Счастье всей повозки.

В повозке, гремящей после каждой кочки под колëсами, сидело множество людей, убитых горем: пока одни страдали от ран и укачивания, другие лежали по углам, умирая от жажды, в то время как третьи пытались хоть как-то помочь собратьям дожить до конечной. И среди этой тоскливой груды досок и людей случилось лишь одно чудесное событие за сегодня: женщина-абд в стороне родила мальчика. Пускай и слабенького, но здорового. Было тяжело во время родов, особенно учитывая, что матери надо было чем-то закрыть рот, чтобы вместе с ней не мучались и остальные побитые жизнью рабы, а также чтобы не обратить на себя внимание их работорговца, иначе бы тот не позволил ребëнку дожить до конца маршрута. Но у неë получилось: мальчик родился на свет, прямо на ткань из-под мешка с картошкой, здоровый, тяжëленький для ребëнка раба (что было поразительно, если учесть, что его мать ела раза два в неделю точно) и очень даже славный. Некоторые абды, сидящие в повозке рядом с роженицей, подползли поближе к женщине, желая получше рассмотреть кряхтящий комочек счастья, а сама молодая мать была и не против: она специально убрала немного ткани от лица новорождëнного, решив поделиться своей радостью со всеми пленниками, и в то же время не могла отвести взгляда от еë первенца, завëрнутого в грязный дряблый мешок. Да уж, пацанëнку повезло родиться симпатягой: волосики пускай и не были густыми и всё ещё были мокрыми, но было видно сразу, что волос прочный и тëмный, как смесь угля с горьким шоколадом, кожа нежная, чуть темнее скорлупы грецкого ореха, а когда малыш открыл глазки, то он впервые встретился взглядом с мамой, демонстрируя всем присутствующим кристалльные радужки глаз-пуговок, бурые, как блестящая кофейная гладь. Если бы его мама вспомнила, кто его отец, то наверняка бы подумала, что у сына есть его черты, но сейчас она была просто горда тем, что выносила такое сокровище. В этой повозке, в единственном месте, где в потолке была грубо ободрана ткань, сквозь дыру падал свет на колени роженицы, лучиком задев лоб новой жизни. Мальчик не плакал, как обычно полагалось делать детям, нет: он спокойно осматривал каждое незнакомое ему лицо, будто изучая любопытных абдов и слегка ëрзал, пытаясь скрыться от солнечного света. Ему просто было жарко и одновременно интересно, учитывая, сколько людей улыбались ему, словно они ждали его. Словно были рады, что он появился... Женщина, на миг забыв про окружающих, прижала сына к груди, слегка качая того и лицом к лицу наклоняясь к мальчишке, чтобы ощутить всю прелесть материнства ближе к себе: ближе к сердцу. Еë запутанные, такие же тëмные волосы непослушной прядкой упали на маленькую, чуть оголëнную грудь младенца, а сама молодая мать легонько коснулась обветренными искусанными губами чужого... нет, не так: родного лба. Она посидела так секунды четыре, а после, нехотя, оторвалась от детской мягкой кожи, продолжая рассматривать плод своих недавних мучений, в то же время являющийся самым желанным, и слегка оголила грудь, вспоминая, что малыш наверняка голоден. Еë не волновало ни то, что все смотрели, и ни то, что молока было ничтожно мало: став матерью, еë начало волновать только новорождëнное дитя, лежащее в еë руках уже у сердца, а не под ним... Стоило только мальчонке присосаться к груди, как повозка затормозила, задние шторы открылись, а перевозчик воскликнул: - На выход! Живо! - он спрыгнул с лошади, угрожающе ударив кнутом по доскам в знак первого предупреждения, а потом раскрыл ткань, отойдя в сторону. - Бегом-бегом-бегом! Все внутри дрогнули от звука удара, но послушно сгруппировались, боясь занять место досок. Молодая мать еле-как встала сама, спрятав младенца под тканью своего платья, сотканного из тряпья, и пристроилась последней в очереди, шумно вздыхая. Она чуть приподняла ткань, чтобы вновь увидеть сына, возможно, в последний раз. - Прости меня пожалуйста, солнце... Твоя мама не может дать тебе всего, что хотела бы. Я обрекла тебя на очень несчастную жизнь и мне правда жаль, что тебе попалась я, а не другая мать. - призналась та, едва сдерживая слëзы. - Чтобы не случилось, дар мой божий: я люблю тебя всем своим сердцем... Я надеюсь, что у тебя получится когда-нибудь да простить меня. Люблю. Маленькая хрупкая ладошка потянулась к лицу женщины, в чьих глазах встала влага, но не смогла коснуться материнских щëк, так как расстояние было уж слишком велико, да и сама женщина в ответ протянула указательный пальчик, позволив сжать его малюсенькой ручке. Крепко-крепко. - Следующий! - не унимался работорговец, уже силой выталкивая каждого то за шкирку, как собаку, то за волосы. - Быстрее, сволочи, быстрее! Молодая мать, вспомнив о выходе, спешно убрала руку из-под одежды и скрыла просвет в платье, сделав ещё несколько шагов вперёд. Она следующая... *** - Эй, Абди! - окликнул парня Сдерик, заставив того дрогнуть от неожиданности. - О чëм задумался? Ты уже несколько минут так стоишь... - А?.. А! - спохватился Абди, мотнув головой. - Ох... Здравствуй, Сдерик. Да так, ничего... Не бери в голову. Абд продолжил полоть грядку, стоя на корточках, резко вспомнив, чем он недавно занимался, а его друг встал рядышком, нагнувшись для диалога. - Ты уверен? - обеспокоено спросил бывший строитель, заметив, что юноша в последнее время всё чаще ходит с задумчивым видом, словно его не покидает какая-то мысль. - Ты можешь поделиться со мной, если хочешь. Я тебя всегда выслушаю. Абди отвëл взгляд, расслабил плечи и кивнул. Он развернулся к другу, всë также смотря в ноги. - Знаешь... У тебя никогда не случалось такого, что от тебя как будто оторвали что-то значимое, а после вернули обратно, но не так, как хотелось бы?.. - задал вопрос парень и, получив лишь отрицательный ответ, глубоко вздохнул. - А вот у меня нечто подобное... Когда я начал жить с Господином Лололошкой, то я ощутил себя нужным как будто бы не в первый раз... Я лишь одно не могу понять: случалось ли со мной что-то подобное раньше, или это просто нелепое дежавю? Сдерик пожал плечами. - Да может и так. Но скажи: ты сам-то счастлив сейчас? - Да. Я счастлив. - подтвердил абд, подняв глаза. - Счастлив, как никогда. Сдерик улыбнулся. - А к чему тогда эти мысли? - он по-дружески похлопал Абди по плечу, выпрямляясь. - Давай ты лучше отдохнëшь и мы поужинаем с Господином Лололошкой? М? Абди встал ровно, отряхиваясь от земли. - Н-Но... Я не закончил... - заметил он. - Я же- - Закончишь завтра: ты итак целый день в огороде. - перебил друга бывший строитель, подгоняя со спины. - Давай! Ты когда-нибудь пробовал сэндвичи? - Сэ... Что? - О, боги... Ладно, узнаешь позже. Пошли-и-и-и! С этими словами Сдерик потащил Абди на кухню, чтобы тот помог накрыть стол, а после они двое пошли искать Лололошку и Скульптора, чтобы те составили им компанию. Ужин прошëл прекрасно, особенно если учесть, что хватило на всех и что-то со стола даже осталось на завтра. Ох, Абди, видела бы тебя твоя мама сейчас... Она бы точно гордилась тобой.