Всеобщий Фаворит

На следующий день Морган дождался, пока остальные закончат свои дела в убежище, и подозвал меня к себе для “серьезного разговора”. В последнее время он был на взводе, но в этот раз он будто с катушек слетел. Никогда его раньше таким не видел. У него был взгляд, как у бездомного пса, которого сейчас поймают и забьют до смерти палкой, а сам он курил и безостановочно стучал ногтями по перилам. Мы стояли снаружи квартиры и терпеливо ждали, пока Аллен и Сесиль затащат в машину какие-то ящики. Я предложил им свою помощь, но Аллен наотрез отказался, обозвав меня при этом сопляком. Морган же решил отмалчиваться. Когда Аллен закрыл дверь багажника и сел на место пассажира, машина на мгновение закачалась так, будто на ее крышу скинули огромный булыжник, а Сесиль наконец завел машину и двинулся с места. Наблюдая, как внедорожник скрывается за домами, Морган тихо сказал: − Они собираются меня пришить, Делвин. Возможно, тебя тоже. Сначала я ничего не ответил. Я не понял, что он вообще имеет в виду: пришить? Да с чего бы им это делать? − Чего? − все, что я смог ответить. − Они что-то замышляют, идиот! Как ты думаешь, почему Аллен до сих пор не говорит практически ничего про то, чем он занимается? Почему нас до сих пор не научили стрелять? Да мы даже не знаем, какую долю получим за это паршивое ограбление! − Вообще-то я умею стрелять, − с сомнением в голосе возразил я. − А Аллен − в принципе мужик скрытный. Ты же его знаешь. − Нет, не знаю! − рявкнул в ответ Морган. − Нихрена я его не знаю! В этом-то вся проблема! Я думал, что он хоть что-то будет рассказывать про наше дело, но кто бы мог подумать − он до сих пор отмалчивается! − Тогда почему бы не… − Ты хочешь спросить у него что-то прямо?! − перебил он меня, − И думаешь, что он не всадит тебе пулю в череп сразу?! Обстановка накалялась все больше. В этом районе, почти не было жильцов, а если и были, то торчки, которым безразлично все на свете, но я все равно забеспокоился. − Успокойся, − с осторожностью сказал я Моргану. − Спокойно. − Спокойно?! − процедил он сквозь зубы в ответ и еще сильнее вжался спиной в перила. Подумав над его словами, я подумал, что они имеют смысл. Отчасти. От нас действительно скрывали слишком многое, но разве это не имело свои причины? − От нас все скрывают, потому что мы новички, − предположил я, − мы можем ненамеренно облажаться, и операции придет конец. − Да, правильно, − с горькой насмешкой ответил Морган. − А знаешь, кто мы еще? Мы никому не нужные куски дерьма, по которым никто не будет скучать. Которых никто не будет искать. Ладно, а это уже преувеличение. Огромное преувеличение. Я посмотрел ему прямо в глаза и сказал: − Морган, я знаю, что наши дела сейчас идут крайне хреново. Но никто не собирается нас убивать. У нас все-таки есть семьи и друзья − это попросту было бы слишком опасно. Например, если с тобой попытаются связаться родители, и не смогут, они заподозрят неладное. А друзья… Я уже хотел сказать “я точно начал бы тебя искать”, но Морган начал говорить, слегка запинаясь: − Делвин, проснись ты наконец. Ты бездомный алкаш. Твоя семья тебя ненавидит. Твоя девушка ушла и никогда не вернется. Я замолчал, чувствуя, как с каждым его словом во мне все сильнее закипает кровь. − Ты оказался на самом дне. Ты такой же, как я, понимаешь? Мы оба − отбросы общества. Даже если кто-то пойдет к копам, им будет на нас совершенно насрать. Я знаю, это было неправильно. Но у меня был плохой день. Из-за предстоящего ограбления в последнее время я был совершенно не в себе. У меня все чаще не было денег даже на пачку сигарет. А его слова в этот момент меня задели. Очень сильно. Мне захотелось выместить свою злобу на чем-то или ком-то. Поэтому я решил выместить свою злобу на единственном человеке, который находился поблизости. На Моргане. − Так же, как на твоего жалкого отца? Он замолчал, выбросил недокуренную сигарету на дорогу и уставился на меня. Его руки сжались в кулаки. Выглядело это жутко угрожающе. − Что за хрень ты только что сказал? Он понимал, что я сказал. Он знал, что я вложил в эти слова. На самом деле его вопрос означал: забери свои слова назад, и я не стану лезть на тебя с кулаками. Но я не стал его слушать. Я зашел слишком далеко. − Если Аллен действительно собирается тебя убрать, ты закончишь так же, как твой жалкий папаша, − пояснил я. − Смешно, правда? Пару мгновений мы оба молча смотрели друг на друга. На лице Моргана застыла ярость, а его кулаки едва заметно тряслись. Я знал, что он собирается мне вмазать. Я самодовольно смотрел ему прямо в глаза, будто бы призывая его сделать это. А потом он сделал это. Я попытался уклониться от удара со всей скоростью, которой обладал, но вышло это дерьмово − он прошелся кулаком по моей щеке, и я ощутил горячую, пульсирующую боль прямо в своей челюсти. А еще я ощутил приступ ярости. Невероятно сильной. Поэтому, впервые в жизни, я ударил в ответ. Я попал ему в ухо, и Морган откинулся на перила, прижав руку к больному месту. Он посмотрел мне в глаза, шокированный, а потом с кулаками бросился на меня, пробормотав: − Ты, мелкий кусок говна!.. Я отхватил по щеке еще раз, и боль в этот раз была еще сильнее. Я не слышал ничего, кроме звона у себя в ушах. Мир вокруг будто целиком окрасился в красный цвет. Челюсть болела так, будто сейчас расколется напополам. Я попытался ударить Моргана еще раз, но он поймал меня за руку и сжал мой кулак, так что мне пришлось потратить все силы на попытку вырваться. Как только я вырвался, Морган вмазал мне уже в нос, и я забеспокоился − я наконец понял, что я по природе слабый, и шансов выйти из этой драки победителем у меня маловато. А что, если он сломает мне нос? А что, если он его уже сломал? Похоже, мне придется использовать грязные трюки. Я со всей силы пнул Моргана в колено, и он истошно заорал от боли. Не упуская возможности, я взял его за голову и со всей силы ударил о стальные перила. Ржавые прутья затряслись от удара, и оглушительный металлический звон прошелся эхом по всей улице. Я думал, что это поможет поубавить его пыл, но получилось в точности наоборот − он упал на колени, но тут же начал подниматься. Его лицо исказилось от злобы, и мне показалось, что если я дам ему подняться, он непременно меня убьет. Поэтому я пнул его в живот. Очень сильно. Ботинок вдавился в его округлое пузо, и мне показалось, что я задел ему что-то из внутренних органов. Ощущения от этого были просто отвратительные. Морган начал хрипеть от боли, упал на землю и закашлялся. Я приготовился к его следующей атаке, но последний удар оказался слишком разрушительным. Он лежал на ступеньках, схватившись за живот, и постанывал от боли. Его слегка трясло. Ярость, которую я чувствовал мгновение до этого, мгновенно испарилась. Вместо этого я с грустью задумался, нахрена я вообще все это устроил. Почему я даже не попытался остановиться? − Какого хрена уставился?! − закричал я случайному прохожему, который засмотрелся на нашу драку. Он перепугался и поспешно скрылся с улицы. Морган все еще лежал и корчился от боли. Я слегка похлопал его по плечу, но не получил в ответ никакой реакции. Я все ожидал, что он начнет на меня орать, но у него не было сил даже на это. Я хотел сказать что-то приободряющее, пытался придумать хоть что-то, но так и не смог. − Морган, вставай, − сказал я наконец. − Господи, − все, что он смог пробормотать в ответ. − Сука… − Знаю, знаю. Тебе надо встать. Ну же. Ты слишком хреново выглядишь. − А чья это, по-твоему, вина, конченный ты идиот?.. − тихо прохрипел он в ответ, с огромным трудом поднимаясь со своего места. Я молча помог ему встать, и мы сели на грязный асфальт. У меня все еще текла кровь из носа, но местами она успела подсохнуть и мерзко прилипнуть к щетине. Во рту я чувствовал стойкий вкус железа, а на рубашке остались кровавые пятна, которые явно уже не отстираются. Морган все еще тяжело дышал, и, казалось, совсем не чувствовал боли от огромной ссадины у себя на лбу. Кровь из раны растеклась до самого подбородка, а на кожу налипли маленькие ржавые ошметки с перил. Была уже ночь, на улице было душно и темно. Рядом с домом стоял большой уличный фонарь и освещал наши побитые рожи, будто бы насмехаясь над нами. Мы молча смотрели на ночное беззвездное небо, иногда задевая свои лица руками, чтобы проверить, течет ли кровь до сих пор. Потом он молча закурил и протянул открытую пачку мне. Я молча достал себе сигарету. Ее фильтр от моих губ сразу окрасился в багровый цвет. − Прости, − наконец выдавил я из себя, − даже не знаю, что на меня нашло. Во время этого… всего. − Какого хрена ты так завелся, когда я начал говорить про твою семью? Про твою девушку? − спросил он, продолжая смотреть вперед. − А какого хрена ты так завелся, когда я начал говорить про твоего отца? − спросил я в надежде перевести тему. − Я думал, ты его ненавидишь. − Еще как ненавижу. Поэтому не надо меня с ним сравнивать. Никогда. Его слова были насквозь пропитаны ненавистью и жестокостью. Я задумался − был ли он рад, когда его отец умер? − Этот мудак всю жизнь мне испортил, − сказал Морган после долгой затяжки. − Он начал водить меня на свои “сделки”, когда мне было двенадцать, чтобы его не прибили. Я тогда сразу понял, что нормальной жизни мне не видать. Я знал, что его отец был наркоманом и мудаком. Но водить своего ребенка на сделки с наркотой? Серьезно? − Все мои доверенные лица на самом деле были его доверенными лицами, − продолжал он, − и от них я и узнал про это вшивое ограбление. Они на этом деле просто помешались. Без конца подсылают своих мелких сошек, чтобы “протянуть мне руку помощи”, а на самом деле ожидают получить с этого дела огромный кусок прибыли. − И что, ты собираешься им это отдавать? − Да нихрена подобного, − ответил Морган с насмешливой ухмылкой. − Я планирую скрыться. Навсегда. А всех дружков своего мудака-папаши оставить с голой жопой. − Ого, − впечатлился я. − Да ты мстительная душа! − А как же. Напряжение в воздухе потихоньку растворилось. Мы сидели и наслаждались ночной тишиной, будто недавней драки никогда и не было. Мы докурили свои сигареты и тут же закурили по новой. − Ты так и не рассказал про свою семью, − заметил Морган, − и про свою бывшую. − Про семью мне и рассказывать нечего, − ответил я, понимая, что мне не избежать этого разговора, − а моя бывшая − это долгая история. И очень скучная. − Почему бы и нет? Это крыльцо, вообще-то, довольно уютное. Да и возвращаться домой уже не хочется. − Ладно-ладно, − сдался я. − Уговорил. И я рассказал ему историю о своей неудавшейся любви. О том, как Элис подобрала меня, как бездомного котенка, и о своем зажатом поведении в первые месяцы совместной жизни. О том, что вскоре она сказала мне “быть собой и не задумываться о всякой хрени”, потому что она рада наконец-то пожить с кем-то нормальным. И я рассказал, как одним уютным вечером она предложила мне встречаться после рассказа о своем особо тяжелом разрыве. Я сделал единственное, что умел − я привнес в тяжелый разговор немного юмора, безжалостно насмехаясь над ее бывшим, и она очень развеселилась. И Элис сказала мне: “А почему бы нам не начать встречаться?”, и я просто ответил: “А почему бы и нет?”, хотя в тот момент уже понимал, что встретил любовь всей своей жизни. Морган присвистнул. − А ты времени не терял, − сказал он, делая затяжку. − Всего несколько месяцев? − Ага, − коротко ответил я. − Видимо, мы просто… между нами сразу появилась эта связь, понимаешь? Мне было легко общаться с ней, ей было легко общаться со мной. − Дай угадаю, долго это не продлилось? − Я как раз дошел до этой части, − сказал я, вздохнув, и продолжил рассказ, когда Морган достал нам по еще одной сигарете. Конечно, сначала мы вели счастливую жизнь и наслаждались компанией друг друга. А потом все пошло не так. Ее зарплату начали урезать, и унылые вечера в офисе начали давить на нее еще больше, чем обычно. Я, конечно, всеми силами поддерживал ее морально − я готовил дерьмовый ужин, я много шутил и говорил с ней, чтобы отвлечь от всех проблем, но на одной моральной поддержке далеко не уедешь. Вскоре Элис уволили, и я вызвался работать − начал спрашивать у нее, куда возьмут работать даже такого полудурка, как я, спрашивал, смогу ли я при этом найти подработку и какие для этого нужны документы. Она отвечала мне, что ей все это от меня не нужно − что я и так делаю для нее достаточно. Она говорила, что справится со всем сама, что сама разрешит эту проблему. − А в чем, собственно, проблема? − перебил меня Морган, в очередной раз выдыхая густое облако дыма после затяжки. − Если она не хотела, чтобы ты работал, почему бы ее не послушать? − В этом вся проблема и была. Я не мог сидеть сложа руки, пока Элис целыми днями работает и с каждым днем кажется все более изможденной. Я хотел, чтобы мы были счастливы − мы оба − и я должен был дать ей это понять. Я сказал ей, что для заработка пойду хоть туалеты драить, и она поняла − я говорил это абсолютно серьезно. Она разозлилась. Она сказала, что я “не в себе” и “ненормально себя веду”, и спросила, почему я отказываюсь ее слушать. Она убеждала меня, что вполне сможет нас обеспечивать и одна. Элис стремилась к самостоятельности и независимости, а я не мог смотреть, как она тащит всю нашу жизнь одна. А потом мы начали ругаться. Много, долго, каждый день. Мы будто перестали находить общий язык даже в самых мелочных вещах. Это продолжалось месяцев шесть. − А потом всему пришел конец, − закончил я свою историю, чувствуя себя наполовину опустошенным. В последние дни с Элис я начал частенько выпивать по вечерам. Однажды после одного из таких вечеров я не вернулся домой. Я просто не видел смысла пытаться дальше (и как же я об этом впоследствии пожалел). Так все и закончилось. − Да уж… − протянул Морган и выбросил еще один окурок на дорогу. − тяжелая у тебя история, ничего не сказать. А ты вообще пытался про нее забыть? Я молча кивнул. − Я ей даже письмо написал, представляешь? − сказал я, горько усмехаясь. − Какой-то алкаш в баре сказал мне, что это хороший способ справиться с потерями. Только лучше я себя от этого не почувствовал. Морган недоумевающе посмотрел на меня. − Письмо? Ты ей что-то отправлял? − Нет, конечно. Просто написал то, что должен был ей сказать, но не смог, потому что был конченным идиотом. Оно до сих пор валяется где-то у тебя в квартире. Он положил руку на свой заросший подбородок, размышляя о чем-то. Кровь у него на лице уже полностью засохла. − Честно говоря, во время этого разговора выглядел ты очень дерьмово, − сказал он наконец, − будто до сих пор не оправился от всего этого. Можешь поискать это письмо в убежище, чтобы перечитать. Или сжечь. − Спасибо, Морган. Какое-то время мы сидели молча, прислушиваясь к звукам проезжающих на соседних улицах машин. Они казались такими далекими. − Я хочу уехать с ней подальше за границу, − сказал я внезапно, решив наконец рассказать про это, − на деньги с ограбления. Если нам не придется беспокоиться о деньгах, не думаю, что нас что-то сможет рассорить. − О! Так мы оба собирались свалить, − сказал он, улыбаясь, − и что, ты даже не присылал бы мне открытки? − Ладно, ладно, − рассмеялся я. − Может, буду присылать тебе открытки на Рождество. И мы оба неловко замолчали, понимая, что в воздухе остались висеть недосказанные слова. Если мы оба выживем. − Делвин, − сказал Морган серьезно, − и Аллен, и Сесиль замышляют что-то гнилое. Когда большой день наконец наступит, тебе необходимо будет за ними приглядывать. Иначе мне конец. Нам обоим конец. Он смотрел мне прямо в глаза, и я ощутил тяжкий груз всех его надежд на своих плечах. − Обещаю, − сказал я, положив ему руку на плечо. − Так просто они нас возле пальца не обведут. Он улыбнулся, и я не смог не ответить ему тем же. Засохшая кровь на его щеке уже начала трескаться. И на мгновение мне показалось, что я нашел свою родственную душу, человека, с которым способен на что угодно. Я и Морган не просто выйдем из этой ситуации победителями, мы, черт возьми, пойдем хоть против всего мира, если захотим.