Дилюк | AU Сборник

От удара о воду Дилюк на мгновение разучился дышать. Воздух выбило из легких, тело пронзила острая боль. Ледяные волны сомкнулись над головой. Соль попала в глаза, в нос, в рот - куда только могла. Все слизистые горели огнем. Ощущение пространства размылось - было неясно, где верх, где низ, откуда идет свет и есть ли он вообще. Конечности колол холод. Паника ударила в мозг. Кислорода не было. Надо вдохнуть. Ему нужен воздух. Он умрет без него. Глаза распахнулись. Соль мгновенно обожгла их, но он успел на мгновение увидеть свет. В горло попала вода, и легкие рефлекторно вытолкнули ее вместе с частью мизера воздуха, который там еще оставался. Грудную клетку сдавливало. Свет. Свет сверху. Надо вырваться к свету. Немеющие руки с трудом делали гребки. Ноги не слушались. Хотелось вдохнуть. Нужен вдох. Вдох. Вдох! Вода расступилась. Вдох. Дилюк жадно втянул в себя такой желанный воздух. Вода плеснула в рот, и он едва не поперхнулся. Он попытался открыть глаза, но соль опять попала в них, а потом его накрыло волной. С трудом вынырнув обратно, он закашлялся, но не успел отдышаться, прежде чем вода снова сомкнулась над ним. Дилюк чувствовал, что вот-вот выбьется из сил. Стоило ему всплыть, как его захлестывали волны, стоило отдышаться - в горло опять попадала вода. Океан был ледяным, и он уже не чувствовал пальцы ног и рук и ощущал, как немеет все тело. Он еще несколько раз попытался открыть глаза. Небо было серым и тяжелым, и, кажется, шел дождь. Дилюк смог кое-как поймать ритм высоких волн, пытаясь грести онемевшими конечностями. Отяжелевшая одежда тянула его вниз. На краю сознания пронеслось въевшееся в подкорку знание о том, что при попадании в глубокую воду нужно сбросить обувь, но стянуть ногами берцы он не мог. Смерть ненадолго отодвинулась. Притупившиеся эмоции стали возвращаться. Дилюк лихорадочно оглядывался, но не видел ничего, кроме бесконечных серых волн, до тех пор, пока не развернулся. Сзади него вода яростно разбивалась о крутые скалы, темными громадами возвышающимися над океаном. И его несло прямо на них. Дилюк понял, что не сможет уплыть. Перебороть начинающийся шторм было невозможно. Он уже выбивался из сил, и плыть против прибоя означало лишь приблизить смерть. Смерть, которой будет предшествовать лишь близкий к панике страх, парализующее чувство бессилия и бесконечное всепоглощающее отчаяние. То, что он начинал ощущать сейчас. Дилюк попытался думать рационально, но трезвость мыслей, присущая ему, пропала без следа. Единственно, до чего он смог дойти - мысль, что нужно попытаться ухватиться за выступы скал и вылезти наверх. Если ему повезет, волна подбросит его достаточно высоко и он сможет уцепиться. Если ему повезет, камень окажется не настолько скользким, чтобы он соскользнул. Если ему повезет, он сможет забраться наверх. Волны несли его вперед. Скалы приближались. Страх парализовал едва ли не сильнее, чем холод. К счастью, он оказался на гребне, когда его впечатало в камень. Дилюк не сдержал вскрик. Он чудом смог вцепиться в какой-то выступ обеими руками и повис на нем. Тело ныло тупой болью. Щека, которую он, вероятно, тоже ссадил, горела. Острый камень врезался в ладони настолько сильно, что хотелось выть. Дилюк до боли закусил щеку изнутри, тяжело дыша. Он пытался найти опору для ноги, но скала как назло была нависающей, и Дилюк просто не мог до нее достать. Следующая волна едва не стянула его вниз с уступа, за который он цеплялся изо всех сил. Дилюк лихорадочно пытался придумать решение. Как же он ненавидел лезть на незнакомые скалы без страховки… Сбоку чуть ниже Дилюк заметил два едва видных выступа, за которые в теории было возможно ухватиться. Но для этого нужно было прыгнуть. И шанс у него всего один. Дилюк стиснул зубы. Раскачавшись, он подтянулся и швырнул себя в сторону. Ладони провезли по камню, содранная кожа повредилась еще сильнее. Дилюк смог уцепиться за скалу и заорал от боли. Пористая вулканическая порода была тем видом скал, которые он ненавидел больше всего. От боли отвлечься получилось не так быстро, как обычно. Соль жгла раны. Дождь хлестал в лицо. Дилюк стиснул зубы. Нужно сосредоточиться и лезть. Просто лезть. Он не знал, сколько у него ушло времени, чтобы забраться до первого уступа, на котором он мог спокойно стоять. Он был ужасно узким, но возможность поставить ногу на камень целиком была в сотни раз лучше, чем неустойчивая позиция, в которой от падения удерживает только носок ботинка, зацепившийся за едва заметную выемку в скале. Дилюк посмотрел наверх. Он не знал, насколько высоки эти скалы, но, вероятно, выше будут еще подобные уступы. Может, на каком-то он даже сможет сесть и хоть немного перевести дух. Дилюк сжал челюсти и продолжил взбираться выше. Он не должен смотреть вниз. С каждым новым рывком Дилюк чувствовал, как выбивается из сил. Он преодолел еще несколько ступеней, подобной первой, и на одной даже смог посидеть, но сил не хватало. Двигаться становилось все тяжелее. “Осталось немного, - успокаивал себя Дилюк, хоть и слабо в это верил. - Совсем немного, просто залезь еще на одну ступень.” Он смог выбраться на широкую площадку, но сил, чтобы встать, у него не хватило. Дилюк заполз на нее торсом, закинул сбоку ногу, сделал последнее усилие, забираясь, и откатился подальше от края. Лежа на спине и тяжело дыша, он закрыл глаза. Надо всего лишь немного полежать. Всего лишь немного отдохнуть. Дальше лезть он продолжит когда-нибудь потом. Дилюк распахнул глаза. Нет. “Потом” он залезть не сможет. “Потом” у него не хватит сил. Как только всплеск адреналина пройдет, он не сможет сделать вообще ничего. У него нет ничего, чтобы восстановить силы. Заснуть он тоже не сможет. Не тогда, когда в лицо бьет дождь, под спиной пористая скала, а внизу ревут штормовые волны. Дать телу отдых придется, но ненадолго. Дилюк закрыл глаза и стал отсчитывать секунды от трехсот. Двести девяносто девять. Он сможет залезть. Двести сорок три. Остался последний рывок. Двести четыре. Раз есть эта площадка, значит, будет еще одна. Сто семьдесят один. К вершине скала должна стать положе. Сто тридцать шесть. Он справится. Сто восемь Сто. Когда Дилюк открыл глаза, то понял, что сбился. На каком числе он остановился? Повернув голову, он посмотрел в сторону серых волн, которые все так же бушевали. Дождь все еще лил. Дилюк выдохнул. Видимо, он проспал недолго. Он смог подняться на ноги, но ощутил такую слабость, что сел обратно. Лезть будет тяжело. А ведь он еще и не знает, как много ему осталось. Он посмотрел наверх. Конец скалы был как будто на высоте всего лишь трех-четырех метров, но Дилюк прекрасно знал насколько это впечатление может быть обманчивым. Сделав волевое усилие, он поднялся и подпрыгнул, схватившись за замеченный ранее выступ. На это как будто ушла добрая половина его сил. Раненые ладони снова резануло болью. Дилюк не поверил, когда скала действительно кончилась через четыре метра. Он с трудом втащил тело на нее, потратив последние силы на то, чтобы отползти от края, и уткнулся лбом в пористый неровный камень. Добрался. Лежать было так хорошо. Лежать и понимать, что смерть от падения на острые скалы уже не грозит. Жесткий камень казался самой комфортной поверхностью во вселенной. Дилюк дернул уголком рта. За такой подъем ему должны были вручить гран-при чемпионата мира по скалолазанию. К тому же, он лез без страховки. Тренера его группы хватил бы инфаркт. Дилюк услышал чей-то отчаянный крик вдалеке. Сил подняться не было, и он просто повернул голову в ту сторону. К нему бежала какая-то девушка в промокшем сиреневом платье, наполовину залитом кровью. Она спотыкалась, падала, поднималась и бежала дальше, снова и снова крича и всхлипывая. Возможно, она что-то говорила, но Дилюк не мог разобрать слова. Он закрыл глаза. Похоже, здесь еще остались выжившие. Это вызвало колоссальное облегчение. Девушка споткнулась где-то совсем недалеко от него. Дилюк приоткрыл глаза. Она ползла к нему на четвереньках, всхлипывая и иногда срываясь на рыдания. Ее руки были в ушибах и ссадинах, русые волосы намокли и висели сосульками, макияж на опухшем от слез лице потек и размазался. Девушка встала на колени рядом с ним, пошатнувшись, и начала его тормошить так сильно, что Дилюк проехался щекой по камню. Она невнятно говорила что-то. Дилюк разобрал “пожалуйста, очнись”, повторяющееся раз за разом. Он попытался приподняться на руке. Девушка замерла на секунду, а потом бросилась ему на шею, зарыдав с новой силой. Дилюка повалило на спину, и он ударился затылком о каменный выступ. Девушка бормотала что-то про кусок самолета, про труп рядом с ней, про оторванную руку, про кровь, которая была везде, про то, как было страшно одной, про то, как долго она шла и про то, что она не видела ничего, кроме камня и скал. Дилюк обнял ее в ответ, чувствуя, что и сам сейчас заплачет. Он остался не один.