Перепутья. Книга первая: Нулевой километр

Сидя на крышке мусорного бака, кот с неподдельным интересом наблюдал за своей крошкой, которая прыгала по грязному асфальту. Сегодняшнее утро было богатым на события. Огромная мусорная машина привезла еще один бак, и теперь их в подворотне было целых два. А это значит - в два раза больше еды! Это ли не счастье? Конечно, кот понимал, что и желающих полакомиться вкусностями станет больше. Но остаток утра он потратил на то, чтобы освежить свои метки на ближайших домах, а потому не сомневался, что не многие дворовые коты рискнут перейти границу его территории. Хотя смельчаки будут. Котеночек, вновь смешно подпрыгнув, подцепила крошечной лапкой какую-то цветную шелестящую бумажку. От бумажки пахло чем-то молочно-сладковатым. Запах сразу заинтересовал дымчатую малышку. Кот подумал, что, видимо, этот запах напоминает ей что-то из ее прошлой жизни. Он тоже тщательно обнюхал бумажку, но не нашел в ней ничего интересного. А вот кошечка с удовольствием играла ею уже долгое время. Переступив когтистыми лапами по черной пластиковой крышке, кот устроился поудобнее и покрутил головой, высматривая потенциальных врагов. У его крошки было много игрушек. Был большой серый клубок, который ей подарила птичка, длинная веревочка, которую он вытащил из мусорки. А теперь появилась и эта синяя шебуршаящая бумажка. А еще у них было уютное логово, в которое он притащил несколько грязных тряпок. Правда, кот думал, что вскоре им придется оставить это место: он устроил им лежбище возле входа в подвал, на небольшом приступочке. Перед входом всегда было навалено множество старых ящиков и металлических бочек, так что люди не нашли бы это место. Однако погода с каждым днем становилась все хуже и хуже, часто шел снег или дождь, и бывало, что их логово заливало. Сам кот мог укрыться на чердаке, что и делал, утаскивая туда и своего котеночка. Но если ему было очень просто спуститься оттуда, то для малышки этот путь был непреодолим. Ее маленькие лапки были совсем слабенькие, и она не могла высоко прыгать, не могла уцепиться за ржавые металлические конструкции. И не желая рисковать, кот натаскал старых тряпок в самую кучу завала в этой темной сырой подворотне. Ничего, со временем его дымчатая крошка подрастет, ее лапки станут сильнее, а коготки острее. И тогда они смогут найти себе другое место для логова. Малышка, загнав бумажку под бак, скрылась из виду, но кот не нервничал: там безопасно, он проверял. Конечно, из подворотни может выбраться крыса, но в этом случае малышка сразу убежит: он научил ее убегать при виде опасности. А для такой крохи опасностей было много. И если бы не его присутствие, то она бы уже наверняка погибла. Зажмурившись, он распушился, греясь. Последние лучи неяркого осеннего солнца, которое порой выглядывало в просветы между серыми тучами, нагрели бак, и коту было тепло и хорошо. К тому же он уже начал опушаться к зиме, чем с удовольствием пользовалась его подружка-птичка. Кот никогда не шипел, когда она прыгала вокруг него, а то и по нему, выщипывала торчащие пучки шерсти. Напротив, он всегда был рад ей. Птичка прилетала часто: они с котеночком подружились и, бывало, играли вместе. Малышка ловила птичку мягкой лапкой, а та вилась вокруг, смешно расправляла длинный серый хвостик, звонко чирикала. В эти минуты кот, наблюдая за их игрой, молча топорщил усы и жмурился довольно. Порой котенок с птичкой заигрывались и пытались втянуть в свои игры и его. Кот обычно недовольно фыркал, но порой соблазнялся и позволял себе упасть рядом с ними и, втянув когти, невесомо касаться лапой то смешно взбрыкивающей дымчатой малышки, то крохотной пичужки, забавно топорщившей перышки так, что издали ее можно было принять за перьевой шарик. И в эти секунды его переполняло странное чувство, которое он не мог объяснить. Почему-то ему становилось тепло, хотя рядом не было ни вентиляции, откуда бы шел теплый пар, ни солнца, которое он не любил, по правде сказать, но признавал его право на существование. Нет, в эти минуты, когда серая птичка и дымчатая кошечка играли возле него, кот ощущал, что тепло поднимается откуда-то изнутри. Словно в груди вдруг разгорается крохотный уголек… Интересно, а птичка прилетит сегодня? Малышка наверняка будет рада показать ей свою новую игрушку… Неожиданно из раздумий его вырвал короткий испуганный мяв его крошки. Кот, мгновенно вскочив, тут же спрыгнул на асфальт. Котеночек, пулей вылетев из-под бака, бросилась ему за спину, сжалась в комочек. Кот, быстро оглянувшись и убедившись, что с ней все в порядке, угрожающе зарычал. Однако в ту же секунду понял, что опасности нет. И хотя малышка вздрагивала, увидев, как из-за бака протискивается неуклюжая фигура, он не сделал ни шага вперед. Зверь, который опасливо сжался у колеса, был некрупным опоссумом – еще одним знакомым кота. Этот опоссум жил неподалеку, на задворках маленькой закусочной. Но он все время был голоден и потому часто скитался по окрестным дворам и подворотням, выискивая открытые мусорные баки. Не гнушался он и забираться в дома, за что неоднократно был бит людьми. Однако ему везло: его лишь выкидывали вон, но не пытались убить или искалечить. И опоссум, пережидая какое-то время, вскоре вновь пускался на поиски пищи. Кот знал его, знал, что тот не представляет опасности, однако все же не любил, когда тот заходил на его территорию. Знал это и опоссум, а потому старался не наносить визиты к мусорному баку в то время, когда кот был рядом. Однако сегодня его, видимо, привлекло появление второго бака, раз он не выдержал и пришел, даже не обратив внимание на свежие метки хозяина этой территории. Утробно заурчав, кот хлестнул себя хвостом по бокам, и опоссум тут же трусливо кинулся бежать, неловко переваливаясь с лапы на лапу. Малышка, выглянув из-за спины кота и увидев, что враг покидает поле боя, немедленно распушилась, превратившись в дымчатый шарик, и зафыркала, наверняка считая, что выглядит очень устрашающе. Кот же, проводив взглядом незваного гостя, лишь вновь недовольно дернул ушами. Теперь этот падальщик наверняка не скоро вернется. Да и бак пока что закрыт… И словно в ответ на мысли кота, послышались шаги. Кот тут же обернулся на шипящую малышку, коротко рявкнул, и она, не медля, бросилась бежать, смешно перебирая маленькими лапками. Мгновение – и она уже скрылась в нагромождении ящиков. Кот же, юркнув за бак, притаился. Человек зашел в подворотню, и шаги замерли у бака. Кот видел ноги в грязных кроссовках и большущий пакет, который издавал соблазнительный запах. Теперь главное, чтобы человек не захлопнул крышку после того, как выкинет пакет. Ну же, давай… Работник маленького ресторанчика воровато оглянулся, убедившись, что вокруг никого нет, забросил в бак увесистый пакет и торопливо ушел… Забыв опустить крышку мусорного бака! Кот, едва только шаги человека затихли вдали, тут же выбрался на свет, вскочил на бак, спрыгнул внутрь и двумя ударами когтистой лапы разодрал пакет, зарылся в объедки, бесцеремонно расшвыривая смятые жестяные банки, шуршащие упаковки и прочий мусор. Он чувствовал яркий дразнящий запах и не ошибся: под горой мусора обнаружилась большая упаковка сосисок, из которой было взято всего пара штук. От сосисок шел дурманящий аромат, который любому человеку показался бы «с душком», но у кота буквально слюнки потекли. Целая упаковка! Теперь им с малявочкой хватит еды на пару дней! Удача! Схватив пакет за край, кот потоптался на месте, напружинился и прыгнул. Пачка, пусть и вскрытая, весила прилично, и потому он едва сумел уцепиться за край бака, подтянулся, потащил добычу наверх… И целлофановая упаковка с треском лопнула. Несколько сосисок выпало на асфальт, а еще три осталось лежать в баке. Кот, недовольно заворчав, разжал клыки, выпустил ненужную теперь пленку и спрыгнул вниз, рявкнул, подзывая малышку. Но та и без того уже наблюдала за ним, и стоило ему повернуться в ее сторону, как она подбежала ближе, радостно обнюхала добычу, схватила сосиску крохотными клычками и торопливо потащила в сторону логова. Кот, довольно фыркнув, тоже последовал ее примеру. Его крошка быстро училась жизни в подворотне. Она уже знала, что еду нужно хорошенько спрятать. И лишь убедившись, что вокруг безопасно, можно расслабиться и поесть. Пока малышка была занята одной сосиской, кот успел перетащить к их логову оставшиеся четыре. А после замер, глядя на мусорный бак. Может, стоит запрыгнуть и забрать оставшиеся? Но он уже проголодался, да и устал. Наверное, пусть лежат. Их никто не достанет: другие коты не рискнут подойти сюда, а если и рискнут, то он задаст им хорошую трепку! Решив так, кот развернулся и, в два прыжка добравшись до завала, миновал его и пробрался к их логову. Малышка уже торопливо жевала сосиску. Кот, одобрительно мявкнув, тоже вцепился в сочную ароматную мякоть…

***

День у ворона не задался как-то с самого начала, еще задолго до рассвета. Люди, обычно тихие и ленивые в этот час, сегодня нагнали техники под дерево, где он ночевал, и развели шум с раннего утра. Ворон не стал вникать, чем именно они там занимаются, просто недовольно нахохлился, мотнул головой влево и перелетел в другое место. Его угрюмое настроение усугубляло его же собственное решение, которое он принял несколько дней назад. Маленькая серебристо-бежевая птичка интересовала его всё больше и больше, и он стал замечать, что стремится проводить с ней каждую свободную минуту… А еще - что сама пичужка ищет его общества, словно жмется к нему, ненавязчиво, но очень дружелюбно и бесстрашно. Как будто не замечает, что он в несколько раз больше ее - и опаснее. Как будто не замечает его огромного крепкого клюва и острых когтей… Эта птичка была совсем не из робких - и ворону это и нравилось, и не нравилось в то же время. Он боялся за нее. Пока серебристому наивному шарику везло - она не просто успешно выживала среди себе подобных, добывая пропитание в большой конкуренции с наглыми городскими воробьями, многочисленными голубями и чайками-горлопанами, но и даже умудрилась подружиться с дворовым котом! Ворон часто видел их втроем - его птичку с двумя хищниками, большим и маленьким. Она беззаботно играла с крошечным котенком в подворотне, а рядом с ними всегда лежал кот… Чернокрылый и раньше видел этого кота, наблюдал за ним - еще до появления птички в их жизнях. И молодой полосатый “дворянин” был в глазах ворона довольно серьезной опасностью. Он не раз лицезрел, с какой яростью и ожесточением кот отвоевывал у других свою территорию, с каким животным отчаянием бился с конкурентами, словно в эти моменты его глаза застилала слепая ярость. Тогда кот, казалось, даже не боялся за свою собственную жизнь… Ворон никогда не подлетал к нему. Зачем? Он вообще всегда наблюдал со стороны. За редкими исключениями. Но когда увидел, что маленькая птичка водит дружбу с этим котом… Он даже собирался подлететь к ним, к этой странной троице - чтобы быть на расстоянии одного взмаха крыльев, если что-то пойдет не так. Чтобы быть способным защитить птичку от животной ярости полосатого хищника - если тому придет в голову напасть… Но он никогда не нападал. А ворон, пусть и ужасно волновался, но не терял самообладания, не подлетал к трем странным друзьям. Он понимал, что мог испугать не только серебристую птичку, но и маленького котенка - кошечка, по сути, была еще совсем ребенком, в этом возрасте детеныши могут без проблем и предубеждений играть с другими животными, даже с теми, кто по правилам пищевой цепочки годится им на обед. А вдруг это и была некая игра? Вдруг маленький и большой хищник всего лишь игрались - с его доверчивой птичкой? И в один миг, когда им это наскучит или когда они сильно проголодаются, игры закончатся? Ворон уважал человеческий язык за множество емких и интересных слов. Слово “параноик” он тоже уважал - и часто применял его к себе. Поэтому, как бы он не боялся за птичку, как бы не сжимались его черные когти в напряжении, когда пичужка беззаботно прыгала в ужасной близости от полупрозрачных кошачьих когтей, ворон не двигался с места, не мешал игре котенка и птички… Но при этом всегда был начеку. Даже практически не моргал. Крылатый был осторожен - сидел обычно в таких местах, где его было не видно с земли. Даже птичке. А когда игра подходила к концу, он быстро улетал - чтобы она не замечала, что он все это время наблюдал за ней, переживал за нее… Он стал слишком много переживать за нее… Стал к ней слишком близок - чересчур близок. Это было не менее опасно для птички, чем дружба с котами. В моменты, когда она была рядом, вороне не чувствовал ничего, кроме Дома. Кроме тепла и стойкого ощущения родного Гнезда… Он купался в этом чувстве, как в лучах весеннего солнышка, хотя на дворе была промозглая холодная осень. Но стоило ему остаться одному, как в голове сразу же начинали свою работу привычные шестеренки - включалась логика: что он вообще делает? Зачем он приучает ее к себе и сам привыкает к ней? Они что, разве смогут жить вместе? Разве есть у них какое-то будущее? Старый потрепанный ворон и совсем юная верткая птичка? Он видит в ней родное Гнездо? Да он своей черной пернатой тушей сам ненароком сломает ее гнездышко, если однажды она его туда пустит! Свить для пичужки новое гнездо и всегда быть рядом с ней? А надолго ли? Он прожил на этом свете уже немало лет, и хотя его зрение было до сих пор острым, а клюв, когти и крылья - крепкими, ворон ощущал, что старость не за горами. Совсем скоро он станет немощным, кто тогда будет заботится о птичке? Неужели он будет вынужден обречь ее на такое существование - добывать пропитание не только для маленькой себя, но и для большого, бесполезного него? Сейчас у птички есть все шансы найти надежного молодого самца, который совьет ей гнездышко по размеру, с которым она заведет хорошее потомство. Который проживет с ней тот век, который отмерен им обоим, а не только одному из них. Так зачем он дает ей какую-то странную надежду на какое-то странное будущее? А главное - зачем он сам надеется? Ему нужно пореже с ней бывать. Так он решил. Конечно, не спросив ее. А зачем? Что это изменит? Да и вообще - горько фыркнул ворон себе под клюв - что она может знать о жизни? Такая молодая… Это решение далось ему не просто. Нет - просто ужасно. В те моменты, когда все его существо рвалось лететь к ней, искать ее, находить, проводить с ней время, слушать ее щебетание, учиться у нее новому и самому ее учить… В те моменты он упрямо нахохливался и оставался на месте. Часто не выдерживал, конечно, и летел ее искать, но… всё чаще оставался при этом незамеченным ею - скорее снова наблюдал со стороны, снова следил, чтобы с ней ничего не случилось. Иногда птичка замечала ворона и с радостным чириканьем сама неслась к нему. И тогда чувство Дома снова заполоняло его сознание. Логика отключалась, на сердце теплело - и он забывал, что хотел уберечь ее от самого себя… В это утро он дал себе слово не искать ее. Хотя бы день-два потерпеть. Обещал же постепенно сокращать время и частоту их встреч! И от этого обещания внутри неприятно ныло и тянуло. Вкупе с мрачным пасмурным днем - хорошего настроения это ворону не добавляло. Где-то совсем рядом взорвался страшным стрёкотом отбойный молоток - люди опять зачем-то долбили свои дороги! Ворон вновь недовольно нахохлился, повел крыльями и полетел прочь. Куда? Да куда угодно! Вон, хоть к тем самым котам в подворотню. Может их возня отвлечет его от дурных мыслей?

***

Про оставшиеся сосиски кот вспомнил только ближе к вечеру. Наевшись, они с котенком уснули, а потом доели то, что осталось. Вставать ему не хотелось. Малышка, лежа на спинке, ловила его за усы маленькими лапками, а он, вылизывая ее мордочку, лениво уворачивался, порой шутливо прикусывал ее, но, конечно же, так, чтобы не причинить боль. И как бы ему не было лень, бросать еду было не в его правилах, так что он все же поднялся, а после решительно двинулся к баку и… И в тут же понял, что там кто-то есть! Вздыбив шерсть, кот рванул вперед и увидел того, кто посмел покуситься на их с малышкой ужин. Опоссум, выбравшись из бака, не ожидал увидеть кота. Он думал, что крупный голенастый обитатель подворотен и его котенок куда-то ушли. И хотя он отчаянно боялся, но новый мусорный бак выглядел и пах слишком уж привлекательно. Опоссум надеялся убраться раньше, чем кот вернется, но сосиски были столь хороши, что он не успокоился, пока не съел их все. А потом еще долго облизывал жестяные банки, слизывая капельки горького напитка, название которого он не знал. Потому он был сыт и вальяжен, а голова сладко кружилась. Пожалуй, даже если бы не было сосисок, а только банки, то он бы не расстроился. Он даже не успел спуститься на землю, как кот бросился на него, сшиб и в ярости вцепился в него острыми когтями. Опоссум, не ожидая этого, испуганно распахнул пасть, издав противный скрежещущий звук, постарался было вывернуться из цепкой хватки кота, но тот и сам отскочил. Но лишь для того, чтобы вновь броситься того, кто решился перечень границу его территории. Кот был вне себя от ярости! Он чувствовал идущий от незваного гостя запах и понимал, что те сосиски, которые он оставил для них с малышкой, достались этому обжоре, который не знал насыщения! Нет, каким-то краешком разума кот понимал, что он сам виноват: надо было не лениться и перетаскать всё в гнездо, ведь туда никто бы не рискнул сунуться. Но опоссум тоже хорош! Как он посмел вернуться сюда?? Как посмел съесть ИХ еду?! Что-то невесомо коснулось его задней лапы, и кот, даже не оглянувшись, с силой наподдал тому, кто рискнул приблизиться к нему, нимало не заботясь о том, что длинные когти могли распороть любую, даже самую плотную шкуру. И тут же, забыв об этом, он вновь бросился на опоссума…

***

Малышка, заслышав шум драки, испуганно вскочила на лапки и побежала вслед за своим котом. Она прекрасно понимала, что в бою от нее не будет толку, но оставаться одной было еще страшнее. Выбежав на открытое место, она сразу же увидела своего кота, который с остервенением вцепился в крупного село-белого опоссума, которого они уже видели утром. Кот был в ярости: малышка это поняла сразу же. От его противника только клочья летели – в прямом смысле этого слова. Котеночек видела крупные куски шерсти, которые оставались на асфальте, слышала испуганный крик опоссума, больше похожий на скрежет несмазанного замка. И почему-то в эту самую минуту ей стало жаль этого зверя. Кот очень ревностно относился к той территории, где они жили, и не пускал на нее никого, кроме маленькой птички. И кошечка знала почему. Но этого опоссума можно было просто прогнать и все! А кот, кажется, вознамерился разорвать его на части! Мявкнув испуганно, малышка подбежала почти вплотную к коту. Подбежала слишком близко, забывшись. И в ту же секунду мир вдруг перевернулся, а она сама рухнула на асфальт. На бочку у нее расцвели алые полосы, набухли кровью. У нее совсем не было подшёрстка, а потому когти кота распороли нежную кожу до живого мяса. Жалобно мявкнув, малышка, поднявшись на лапки и сделала то, что сделала бы любая маленькая кошечка в ее ситуации: бросилась бежать. “Прочь, прочь, скорее прочь”, - кричало все внутри маленького тельца. “Опасность! Нужно бежать! Куда, зачем – не важно! Нужно спрятаться, скрыться!” Но вместо того, чтобы броситься в их логово, малышка выбежала из переулка и понеслась прочь. Непереносимая жгучая боль подхлестывала ее, и маленькая не понимала, где болит сильнее: снаружи или… или внутри.

***

С остервенением рванув опоссума клыками, кот, наконец, отпустил его, и тот, подвывая от боли и унижения, торопливо поковылял прочь. Кот же победно оглянулся: он защитил их с малышкой территорию! А еда… ничего, он найдет им новую! Его котеночек не останется голодной… Вот только где она? Алая муть постепенно спадала, и кот вдруг понял, что его бьет судорожная дрожь. Что-то произошло. Что-то страшное произошло в тот момент, когда он расправлялся с опоссумом. Что-то… Маленькие алые капельки на грязном асфальте и ЕЕ запах. Что?.. Где малышка? Где его котеночек?! Что случилось?! Память, словно нехотя, начала подкидывать отрывки недавней драки. Вот он сцепляется с надоевшим опоссумом, рвет его когтями. Вот отскакивает, свирепо скалит клыки и страшно рычит, заставляя незваного гостя сжаться в комок. А вот с размаху бьет задней лапой крохотную дымчатую кошечку, которая неосторожно приблизилась к нему в самый разгар драки. Задохнувшись от ужаса, кот бросился к тому месту, где пролилась кровь его малышки, в ужасе принюхался, крутанулся на месте, вновь ткнулся носом в пролившиеся на асфальт капли ее крови. Запах его малышки был тут, но ее самой не было. Где же она?! Где?! Словно обезумев, он со всех лап бросился к логову, разворошил тряпки, будто малышка могла в них спрятаться. Все было так же, как и при ней, гнездо пахло ею. Рядом лежали ее игрушки: большой старый клубок, веревочка, шелестящая бумажка от какой-то человеческой сладости, но ее не было. Где ты? “Где ты?!” Преодолевая боль в груди, кот надсадно мяукнул раз, другой, а после, как ошпаренный, не разбирая дороги бросился бежать. Он напрасно пытался найти следы его крошки, но разум оставил его, а внутри бился лишь страх. Он давно уже ничего не боялся, но сейчас сердце заходилось от ужаса, как в детстве, когда он понял, что остался один. Так ведь он и сейчас один.

***

Он метался по переулку, кинулся в одну сторону, в другую, пробежал несколько дворов и вдруг увидел свою подружку: птичку. Она деловито осматривала большущий тыквенный фонарь, который почему-то остался стоять на крыльце одного из домов. Птичка, несмотря на свои скромные габариты, была очень смелой и безбоязненно подлетала к домам и даже забиралась внутрь огромных, страшно оскалившихся тыкв. И узнав ее, кот бросился к ней, чтобы попросить помощи, попросить помочь найти котенка, но... Но в ту же секунду перед ним развернулся иссиня-черный занавес тяжелых перьев. Огромный ворон, рухнув с ветки, распахнул крылья, встопорщил перья на затылке и угрожающе каркнул - мол, не приближайся! Кот, не ожидавший этого, в первую секунду опешил, но тут же прижал уши, зашипел в ярости! Если для того, чтобы узнать у маленькой птички, не видела ли она котёнка, ему придётся расправиться с этим вороном, то он это сделает! Ворон был готов защищать крохотную серую птичку до последнего. Он видел, что случилось в подворотне. С его любимого места на высоком дереве было видно все. Он видел, как кот сцепился с опоссумом, видел, как с яростью ударил крохотного котеночка задней лапой. Так, что та едва смогла подняться. Дикий нрав кота давно был известен ворону, и он знал, что однажды что-то подобное произойдёт. Знал, хотя и до последнего не хотел в это верить. Он не успел помочь котенку: дымчатая малышка сама убежала в ужасе, поняв, с кем связалась, затерялась где-то между домами. И как б ему не было ее жаль, он понимал, что всех не спасти, увы. Но сейчас он мог спасти свою птичку. Спасти от обезумевшего от ярости кота, который, очень даже может быть, обидит и ее! Птичка, не понимая, что происходит, вспорхнула на перила крыльца, громко чирикнула, стараясь привлечь к себе внимание. На секунду ей стало страшно: неужели ее учитель и ее друг сцепятся в драке? Неужели крепкий клюв и чёрные когти вопьются в плоть кота, а иссиня-черные перья ворона будут вырваны и смяты мощными кошачьими клыками и загнутыми когтями? Нет-нет-нет! Только не это!!! Она была готова слететь на землю между ними, остановить их, не допустить драку! Какая бы у нее не была причина, что бы они не делали - не надо! Остановитесь! Нет! Пожалуйста, нет! Но вместе с тем пичужка понимала, что не успеет. Еще какие-то мгновения, и два самых дорогих ей существа сцепятся, клубком прокатятся по земле, и кто знает, чем закончится эта драка. Она взмахнула крылышками и... Но в ту же самую секунду распахнулась дверь, и хозяин дома вынес на крыльцо ещё одну тыкву, с изумлением оглянулся, топнув ногой, и крикнул: - А ну пошли отсюда! Кот и ворон, которые уже готовы были схватиться не на жизнь, а на смерть, мгновенно отскочили друг от друга. Ворон, шумно хлопая крыльями, взлетел на ветку ближайшего дерева, а кот тут же скрылся в кустах. Страшное напряжение, грозовая тьма, что висела в воздухе, рассеялась, точно ее и не было и день просто стал обычным днем: серым, унылым и промозглым. Птичка, все еще непонимающе оглядываясь, в растерянности осталась сидеть на перилах, незамеченная человеком. Что-то произошло! Случилось что-то ужасное - билось в ее маленькой головке. Что-то настолько страшное, что дело едва не дошло до драки! Но что? Она посмотрела на нахохлившегося ворона, а после перевела взгляд на аккуратно подстриженные кусты, ветви которых сиротливо покачивались на холодном ветру. Грозовое напряжение спало, но оставило после себя странное, иррациональное и очень пугающее чувство пустоты.

***

Взлетев на ветку, ворон тут же развернулся к кустам, куда бросился кот. Черные перья крылатого еще стояли дыбом, отчего он казался больше как минимум раза в полтора, хотя и без этого ворон был довольно крупным самцом даже для своего возраста. Крылья напряжены, чуть расправлены, он готов в любой миг снова рухнуть вниз, выставив крепкие когти, готов защищать птичку от этого полосатого… Острый взгляд ворона ловил движение каждого листика на тех злополучных кустах, он все ждал, что хвостатый зверь снова выскочит и нападет - тогда ворон не промедлит ни мгновения! Но никто так и не появился. Прошло несколько секунд, а кота так не было видно. Даже сухие листья не шуршали. Неужели и правда сбежал? Сначала попытался напасть на птичку, а потом - просто сбежал? - Чип? Чип? - раздалось совсем рядом. Ворон резко повернулся - птичка сидела на той же ветке, уставившись на него большими глазками-бусинками. Она удивленно смотрела на чернокрылого, наклонив головку на бок. - Чип? “Что это было? Почему вы чуть не подрались?”. Ворон подавил глубокий вздох, хрипло каркнул, словно коротко прокашлялся, подобрал крылья и выпрямился с достоинством - как он всегда сидел рядом с птичкой. Большой, незыблемый, сильный. Умный. Он ничего ей не ответил. Хотя очень хотелось. Очень хотелось снова распушить перья, но уже на нее: “ты что, не видела, с кем водишь дружбу, маленькая глупая пичужка?! Ты же меньше воробья - а это огромный дворовый кот! Ты ему на один зуб! Доигралась? Он же чуть только что тебя не съел! Он собирался наброситься на тебя!..” Ворон не сдвинулся с места, не издал ни звука, но, видимо, его взгляд, его напряженная поза и так сказали птичке всё, что нужно. Она склонила головку на другую сторону и вновь настойчиво повторила: - Чип? Чип? “Так что же все-таки случилось?”. Она что, совсем глупая?! Не понимает, что….. И тут мысли ворона резко налетели на стену не заданного ею вопроса. А, собственно, что случилось? Ведь… ничего не произошло. Ворон, застыв на месте, восстанавливал перед глазами события пятиминутной давности - кот, метаясь по улицам, замечает птичку, бросается к ней и… и ничего не делает. Не набрасывается на нее, даже не пытается… Черноклювый прекрасно знал, как выглядят коты и кошки, когда охотятся - они затихают, подкрадываются к жертвам издалека и лишь потом совершают резкий смертоносный рывок! Тут же такого не было и в помине. Кот бросился к птичке как будто… в отчаянии? Словно.. пытался попросить помощи? А может так оно и было?.. Ворон ошарашенно смотрел на серебристый шарик, который терпеливо моргал на него черными глазами-бусинками. И ждал. Ждал, пока до большого пернатого дойдет. Что ничего, в общем-то, и не случилось. Ничего не случилось… А он камнем рухнул перед котом, распушив крылья, готовый защищать птичку от того, кто, скорее всего, и не желал ей зла… Как он там себе думал? “Что она может знать о жизни!”? Да, кажется, побольше, чем он… Ворон, сам от себя того не ожидая, растерянно уркнул. Даже не каркнул, а издал короткий звук, удивленное “урк?”. Птичка чуть подпрыгнула на ветке и в два коротких шажка оказалась у него под бочком. И тихо заворковала. Успокаивая его, хотя сама дрожала от пережитого стресса… Ворон медленно развернул крыло и приобнял ее, забыв про свое обещание держаться от серебристой птички подальше. “Я очень испугался за тебя… Я был не прав. Я найду его и помирюсь с ним. Он не хотел ничего плохого, просто я… Я очень испугался за тебя. Я давно так ни за кого не боялся…” - Урк-урк-урк…. “Я понимаю, я знаю. Не бойся, я не такая беспомощная, как ты думаешь - и не такая глупая, как ты думаешь. Да, я доверчивая, но не до полной наивности. У меня есть голова на плечах - пусть маленькая, но есть. И я доверяю тем, кто никогда мне не вредил, кто ко мне добр и кто мне помогает… Не волнуйся за меня, пожалуйста…”. Они снова были вместе. Птицы из одного Гнезда. Пусть пока совсем без гнезда. Без логики. Без будущего. “Да и черт с ним!” - подумал ворон и чуть крепче прижал к себе птичку.

***

Солнце село. Кот, бредя по улице, оглядывался по сторонам, напрасно пытаясь найти котенка. Он отошел уже очень далеко от своей территории и понимал, что на него могут напасть другие коты. Но сейчас ему было на это плевать. Боль от потери малявочки была столь сильна, что ему хотелось просто упасть прямо здесь, на дороге, закрыть глаза и умереть. В его жизни было так мало света, так мало тепла и лишь с появлением этой дымчатой крошки что-то изменилось. А теперь ее нет. Он не найдет ее, - вдруг понял кот. Город огромный, а она такая крошка! Она не выживет. Она не переживет эту ночь, скорее всего: либо попадет под машину, либо ее разорвут другие уличные животные. И она не сможет себя защитить. Лапы не держали его, но он упрямо шел вперед, уже практически не разбирая дороги. Погода, словно желая еще усложнить ему поиски, вдруг испортилась и низкие тучи разразились мелким ледяным дождем. И кот, пройдя еще несколько шагов, обессилено опустился на асфальт, даже не пытаясь спрятаться. Что ж, он всегда знал, что на улице долго не живут. И умереть от холода - далеко не самая плохая смерть. Он просто уснет и все. Но вот бы перед этим в последний раз уткнуться носом в теплый дымчатый бочок его крошки, послушать ее звонкое мурчание, почувствовать ее запах… Что-то словно толкнуло его в бок, кот поднял голову, и его глаза расширились: впереди, буквально в десятке метров от него к кирпичной стене дома сиротливо жался крохотный серый комочек. Он бросился к ней со всех лап, отчаянно боясь, что малышка испугается его, убежит. Но она, едва подняв голову и увидев его, сама побежала к нему навстречу, замяукала-заплакала. Кот, судорожно вылизывая ее мордочку, силился замурчать, но из горла вырывался лишь бессильный хрип: в детстве ему что-то отбили внутри, сломали. Его голубоглазая крошка знала это и заурчала сама, успокаивая его, обнимая его тонким хвостиком. И ободранный дворовый кот, уткнувшись в нее, сам заплакал, преодолевая боль, мяукнул хрипло, принялся торопливо зализывать рваные раны, оставленные его когтями. А крошка, которая уже и не чаяла его увидеть, которая заблудилась в переплетении улиц и собственной боли, терлась о него головой, помуркивала, жмурилась и, наконец, прижалась всем тельцем, силясь спрятаться от холода и страха. Проезжающая мимо машина обдала грязными брызгами двух сжавшихся на обочине котов: здоровенного облезлого бурого-полосатого кота и крохотную дымчатую малышку. Кот, тут же собравшись, встряхнулся и, еще раз пройдясь языком по крохотной мордашке своего котенка, решительно поднялся. До их логова очень далеко, но ничего, они дойдут. А если малышка устанет, то он сможет ее понести. А еще… Он поднял голову и посмотрел на голые ветки деревьев, едва заметные на фоне темного неба. А еще ему нужно будет отыскать птичку и ворона. У него так мало друзей, так мало тех, кто ему дорог. А сегодня он едва не навредил им всем! И завтра нужно будет попросить прощения. Показать, что он никогда не хотел причинить зла крохотной серебристо-бежевой пичужке, которую защищал ворон. Да и против самого ворона ничего не имел…Он все объяснит… Малышка прижалась к его боку и звонко муркнула, мол, ты отведёшь меня домой, правда? Кот, обернувшись на нее, уткнулся носом в ее дымчатую шерстку и выдохнул. «Правда, моя малявочка. Хотя, знаешь, ведь мы уже дома. Потому что там, где ты, и есть мой дом». Авторы главы: Tae_Nerr и Лисовушка