Танец на облаках

★†★

      Под дыханием ветра шелестят перья и плывут облака, изображая на небе причудливые, воздушные узоры. Ветру аккомпанирует тихая мелодия, которую, казалось, издавали две души, нашедшие убежище на одном из облаков. Шаг, шаг, поворот, наклон, горячий выдох в опасной близости к губам и крепкое объятье. У Сигмы сердце трепещет – он боится дышать, потому что глаза цвета горького шоколада прямо напротив и смотрят так пристально, словно могут вывернуть внутренности и залезть в голову, а тёмных, кудрявых вихрей можно коснуться, стоит только протянуть руку. Они лишь одни в своём мире, и танец отдаётся в памяти слабыми порывами волнения.       Дадзай закрывает глаза, отдаётся выдуманной мелодии прямо как тогда, ведёт за собой и делает шаг прямо рядом с самым краем, успевая плавно уйти ближе к середине – правда это не помешало Сигме словить приступ мимолётной паники. Какой же Осаму беззаботный! Он не перестаёт удивляться этому.       Крылья Дазая большие и выглядят мягкими. Ими он закрывает Сигму от ветра, оставляя во власти стихии лишь волосы, двухцветным флагом развивающиеся высоко над землёй. Крылья Дазая совсем не такие, как у других ангелов – не белоснежные, а серые, как нагретый солнцем асфальт, каменная крошка или расплавленная сталь. Потоки ветра становятся холоднее и обжигают лицо, заставляя прятать его в складках чужой рубашки.       — Осаму, – зовёт, перекрикивая ветер, – у нас мало времени. Мы не успеем...       — Тш-ш. Давай просто потанцуем, хорошо?       Палец напротив губ заставляет замолкнуть на полуслове, вскинув удивлённый взгляд. Дадзай мягко покачивает головой в знак отрицания, кладёт ладонь на щёку Сигмы, и та ощущается неестественно холодной, будто он коснулся лицом холодной плитки, а не человеческой кожи.       Ветер становится всё безжалостней, и уже ясно – они не успеют. Дадзай поднимает крылья выше, заслоняя спутника полностью, ласково гладит его скулы и кончиком носа тычется в висок, даря последние крохи нежности и тепла. Сигму словно током простреливает – он смотрит вперёд с непониманием, с из ниоткуда взявшийся тоской, кусает губы и пальцами хватается за тёмный жилет. Он чувствует – не нужно отпускать, главное не паниковать, всего лишь побыть здесь подольше...       — Не отпускай, – судорожно шепчет, рискуя быть не услышанным из-за завываний ветра.       — Просто верь мне, хорошо?       Дадзай поворачивается лицом к Сигме и смотрит в глаза. Его взгляд до дрожи уверенный и вселяет спокойствие. Мгновение – и их губы соприкасаются. Сигме становится холоднее, а сознание медленно уплывает, вызывая страх перед неизбежным. Он судорожно хватается за Дазая, чувствует что сил становится всё меньше – отданное им время истекло непозволительно быстро, но этого хватило, чтобы набраться сил. Совсем чуть-чуть, для последнего рывка.       Холодные мягкие облака оказались вовсе не облаками, а плиточным полом. Перед глазами сначала появляются босые ноги в белой тюремной одежде, а после предстаёт лицо с чёрными, неровно стриженными волосами и дьявольские глаза, в которые он смотрел перед тем, как попал на небеса.