Перепутья. Книга первая: Нулевой километр

Погода в штате Колорадо никогда не баловала людей, что поселились тут. А крохотный, затерянный среди холмов и опутанный лентами дорог городок Навьен-Роуд и вовсе скидывал ледяной покров одним из самых последних. Расположенный в долине реки и скрытый от основной части штата не только холмами, но и смешанным лесом, Навьен-Роуд, казалось, навеки уснул, скованный серым льдом и укутанный тяжелым ватным одеялом облаков. Однако солнце, что всегда побеждает, пробилось и сквозь эту серую пелену, и вдруг оказалось, что льда на дорогах уже нет, что крыши домов высохли, а из под земли пробиваются первые робкие травинки. Зима выпустила городок из своих цепких когтей и уступила место своей младшей сестре. И в город наконец-то пришла весна.  …Свет гаражной лампы всегда казался Рэю слишком тусклым - он поморщился: столько раз говорил себе поменять ее! И всегда забывал. Мамка бы сказала, что старость не в радость. Память уже не та, да и глаза тоже. Но на сегодня этого освещения ему должно хватить - ничего экстраординарного он делать и не собирался. Просто привести Дамаска в порядок перед первым выездом в этом сезоне. Под небольшим слоем пыли неярко блеснул хром - и Рэймонд недовольно подумал, что это не дело. Если приводить байк в хороший вид, то уж по-человечески. В душе профессора вспыхнула небольшая гордыня и блеснуло шальной искоркой желание показать себя и своего “коня” во всей красе. Желание, которое не возникало у него долгие годы после реабилитации… Но сейчас к нему как будто снова возвращался вкус к жизни. Пусть он и проявлялся в таких… странноватых порывах. Ворон медленно обошел Дамаска и придирчиво осмотрел его - пока со стороны, пока бегло. Да, примерный фронт работ ему был понятен еще до визита в гараж: проверить тормозные колодки, подкачать колеса, на всякий случай заменить топливный фильтр… А дальше - по обстоятельствам. Ладонь Рэймонда плавно, почти ласково прошлась по корпусу:  - Ну что, старый друг, как ты перезимовал? - тихо проговорил он, словно проворковал. -  Пора выезжать, что думаешь?  Бывший профессор исторического факультета не подозревал, что в этот самый момент еще один байкер в Навьен-Роуд готовил свой мотоцикл к новой весне. Только вот делал это с немного другими словами… - Ну чо, говна кусок, не заржавел за зиму? Майлз, сдернув плотный брезент, положил ладонь на выкрашенный в темно-синий цвет бак и смахнул прошлогоднюю грязь и пыль. Ему пришлось перевезти мотоцикл от Дэрила: родители одноклассника в этом году резко воспротивились дружбе сына с капитаном школьной футбольной команды и недвусмысленно намекнули, что если “куча металлолома на колесах” не будет убрана с их заднего двора в кратчайшие же сроки, то мотоцикл отправится туда, откуда его и добыли: на свалку. А потому Кот вынужден был оставить байк зимовать за автомастерской. Он укутал крупную хищную “Хонду” двумя слоями брезента и несколько раз за зиму подходил ее проверить, да и вообще поглядывал, чтобы ни работники мастерской, ни клиенты не уронили её. Но теперь, когда солнце стало припекать уже вполне ощутимо, пришла пора готовить технику к сезону. - Дааа, херово ты выглядишь, братан… - пинком подогнав тяжелый чемоданчик с инструментами поближе, Кот вздохнул, вытащил гаечный ключ, крутанул его в пальцах и, запустив руку под сиденье мотоцикла, нащупал первый болтик - Давай посмотрим, чо там у тебя за зиму налипло… …Рэй устроился рядом с Дамаском почти уютно, можно даже сказать - с комфортом. Торопиться ему сегодня было некуда, он всё делал размеренно и спокойно. Однако мысли его покоем похвастаться не могли: откручивая первые болты на бензобаке, Ворон делал это скорее механически, чем осознанно. Он думал, что работа и подготовка Дамаска отвлечет его от того, что произошло в тот день в кабинете истории - но нет. Рэй уже несколько дней напряженно думал о том, что бы произошло, если бы не Майлз тогда распахнул дверь, а кто-то другой… …техосмотр давался тяжело. Выматерившись, Майлз наконец-то сумел открутить прикипевший болт, приподнял бензобак, закрепил его в этом положении и принялся за крышку воздушного фильтра. Добравшись же до него, он присвистнул, увидев, сколько грязи скопилось на рамке с сеткой и толкнул коленом мотоцикл, словно тот мог ему ответить. - Ты чо, э?! Хуль так засрался-то, слыш?..  - …А ты молодцом, - добродушно улыбнулся Рэймонд Дамаску, словно человеку, - почти как новенький. Но тут же снова нахмурился своим мыслям. Так обычно поступают, когда говорят с близкими, которых не хотят расстроить: улыбаются в лицо, а на самом деле, отвернувшись, думают о чем-то невесёлом. Уже много раз за эти дни Ворон обкатал в голове варианты - какую беду, какой скандал он бы навлёк на голову Птички, если бы их застукали вот так, в классе. Он горько усмехнулся - так их и застукали! Только чудесным везением было то, что первым рванул дверь кабинета именно мистер Майлз. Он явно никому ничего не сказал, но вот что он наверняка подумал…  - Да ты охуел!  Выронив отвертку, Кот затряс рукой, отпуская в сторону ни в чем не повинного мотоцикла столь заковыристыми ругательства, что проходящий мимо механик заслушался и остановился было, но тут же спохватился и пошел дальше. Майлз же, глянув на его удивленное лицо, вдруг подумал, что буквально несколько дней назад он и сам стоял в кабинете истории с точно таким же выражением лица - удивленным, если не сказать охуевшим.   Он усмехнулся: а нормально так Морт прижал Птицу. И ведь не стреманулся, что сейчас в класс вломится толпа школьников. Ну, что здесь скажешь - мужик… Жаль только он, Кот, в свое время не поверил малявке, что между учителем истории и Пенелопой что-то есть. Ну а теперь оказалось, сделал он это зря, ведь доказательство он увидел своими глазами: перепутать эти объятия с дружескими было просто невозможно! Да и целовались они… Ну ладно, не целовались, а только собирались… Ой, да ну на хер! - тут же остановил себя Кот. Зачем он вообще об этом думает? Ну обнимались и что дальше? Наоборот - заебись, что Птица себе выбрала не опездала из футбольной команды, а взрослого адекватного мужика. А в том, что Рэймонд адекватный, он уже ни на миг не сомневался.  - Я ж тя все равно достану! - отбросив эти мысли, рявкнул он, склонился над мотоциклом и… …И придирчиво осмотрел все резиновые части Роуд Кинга - по-прежнему ли они мягкие или, может, рассохлись, замерзли? Но тут же Рэй одернул себя: почему что-то должно было замёрзнуть? У него хороший, тёплый гараж - если бы Дамаск стоял на улице, тогда можно было бы переживать, а так? Рэймонд ковырялся с топливным фильтром, но думал совершенно о другом: о том, как быть дальше? Что делать? Он прижал девочку к себе очень недвусмысленно и очень, очень необдуманно! Хотя, когда и как ему было думать, если кровь в тот момент прилила совсем не к голове - в тот момент Ворон и сам не понимал, что он творит. Было только одно - желание. Хищное, почти нечеловеческое желание!   - Твою мать! - выругался профессор совсем не по-профессорски, но не из-за того, что что-то уронил или не докрутил, а от накатившего колючей волной чувства досады. И стыда. Ну вот что теперь делать? Что теперь делать с этим…  - Что делать? Снимать штаны и бегать! - Кот коротко размахнулся и зашвырнул старую свечу, которую он только что с немалым трудом выкрутил, куда-то за забор. Что-то коротко зазвенело и старшеклассник присел испуганно, готовый к потоку брани, но видимо хозяин того участка, с которым соседствовала автомастерская, сейчас был не дома. - Блять! Ему пришлось идти в помещение, чтобы взять новые свечи. Конечно, надо было сразу сунуть их в карман, но Майлз забыл. Мысли же его упорно крутились вокруг той ситуации, свидетелем которой он стал. А еще вокруг своего досадного проигрыша. Склонившись над развороченным нутром мотоцикла, Кот, помянув его мото-мать, сумел вставить новую свечу зажигания и вкрутить ее на место. Вот же дернул его черт спорить с малой! Хорошо еще, что поспорил всего на день, а не на неделю. А то кто-нибудь бы сто процентов догадался принести в школу фотоаппарат и сфотографировать его в этом розовом недоразумении, которое на него надела Шарлотта. Вот же вредная малявка!.. - Да влезай же ты! - он знал, что нельзя затягивать резьбу слишком туго, но и оставлять так, как есть, тоже был не вариант. - Давай, ну!..  - …Давай, думай, Рэймонд, думай, ты же умный, - ворчал под нос Ворон, машинально проверяя шланги на топливном фильтре. Только вот эти слова не относились к фильтру - с ним он прекрасно знал, что делать - менять перед новым сезоном на всякий случай, вот что. А что делать с другой ситуацией - с той, что произошла исключительно по его вине - он не имел понятия.  Рэймонд мог держать в руках целую университетскую кафедру, совершить открытие мирового уровня, отвоевать у толпы репортеров свое доброе имя и даже выбраться живым из пожара… Но как быть с двумя черными глубокими озёрами, что манили его своей глубиной и заставляли терять голову?  Как не уничтожить эту девочку? Как не обломать ей крылья? Как не навредить ей, когда он и сам себя уже плохо контролирует?    Как не сломать ей жизнь?  Пенелопа ведь еще совсем юная, хрупкая… Да, по уровню интеллекта она уже далеко не девочка, но по сути…  По сути она еще маленькая…  …маленькая. Мысли Кота невольно перескочили на Шарлотту. Его крохотный любимый котеночек, его малявочка, его ласковая девочка, которая уже не мыслит жизни без него. Да и он сам уже не представляет, каково это - жить, если рядом нет этой хрупкой тоненькой девчонки, которая обнимает его, мурчит что-то тихонечко, которую можно прижать к себе, уткнуться в нее, вдохнуть ее запах и понять, что все хорошо. Почему-то только рядом с ней все его проблемы отходили на второй план и оставалось лишь одно чувство: нежность. трепетная, щемящая нежность к этой малышке. Его малышке! Его!  И эту малышку он скоро уничтожит. Тяжело вздохнув, Кот почесал в затылке гаечным ключом и опустил руку, глядя на мотоцикл. А на деле - сквозь него. Как сказать его любимой крошке о том, что вскоре он должен будет уехать? Она умная, она всё поймет, он не сомневался, но… Но это её убьет. А ведь она только-только оправилась от смерти матери, только-только начала дурачиться и улыбаться. А ему придется вновь стереть ее улыбку, вновь причинить ей боль! Сумеет ли она справиться и с этой раной? Или его признание станет ударом, который её сломает? Машинально он сжал в руке топливный шланг и почувствовал, что мягкая резина задубела. Все же мотоцикл стоял под открытым небом и теперь придется многое заменить…Эх, опять деньги… - Ну а как иначе?! - он и сам не понял, к чему относилась эта его реплика. К мотоциклу или к ситуации с малышкой. - Ну а как иначе-то, блять?!  …А Рэй не знает, как иначе. Не знает, что сказать этой умной не по годам, сильной и нежной девушке. Практически молодой женщине. Знает только, что зашел в тупик, и девочку туда завёл.  Тормозные колодки Рэй проверял уже практически со злостью - со злостью на себя. Наверное, если бы он умел держать в узде свой темперамент, свой внутренний огонь, свои чувства, то всё было бы проще! Он бы с каменным лицом вёл занятия у мисс Гейл - в том числе и дополнительные, держался бы отстранённо, ограничивался вежливыми приветствиями и дежурными вопросами о ее здоровье - не больше, чем того позволяет этикет и такт. Но ведь нет! Каждый раз, когда Ворон видел свою Птичку, его губы сами расплывались в широкой радостной улыбке - он был счастлив просто от факта встречи с ней, каждый раз! Как влюбленный мальчишка! А что касается его действий - которые уже можно было назвать не просто возмутительными и аморальными, а даже противозаконными! - тут он себе даже оправдания не находил. Сколько раз за этот год он касался ее совсем не как учитель, сколько раз старался быть ближе, задержать ее ручку в своей ладони на миг дольше… Цепко прижимал ее к себе, не желая отпускать… Её. Семнадцатилетнюю. Ворон устало выдохнул и, всё так же стоя на коленях перед Дамаском, вытер руки от масла и обессиленно опустил их. Да, руки у него опустились в этот момент не только физически. Он не хотел отпускать Птичку. Не хотел ее терять. Но иного выхода не видел…  …Армия. Он много думал об этом, сомневался, но иного выхода не видел. У него нет денег на колледж, его родители живы, и он не получит никаких субсидий на учебу. Да и куда он поступит со своими-то баллами? А вот армия… Опустив бензобак на место, Кот прикрутил болты и приладил седло. Вроде нормально… - Вроде нормально… - словно эхо повторил он, но тут же чертыхнулся: нихрена не нормально! Половина резинок пошла по пизде, всё под замену! Это надо заказывать, ждать… Хотя, если хорошенько потрясти хозяина автомастерской, то можно большую часть найти тут, в Навьен-Роуд… ”Это не выход” - он тут же торопливо одернул себя и заставил внутренний голос замолчать. А что выход? До старости работать на жмота Купера? Самому открыть мастерскую или автомойку? Так на какие шишы? Вернуться в клуб?.. Он тут же отбросил эту мысль: нет. Туда - точно нет. Херовое место. Но зато платят хорошо… Но на нормальную жизнь ведь все равно не хватит. Эта мысль была словно ледяной душ, и Кот опять завис, присев возле переднего колеса своей высокой хищной “Хонды”. Продолжать жить в гетто? Перебиваться случайными заработками? А малявочке после окончания школы остаться работать в супермаркете Ньюманов? Таскать тяжеленные коробки и выслушивать претензии покупателей и управляющего? Навсегда остаться в этой Богом забытой дыре? Нет уж! - Хрена с два! - оскалился Кот и, убедившись, что тормозные колодки еще годные, выпрямился и вставил ключ в замок зажигания. - Вот чёрт, масло же забыл… …Хорошо, хоть сменить масло не забыл со всеми этими размышлениями!  Рэймонд знал, что, как бы ни сложилась их жизнь - он никогда не даст Пелли в обиду. Если будет нужно - увезет ее и ее родных, куда она скажет! Подальше от сплетен, от недобрых глаз, но… Тогда она будет от него зависима. Он только рад взять ее на руки и понести, однако Птичка уже не раз показала - у нее есть свои крылья. Она должна решать так же, как он, как Ворон. Должна быть свободна в своем выборе, а он ужасно боялся, что если они оба упадут в эту пропасть, выбора у нее уже не останется.  Оставалось только одно - услышать ее мнение. Поговорить. Как бы тяжело и больно это ни было. После того, что случилось в классе, уже невозможно бегать друг от друга.  Рэй практически с остервенением натирал хромированные части Дамаска и опомнился только когда понял, что сжатая в кулак рука болит от напряжения. Он тут же мысленно извинился перед старым другом - не надо так, нужно себя контролировать.  Тем более, что они с Пелли - разумные люди. Прятать глаза и мямлить уже поздно - да и бесполезно. Они должны поговорить. Он должен узнать, что происходит с ней, с ее здоровьем и… с ними. Между ними.  Но вот только КАК это сделать? Как, когда и с чего начать такой непростой разговор? Как выстроить его так, чтобы ненароком не переложить решение об их будущем на плечики Птички?  - Мда… - грустно усмехнулся Рэймонд, - в пустыне под пулями было и то проще… И что делать?... …Так что же делать? Что же ему делать?!  Ответ пришел сам собой: поговорить. Посадить малявочку напротив себя и поговорить с ней. Не таиться, не скрывать от неё правду, а рассказать ей всё! Рассказать, что армия для него сейчас лучший вариант. Там он сумеет заработать денег, сумеет продвинуться по службе. А если…  Он тут же нахмурился: “если”?! Не “если”, а “когда” они с мелкой поженятся, то им, как молодой семье, будет легче получить от государства жилье. Он уже про это узнавал, копался в интернете. Для военнослужащих предусмотрены некоторые льготы. А если учесть, что у него достаточно спортивных достижений, то может ему удастся попасть в корпус морской пехоты. Вот только как быть со вступительным тестом? Может, стоит попросить кого-нибудь помочь? Но кого? Да и надо ли?.. Сменив масло, он вновь коснулся замка зажигания. Он не сможет все время быть рядом. Как бы ему ни хотелось - он не сможет все время держать её на руках. Ему все равно придется уехать.  - Давай попробуем, а? - Давай попробуем, дружище? Конечно, его верный Дамаск завёлся сразу - почему он должен был подвести, раз никогда раньше этого не делал? Мотор громко и приятно забурчал, и Рэй невольно улыбнулся - еще пара дней, и он сможет снова сесть на привычное кожаное сиденье, удобно развалившись на нем, и неспешно прокатить по окрестностям, вдыхая еще немного стылый, но уже по-весеннему ароматный сладкий воздух.  Ворон прокатится, освежит голову - и может тогда ему придет решение? Обычно езда на Дамаске помогала ему переключиться, убрать из разума всё лишнее. А в чистую “комнату”, как водится, охотнее приходили свежие мысли и решения. Так что - хватит сомневаться!.. …Он не сомневался, что с первого раза мотоцикл не заведется. Эту “Хонду” он лично разбирал уже несколько раз и прекрасно знал все её слабые места. Но ему очень хотелось, чтобы это ведро с болтами все же заработало. Чтобы можно было прыгнуть в седло, выехать с территории мастерской, выкрутить ручку газа до упора, долететь до гетто, усадить малявочку себе за спину и выехать из города, рвануть вперед по трассе так, чтобы их никто не сумел догнать, никто не сумел встать на их пути! Вперед! Только вперед!  Мотор завелся и заурчал басовито. Майлз, широко улыбнувшись, похлопал мотоцикл по обтекателю и, усевшись в седло, скинул передачу, с ревом развернулся на месте, прочертив колесом на асфальте черную полосу. Хватит этих раздумий, ведь ты прекрасно знаешь, что нужно сделать. Нужно просто ехать вперед, а что уж там, за горизонтом, покажет жизнь. Нужно поговорить с малявочкой. А потом уже решать, что делать. Она умная, она всё поймет. Его крошка… Его любимая маленькая девочка, его сокровище… - Ну так и хули тогда булки мнешь? Погнали!  - Погнали. Рэй довольно оглядел плоду своих трудов и еще раз тщательно вытер руки уже более чистой тряпкой - его Дамаск сиял как новенький, как только что из салона, с конвейера. Ворон сделал всё, что мог, подготовил его к сезону, а уж как он его откатает - покажет время.  И с этим нелёгким разговором так же: он сделает всё, что в его силах, а что будет дальше - они увидят. Они все увидят. Дороги, что шли параллельно уже почти год, неожиданно стали чуть ближе - все четыре. Они по-прежнему пролегали рядом, практически не пересекаясь, но расстояние между ними постепенно сокращалось. Время и жизнь - всё покажут.

***

Тяжесть в руках - приятная тяжесть. Немного колючие острые углы, но если держать осторожно, то не поранишься. Трефот всегда тёплый - что странно, ведь он из металла. Однако каждый раз, когда Птичка брала его в руки, он уже оказывался чуть нагретым, словно его до этого уже кто-то держал. Может дело было в том, что украшение лежало не на столе, а в довольно теплой деревянной шкатулке? Доставая заветный трефот, Пелли всегда задерживалась на несколько секунд, разглядывая резьбу на крышке маленького ящичка - стилизованная птичка в окружении витиеватых орнаментов из листьев и ягод. В эти минуты Пенелопа неизменно улыбалась, вспоминая, как неловко переминался Кот, когда дарил ей эту шкатулку. Она вспоминала также, как сама ужасно удивилась такому жесту с его стороны - Птица никогда не питала надежд на ответные дружеские чувства со стороны других людей, просто помогала и всё. Как могла. А когда на ее заботу ей вдруг ответили… дружбой, она даже растерялась. Каково это - не давать, а получать? Это странно и непривычно. Очень неожиданно у нее появились друзья - надежные друзья, которые не выдадут ее тайну, которые закроют дверь класса и будут держать ее, чтобы никто из других учеников не заглянул в кабинет истории… После она обычно поднимала глаза на небольшую книжную полку над комодом, где висел на крепкой нитке шарик, подаренный Ло. Хотя был уже далеко не сезон, Пелли не хотела убирать рождественское украшение. Ведь для нее это была память не о празднике, а о человеке. О маленьком хрупком человеке, который тоже внезапно стал ее другом. Ответив на заботу.  Почему так?  Зачем так? С ней такого раньше не случалось. Равно как и не случалось любви. Странной, обжигающей, запретной… Его прикосновения были как касание теплого металла трефота - крепкие, немного стальные. Привычные и новые в то же время.  А еще запах… Машинного масла. Удивительно - думала Птичка, сидя на краю своей кровати и растерянно крутя в руках массивное украшение - ведь у Рэймонда нет машины… Машины нет, а запах масла есть. Как это? И тут же одёрнула себя: ну с чего она решила, что у него нет машины? То, что он ни разу не приезжал на авто в школу, еще ни о чем не говорит - до школы от его района совсем недалеко, зачем каждый раз гонять машину? Тем более, что Пелли не была дома у мистера Морта - может автомобиль стоит спокойно рядом с его крыльцом?... Птичка вздрогнула: ее вдруг охватила странная паника, плечи сжались, а глаза сами зажмурились. Она не знала, что было бы страшнее - никогда не побывать в доме учителя или же… однажды побывать там? Иногда Пелли смела мечтать о том, что входит в его квартиру, в его дом и… остаётся там. Надолго ли? Как он решит. Но она бы осталась. С каким удовольствием она бы осталась! Стыдно? Ужасно! Хочется ли ей этого? Больше всего на свете! Но вместе с постыдными и такими сладкими мыслями о единении с любимым приходила еще одна - тревожная, настойчивая. Она билась как пташка в окно. Пелли казалось, что едва за ней закроется дверь дома Рэймонда - то словно захлопнется дверца клетки. Конечно, он никогда не станет ее неволить! Она будет свободна делать то, что захочет сама, но… Но клетка всё равно захлопнется.  На серебристых крыльях Птички и на чернильных перьях Ворона осядет липкая паутина - вязкая масса осуждения и порицания. Никто этого просто так не оставит - её проступок затронет всех. Его в первую очередь. Им придётся уехать. ЕМУ придётся уехать. Покинуть уже обжитое Гнездо. Из-за неё.  Из-за страсти. Которую она отчётливо почувствовала совсем недавно - девушка стыдилась этих воспоминаний, но не хотела их гнать от себя. Было не страшно, она сама этого хотела, но… Паутина. Липкая мерзкая паутина. Они не смогут летать. Ни он, ни она. Но его руки, цепко державшие ее за талию и немного ниже… Его дыхание прямо у ее губ… Его желание, что так явно ощущалось, когда он прижимал ее к себе… В тот момент Птичка вспомнила вопрос, заданный искренней малышкой Шарлоттой: “Какой был твой первый раз?”. Пелли тогда смутилась - ведь в свои семнадцать она еще ни разу не была с мужчиной…  А потом невольно задумалась: и правда - какой бы был ее первый раз… с Ним? Был бы Рэймонд таким же сдержанным и деликатным, каким он представал перед учениками - спокойным и непоколебимым человеком, полным внутренней силы? Или же дал бы волю тому огню, который Пелли всегда видела в его взгляде? В глазах цвета черного обсидиана порой вспыхивало такое пламя, что Птице становилось немного страшно - но в то же самое время ей так хотелось броситься в эту огненную пропасть. Она не боялась опалиться или даже сгореть - она сама стала бы частью этого огня… Чувствовать его близость, его прикосновения, его без сомнения жаркую кожу… Таять под его ласками, забывать про всё и про всех… Принадлежать только ему, спрятаться за его широкими крыльями, раствориться в нём… Это могло бы случиться. Она чувствовала, что и он этого хочет… И она должна его остановить.  Обязана. Она разумная девушка. И должна такой оставаться. Она только что поступила в один из самых престижных университетов штата - и должна держать себя в руках, сохранять голову трезвой и холодной.  Пенелопа, пусть и была в определенном плане совсем неопытной, но всё же понимала, что мужчинам держать свою страсть в руках гораздо сложнее - и момент в закрытом классе это прекрасно проиллюстрировал. Хотела ли она ответить на его порыв той же страстной взаимностью - конечно, хотела! И уже подалась было навстречу, но - спасибо внезапному Майлзу! - этого не произошло. Потому что дальше было бы падение в пропасть. Она сама очень виновата - кинулась на шею учителю как маленькая глупая девочка! Нельзя! Так больше нельзя! Надо держаться от него на расстоянии - потому что его аромат пьянит ее до беспамятства, убивает ее, лишает воли… Оставляя только желание. И раз уж Рэймонд не может совладать с этим желанием, это должна сделать Пелли.  Нужно поговорить с ним, наверное… Или?.. Или что сделать?  Птичка растерялась. А ведь и правда - что делать в такой ситуации? Что ему сказать? Ну для начала - нахмурилась она - надо перестать называть его по имени, даже в мыслях. Он тебе не Рэймонд, а мистер Морт! Во-вторых… А что “во-вторых”? Что ей делать?.. Ничего ты не сможешь сделать, глупое Пёрышко! Ты - трусиха, всегда такой была и всегда останешься. Только не снова…  Таблетки Мигеля помогли - это было хорошее снотворное, и спать Пелли действительно стала гораздо лучше, но… Но голоса никуда не исчезли. Да, теперь они давали ей поспать, заглушенные дозой препаратов, однако днем иногда атаковали с удвоенной силой. Словно отыгрываясь за ночное молчание. Ничего-ничего… Осталось немного - пара месяцев, а там уже и экзамены, выпуск. Всё либо само пройдёт, либо Пелли всё же сдастся доктору Диасу на  лечение. Она же обещала. Надо только потерпеть… Зачем? Зачем терпеть? Всё можно закончить уже сейчас!  Хватит! Не надо! Почему? Это выход. В твоем жалком случае - единственный выход. Ты же знаешь, что мы не исчезнем… Исчезнете! Всё будет хорошо, я… Ты даже не можешь справиться с собственными гормонами! И собралась говорить учителю, что ему делать?! Смешно! Какое смешное ничтожество… Хватит!! С силой сжатые веки, зубы, пальцы… Можем подсказать, как быть, папино Пёрышко… Как всё МОЖЕТ быть… Такой ласковый голос, сладкий поток мёда… Пелли заслушалась. Я подскажу, слушай: помнишь тот мост по пути в клинику? Там еще перила выломаны - очень удобно, Пёрышко, очень удобно… Не надо даже трудиться, перелезать… Ч-что?.. Мост, Пёрышко, мост… Высокий, очень высокий… А внизу - покой… Там всё наверняка - ведь когда поезд сошел с рельсов в том месте, почти никто не выж… НЕТ!!! МОЛЧИ!!! МОЛЧИ!!!   - МОЛЧИ!!!! - закричала Пелли уже вслух и крепко зажала уши, словно голоса исходили не изнутри, а откуда-то снаружи.  Хорошо - запоздало подумала Птица - что тётя Фло еще на работе… Девушка сжалась в комок, крепко сцепила пальцы в кулачки и… и голоса ушли. Но она уже догадывалась - почему. Только вот боли почти не чувствовала. Как это и бывало в последнее время. Пелли разжала кулак с трефотом, уже зная, что увидит. Алые капельки на бледной ладони. Три сочащихся кровью прокола. От трёх острых веток-витков трискелиона.  Его подарок причинил боль, которая ее спасла… Скоро и она сама причинит боль. И будет надеяться, что это спасёт уже его.  Ведь их дороги не должны пересекаться. Им суждено идти параллельно.

***

Бекки старалась не смотреть в их сторону, отворачивалась презрительно, бросала нарочито колкие смешки и фразы, но всё равно её взгляд нет-нет и задерживался на высокой однокласснице с тугой длинной косой и ее маленькой подружке в безразмерном черном бомбере.  Было в них что-то странно притягательное - в том, как они шушукались, смеялись, как искренне и радостно жестикулировали друг другу… Бекки не понимала, что именно ее так задевает - почему она смотрит на Пенелопу и Шарлотту и… в душе у нее что-то противно и надсадно ноет? Чирлидерша тряхнула высоким хвостом из роскошных светлых волос и быстро ответила что-то одной из своих “подружек”, а после зачем-то обвела свою “компанию” внимательным взглядом. Всё та же стайка прихлебательниц, которые, как верные, но абсолютно бесполезные собачонки, все эти годы вьются рядом - их точно не волнует сама Бекки, тут главную роль играет ее популярность, статус капитана чирлидеров и, без сомнения, близкое знакомство с самим Кевином Ньюманом.  Лишись она всего этого - кто из них остался бы с ней рядом? Может, только Сара - но сейчас даже ее здесь нет. Бекки фыркнула про себя: Сара всегда была такой “правильной”! А после того, как связалась с Джо, вообще стала заступаться за Пенелопу и, что еще смешнее - за мелкую бомжиху Уилсон! А потом и вовсе отдалилась от Бекки, и даже на переменах старалась не подходить к бывшей подруге. Ну и ладно! Не очень-то она и нужна!  Однако Бекки прекрасно понимала - нужна. Ей нужна подруга. И Сара была самым близким ее аналогом. А теперь и ее нет… Потому и глядя на весело чирикающих Пелли и Шарлотту она почувствовала боль и… зависть? И тут же одернула себя: кому тут завидовать?! Серой заучке и оборванной бомжихе?! Да. Именно им. Потому что они есть друг у друга. Потому что они - друзья. А еще… Бекки изо всех сил старалась бежать от этих мыслей, но… Но Кевин никогда не будет смотреть на нее так, как Кот смотрит на Шарлотту. Чирлидерша ведь и сама била клинья под рослого одноклассника, но тот был непреклонен и почему-то предпочёл ей - фактически самой популярной девушке школы, будущей королеве выпускного бала - невзрачную тощую Уилсон! Словно издевался! А заучка-Пенелопа?! Та вообще вон - залетела от препода! Невелика заслуга, конечно, но от какого препода! На которого неровно дышали почти все старшеклассницы и добрая половина женского педсостава! Бекки, конечно, отпускала скабрезные шуточки о возрасте мистера Морта, но делала это скорее из черной зависти: Паркинсон всегда одевался в дорогие костюмы, часы на руке у него явно были не из ближайшего секонда, да и статус бывшей мировой знаменитости и столичного профессора явно намекал на то, что у историка деньги ого-го как водились! И молчаливая зубрилка урвала себе такого мужика! Немыслимо!  Бекки от досады скрипнула зубами - ногти с ярким маникюром с силой царапнули учебники, которые она прижимала к себе. Вот почему так?! Одним всё, а другим - ничего? Но тут же эти мысли вылетели из ее светлой - только в плане цвета волос - головушки, едва она заметила Кевина и его приятелей в дальнем конце коридора. В смысле - у нее ничего нет?! А как же Кев? Она с ним! Она в его компании! Что еще нужно? Сдались ей эти неудачники! Полуживая заучка, мелкая оборванка и дурной бешеный Кот?!  Да ей вообще на них параллельно! Бекки выпрямилась и гордо вскинула голову: она еще всем покажет, кто тут королева! Все еще к ней приползут - когда она будет стоять на выпускной сцене, держа Кевина за руку!

***

- Ты такой смешной, когда боишься. Шарлотта перескочила через лужу, и подошвы ее тяжелых ботинок гулко стукнулись об асфальт.  - Когда это я боялся? - Майлз повторил движение Ло: разлившаяся на их пути лужа и в самом деле была глубокой, чтобы идти прямо по ней. Тем более что старые берцы у Кота давно уже прохудились, и ему совершенно не хотелось ходить в мокрых. - Когда мистера Брукса увидел, - хихикнула Котенок. - У тебя было тааакое лицо! - Нормальное лицо! - буркнул Кот. Он и в самом деле удивился, когда увидел в школьном коридоре шерифа. Тот шел, нервно оглядываясь по сторонам, словно нашкодивший мальчишка. Не похоже было, что он явился в школу с официальным визитом, но Майлз все равно торопливо закрыл собой свою крошку, опасаясь, что Брукс решит с ней поговорить. Однако шериф только махнул им, а после торопливо скрылся за поворотом коридора. Зачем он пошел в тупик, который оканчивался кабинетом математики, ни Кот, ни Шарлотта так и не поняли. А малышка теперь беззлобно посмеивалась над своим парнем. Впрочем, скоро ее настроение стало чуть иным, и она негромко мяукнула:  -  А все же жалко, что у нашей школы нет автобусов. Ло, вздохнув, поправила лямку рюкзака. Сегодня ей пришлось взять из школы не только несколько учебников, но и парочку книг, которые были ей необходимы для сочинения. А потому старенький джинсовый рюкзачок, весь увешанный различными значками и фенечками, безжалостно оттягивал плечи.  Кот, прижимавший к груди большой бумажный пакет, ласково пожал ее руку, на секунду стиснул тонкие пальчики малышки и улыбнулся: - Устала, малявочка моя? Хочешь, я возьму твой рюкзак? - Еще чего! - торопливо помотала головой Шарлотта. - Тебе и так тяжело!  - Нормально, - фыркнул Майлз. У него в рюкзаке тоже было несколько книг и часть покупок: после школы старшеклассники зашли в супермаркет Ньюманов. - Может жирное чмо-Сандерс все же найдет водителя. Автобус же есть, ты сама видела. Хотя даже если найдет, то из гетто никого забирать не будут. Это придется до Шестой улицы топать, а там уже и до школы недалеко. Понту нет. - Эх, но я все же надеюсь, что директор найдет нам водителя… Ведь нашел же учителя истории! - Ой блять, только не начинай! - тут же оскалился Кот и чуть ускорил шаг.  - Что не начинать? - коварно улыбнулась малышка. - Ты знаешь что! - Майлз посмотрел на свою девушку сверху вниз и не сумел сдержать улыбку. - Я ж знаю, к чему ты это сказала! - Ничего ты не знаешь! - мгновенно надулась Ло и обиженно отвернулась. - Глупый Кот! - Глупая малявочка. Моя малявочка! - Высоченный старшеклассник на ходу притянул малышку к себе и поцеловал в макушку, шумно выдохнул так, что мягкие русые пряди разлетелись в стороны. - Да проиграл я, проиграл. Довольна? - Просто я же сразу видела, что мистер Морт очень нравится Пенелопе! Я же говорила! - Говорила-говорила, - покладисто кивнул Кот и, отпустив ладошку Шарлотты, перехватил поудобнее пакет с покупками. - Да не, реально, нормально, чо. Нахуя Птице эти подростки? Да и с кем бы она могла начать встречаться из наших? Они ж ёбнутые. Ньюман - гандон мажорный. Кстати, у него же днюха скоро - я слышал, как он перед своей кодлой понты кидал, что батя ему какую-то охуенную тачку обещал подарить. Опять потом полгода будет понтоваться, мудак.  Ло молча кивнула. а Майлз продолжал: - Фред? Не, у него нормальная семья, но он сам придурок. Шон? Туда же. Дэрил? Маменькин сынок. Джо разве что. Он нормальный. Но он уже встречается с Сарой. Да и потом, он все равно еще подросток. Они все еще детишки, блять.  - Ты так говоришь, словно сам уже взрослый, - невольно улыбнулась Шарлотта. - Ты ведь и сам еще подросток. - Ага. Только въебывать приходится не по-детски, бля, - тяжело вздохнул Майлз и добавил уже совсем иным тоном: - Знаешь, мне кажется, что мне уже не семнадцать, а гораздо больше. Чот дохера навалилось…  - Любимый… - малышка тут же обхватила его за локоть, прижалась головой к его плечу и замурчала тихонечко: - Ты просто устал, вот сейчас придем домой и отдохнешь, а я… Она на миг прикрыла глаза и в ту же секунду поняла, что что-то неуловимо изменилось. Кот, который еще несколько мгновений назад казался расслабленным, сейчас вдруг собрался. Шарлотта почувствовала, как под плотной кожанкой напряглись мышцы парня, словно Майлз был готов кинуться в драку. Удивленно вскинувшись, Ло с затаенным страхом поняла, что тонкие губы Кота кривятся в оскале, обнажая острые клыки, а глаза, которые недавно были цвета талой воды, сейчас стремительно бледнеют, теряют цвет. Словно в замедленной съемке девушка повернула голову и посмотрела туда, куда был устремлен ледяной взгляд ощерившегося подростка.  Двое. По узкой двухполосной дороге, которая была вымощена растрескавшимся от времени асфальтом, шли двое. Высокий, едва ли не выше Майлза, черноволосый мужчина и болезненно-худая, жмущаяся к нему женщина. Весь вид этой пары говорил, буквально кричал о том, обитателями какого района они являются. Кожаная куртка мужчины была до нельзя затерта и выпачкана в серой грязи, а джинсы он, казалось, добыл в ближайшем мусорном баке. Его черные с проседью волосы явно нуждались в ножницах и расческе парикмахера, а двухнедельную щетину уже с полным правом можно было назвать бородой: седой и ужасно неопрятной.  Женщина выглядела едва ли не хуже, чем ее спутник. Куртка у неё была во многих местах порвана, подол длинной юбки обтрепался, а на лице красовалось несколько синяков. Её волосы были собраны в небрежный пучок на затылке, а руки, что судорожно сжимали локоть ее спутника, казались призрачно-худыми.  - Майлз, ты чего? - мяукнула Котеночек, но Кот, одним неуловимым движением задвинув ее себе за спину и сунув ей в руки пакет с покупками, сжал кулаки, не спуская глаз со странной парочки. - Любимый… - Это мои родители.  Голос Кота  перекатывался стальными звеньями тяжелой цепи, обжигал холодом. Майлз был готов броситься на отца, едва только он попробует сделать хоть шаг в их сторону. Он был готов защищать свою малявочку до последнего, был готов измордовать старого урода до бесчувствия, если только он хотя бы посмотрит на его крошку, если только отпустит в ее сторону хотя бы одно слово! Мэйсон Фортис, чьи льдисто-голубые глаза уже давно утратили былой блеск, побледнели от злости, едва он только понял, что за высокая фигура стоит у обочины дороги. Его сын - Майлз. Оборзевший щенок, не только посмевший поднять на него руку, но и посмевший решить, что он лучше него!  Тонкие пальцы Дженнифер с силой сжались на его руке и он, на миг бросив на нее взгляд, сердито дернулся. О, как бы он хотел сейчас схватить этого щенка за шкирку, встряхнуть хорошенько, надавать ему по башке за все его выебоны, за то, что он посмел уйти! Вытрясти из него всю эту дурь, обломать эту спесь и заставить его ползать у него в ногах, прося прощения за… За что его сын должен просить у него прощения Форстис-старший не смог решить. Изъеденный алкоголем и наркотиками мозг работал с трудом, отказываясь подкидывать идеи. Однако кипящая ярость никуда не девалась. Мэйсон видел в своем взрослом сыне конкурента: словно старый, обессилевший кот столкнулся на узкой тропе с более молодым соперником.  - Милый… - испуганно прошелестела Джениффер и Мэйсон вновь бросил на нее взгляд. - Милый, там же наш мальчик… Там Майлз… Осунувшаяся женщина дернулась было, сделала шаг к своему сыну, но муж тотчас схватил ее за плечо и рванул назад. - Куда это ты собралась?! - Но это же… - Что? - немедленно вызверился Мэйсон и вновь перевел горящий взгляд на своего сына. - Щенка своего увидела, дура?! Нахуй ты ему не нужна! Пошли!  Ло, опасливо выглянув из-за локтя Майлза, видела, как по посеревшим щекам несчастной женщины покатились слезы.  - Сыночек… - Пошли. - Голос Кота заставил Шарлотту вздрогнуть, и она перевела на него взгляд. На лице ее любимого застыла ледяная маска злобы, и девушка вдруг отчетливо поняла, что сейчас достаточно лишь одной искры и Кот бросится на своего отца, растерзает его. - Пошли. Малышка вновь перевела взгляд на Дженифер Фортис, испуганно прижала к себе тяжелый пакет с покупками, но Кот уже потянул ее за собой, и она сделала несколько шагов, вцепилась в рукав старой кожанки. Взгляд отца Майлза обжег ее холодом и неприязнью, но в глазах его матери она уловила какие-то крохи тепла: точно последние искорки взвились над угасающим костром - уже не способные осветить или согреть.  Шарлотта хотела заставить себя улыбнуться несчастной женщине, но Мэйсон вдруг приобнял свою жену за плечи и нарочито громко сказал: - Надеюсь, что этот неблагодарный пиздюк сдохнет где-нибудь в подворотне. И… - тут он вновь бросил взгляд на миниатюрную девушку, что жалась к его сыну, и хотел было добавить гадость и про нее, но что-то удержало его от этого поступка. Быть может взгляд Майлза? Его единственный сын смотрел на него абсолютно белыми глазами: пугающими, неживыми. И почему-то Мэйсон вдруг понял, что если он скажет хоть что-то про эту худую девчонку, то сын его убьет. Он и так едва не прикончил его в тот дождливый ноябрьский вечер. Не вмешайся тогда Джен - Майлз бы задушил его. Но сейчас его не удержит даже мать. А умирать на грязном асфальте, тем более от рук того, кого он всегда считал слезливым мальчишкой, Мэйсону почему-то отчаянно не хотелось. А потому он, вместо того, чтобы облить грязью и малышку-Шарлотту, отвернулся и ускорил шаг, буквально таща жену за собой. Две такие похожие, но такие разные пары прошли буквально в метре друг от друга. Мужчины резанули друг друга обоюдоострыми лезвиями взглядов: точно на миг скрестили два клинка. Один - гнилостно-ржавый, рассыпающийся, но опасный своим ядом. Второй - сверкающе-ледяной, жалящий смертельным холодом. Взгляды же их женщин были словно две реки: одна едва живая, иссушенная, заиленная. Другая - словно вешний ручей, что звенит по камням.  Дженнифер нашла в себе силы улыбнуться. Губы ее шевельнулись, и Ло разобрала шепот: - Сыночек... Сыночек мой любимый… Ощущая, как на ее плече сжались пальцы Майлза, Ло обернулась и послала его матери самую теплую улыбку, на какую только была способна, словно пытаясь согреть несчастную женщину. Однако течение уже разнесло их. Две дороги, два пути прошли мимо друг друга и не сошлись, не пересеклись. И хотя эти люди жили в одном городе, почему-то в эту секунду каждый из них подумал, что больше они никогда не увидятся…

***

Кот шел молча. Он уже давно забрал у малышки пакет с продуктами и крепко держал ее за руку, но до сих пор не проронил ни слова. Его взгляд по-прежнему оставался льдисто-белесым, неживым, и Шарлотта, понимая, что сейчас внутри у ее любимого происходит нешуточная борьба, не решалась его о чем-то расспрашивать. Однако спустя еще несколько минут Майлз заговорил сам. - Уёбок опять бил ее. Старый гандон! Как же я его ненавижу!!! Шарлотта осторожно кивнула и, помолчав, прошелестела: - Любимый, а почему… Почему он… Твой… папа… Твой отец тебя так не любит? - Если бы я знал! - рявкнул Кот, но тут же постарался взять себя в руки. - Если бы я знал, малая! Но я в душе не ебу! Это началось после того, как он вернулся из тюрьмы. Помнишь, я тебе рассказывал? Он тогда стал другим. Я… Он замолчал, но спустя несколько мгновений заставил себя заговорить. - Я помню свой самый первый перелом.  Он отпустил ладошку Ло и поднял руку, посмотрев на уродливый шрам на запястье. - Однажды он вернулся домой пьяный и схватил меня за руку так, что сломал запястье. А потом еще и добавил кулаками. Знаешь за что? За то, что я просто играл в гостинной и не успел спрятаться - пропустил момент, когда он пришел. А еще посмел расплакаться от боли… Сука, какой же он уебок!!! И мать… Я бы забрал её, но она ни за что не уйдет от этого козла! Не оставит его!!! Остановившись, Кот опустил голову, заставив черные непослушные пряди скользнуть вперед. Ло, поняв, что в душе ее любимого сейчас плещется целый океан боли, торопливо прижалась к нему, обхватила его за талию. Кот, обняв ее одной рукой, а второй по-прежнему прижимал к себе пакет с покупками, уткнулся своей девушке в макушку. И когда он заговорил, его голос звучал глухо. - Если бы этот урод посмел хотя бы что-то про тебя сказать, то я бы его грохнул прямо там! И мне плевать, что было бы потом! Я убью любого, кто хотя бы пальцем тебя коснется, слышишь! Любого! Малышка пискнула от боли, когда Кот с силой прижал ее к себе. И почему-то в ее душе вдруг шевельнулась тревога: она вспомнила, с каким остервенением Майлз избивал Джо, когда тот просто посмел заговорить с ней. А что было бы, если бы мистер Фортис и в самом деле что-то ей сказал? Её любимый бы тогда и правда его… Убил?.. - Все будет хорошо, мой Котик! - она еще крепче прижалась к Коту и судорожно мяукнула: - Все будет хорошо, меня никто не тронет, не переживай! - Надеюсь, -  прорычал Майлз, и его глаза сверкнули из-под черных прядей точно призрачные огни, что светятся в ночи. - Потому что ты - самое ценное, что у меня есть! И я никому не позволю тебя обидеть! Никому! Авторы главы: Лисовушка и Tae_Nerr