зеленой мышкой из перьев, подвешенной на резинке. Сэм припал к кровати и зашевелил хвостом, а затем бросился на игрушку, схватил ее и стал перекатываться по кровати, лягая мьшь задними лапами. При этом он издавал смесь рычания с мурлыканием. Дин ухмыльнулся. Да, Сэмми, хорошо, что ты ничего не помнишь из своей котячьей жизни.