Не отпущу!

      Юра открыл дверь и пропустил Зину вперёд в квартиру. Она быстро проскочила в коридор, скинула кроссовки и начала расстёгивать олимпийку. Юра прошёл за ней.       - Так, золотой мой, я на кухню чайник ставить, а ты давай собирай мысли в кучу. Сейчас будем бороться с твоими тараканами, только дай руки вымою, - Зина скрылась за поворотом в ванную,а Юра тем временем уже снял олимпийку, надел тапочки и прошёл на кухню.       На плите уже стоял чайник, а Зина сидела, сложив руки на груди.       - Юр, есть чё в рот закинуть? А то я капец как есть хочу. Недавно со смены вернулась. Анджелка сегодня к подруге идёт, я ей вчера денег дала, она та сама себе купит чёт, а я пожрать не успела.       Юра открыл холодильник и заглянул во внутрь.       На полках стояли полупустые бутылки пива, а внизу в ящике лежали конфеты и печенье.       - Зин, только конфеты, - Юра глянул на печенье. - было и печенье. Но я думаю, ты об него только зубы сломаешь.       - Хорошо, доставай. Уже всё равно, что есть, - она потянулась за конфетой и начала аккуратно разворачивать фантик. Потом, закинув в рот конфету и продолжила: - так. Мне тут птичка нашептала, что что-то с тобой не так, - она косо глянула на Юру. - сам расскажешь, или мы в угадайку играть будем?       Юра замялся. Было видно, что ему и до этого было как-то не по себе. Но сейчас он начал себя чувствовать максимально некомфортно. Он начал хрустеть пальцами, его взгляд помутнился. Не зная почему, ему было стыдно смотреть в глаза Зине. И вообще, он хотел убежать очень далеко, забиться в угол, вжаться головой в колени и молча просидеть там до конца столетия.       Зина встала и подошла к Юре. Она присела на корточки и взяла его за руки, подняв глаза и посмотрев на него. Юра смотрел в пол и не отвечал ей. Каким-то материнским чутьём Зина почувствовала, что произошло действительно что-то серьезное, иначе Юра бы не чувствовал себя настолько подавлено. Она видела, как её дочь себя вела из-за оценок в школе, и у неё не очень получалось приободрить её. Хотя в конце года, когда та добилась желаемого результата, очень благодарила маму за поддержку, которую та оказала ей. Не то, чтобы её сердце разрывалось, когда она смотрела на Юру, но именно образ подавленной дочки всплыл у неё в сознании. И ей стало... тоскливо? Она, безусловно, хотела помочь Татищеву, но главное его отличие от Анджелы заключалось в том, что дочка готова была почти сразу сказать, что её беспокоит. А Юра держал это в себе и ни с кем не делился. Зина снова глянула на него. Он молчал.       - Юр, если ты не готов со мной поделиться, я не настаиваю. Просто могу быть рядом до того момента, как ты захочешь мне всё рассказать. Я не обижусь. Я твой друг, Юра, - она улыбнулась и, приподнявшись, обняла его. Хотелось согреть его всей своей любовью, которая у неё только была.       Послышался щелчок чайника. Зина поднялась, взяла две чашки в руки и залила заварку кипятком.       - Юрчик, у тебя нет ромашки, а? А то нервы в последнее время шалят.       Он отрицательно кивнул головой. Зина присела на стул напротив и поставила чашку рядом с Юрой. Она взяла ещё одну конфету, развернув обёртку, съела её и запила чаем. Она продолжала смотреть на Юру. Зина просто сидела молча, как-то почувствовав то, что им просто сейчас стоит помолчать. Иногда, успокоившись и расслабившись, можно более здраво принять ситуацию. И вообще, она считала, что тишина сейчас – первое, что может помочь Татищеву.       Прошло пятнадцать, потом двадцать минут. Они до сих пор молчали. Зина решил уже встать и попрощаться с Юрой, сказав, что ему сейчас лучше побыть в одиночестве. И вообще, ей кажется, она на него давит.       - Мне, типа, в любви признались.       Зина подняла голову и вытаращила на друга глаза. Это последнее, что она ожидала услышать. Она уж было хотела открыть рот и сказать что-то, но передумала.       - Я не знаю, что мне делать. Ведь этот человек мне никогда не нравился, но не то, чтобы он мне противен и, ааарх... - Юра вновь замялся и закрыл одной рукой лицо. - я тогда поступил как самый подлый человек из всех, но вроде и не мог иначе, мммх... - он сделал паузу. - я без понятия, что с этим всем делать.       - Может, для начала скажешь мне, кто это? Если, конечно, захочешь. - Зина провела дугу пальцем на столе, как бы намекая: "Эй, я же девушка, мне интересно, чей же ты предмет обожания!"       Юра поджал губы и потом, выдохнув, сказал:       - Это не она.       - Это он?       - Да.       - А как?       - Никак.       - Нет, как-то.       - Да никак-то.       - Как никак-то?       - Вот так. Никак-то.       Зина ехидно улыбнулась, решив домучить Юру.       - Ммм, кто?       - Никто.       - Как никто? Кто.              - Вот кто, никто.       - То-никто, то-кто.       - Ну то, не-то то.       - Что, то?       - Ничё, то.       - Он ничё так?       - Нет, чё.       - А чё тогда?       - А вот ничё.       - Ну и чё?       Зина уже извелась вся, она никак не могла добиться ответа от Юры, кто же этот человек.       - Ну, Юра, пожалуйста, а то я больше не буду к тебе приходить.       - И чё. Я не могу.       - В смысле не можешь? Так много пережил, а это не можешь. Говори!       - Пффф, - Татищев выпил чай и открыл конфету.       - К.       - Что "К"?       - ...       Не зная как, но до Зины дошло, кого он имеет в виду.       - Костя? Который тот красивый, да?       - А что ты хочешь услышать?       - Ответ.       - Да, - Юра снова опустил голову.       Тут-то Зина уже ничего не поняла.       - Он тебе в любви признался?       - Да...       - Так. Предположим, я поняла, в чём проблема, но ты до этого говорил, что...       - Проблема не в том, что я гомофоб, а в том, как я поступил.       - В смысле, что ты сделал не так? Сказал что-то?       - Хуже.       - Так, всё. Давай по порядку. И с самого начала.       Спустя час Зина уже была посвящена в те события, которые произошли ранее. То, что она была в замешательстве – это ничего не сказать. Но не понимала она одно.       - А в чём здесь твоя вина? Ты же не сделал ничего плохого. Ты не начал материть его, не сказал, что он отброс или типа того. Тогда почему ты себя винишь?       - Я сбежал оттуда, как предатель. Ему было плохо. Я должен был остаться, - Юра опустил голову. - я ужасный друг.       - Подожди. Это естественная реакция твоего мозга на происходящее. Ты просто испугался, и тебе было плохо. Это нормально, Юр. Тебе незачем себя винить. Тебе надо с ним поговорить и выяснить, как так вышло.       - Но я ему даже в глаза смотреть не могу. Как я с ним поговорю-то?!       - Юра, здесь нет твоей вины. Это нормально. Знаешь, тебе не надо копаться в своих поступках. Лучше покопайся в себе.       - Я не понимаю, почему он мне не противен? Почему я не послал его куда подальше?       - Он твой друг. И каким бы он не был, ты примешь его любым. Поговори с ним, и всё прояснится, поверь мне.       - Но я... - Юра хотел что-то возразить, но почему-то слова Зины показались ему разумными. - думаю, ты права. Мне стоит с ним поговорить, но как?       - У вас же есть эти... Как их там?       - Собрание федерального округа?       - Да! Вот там и поговори с ним. Думаю, в скором времени ты со всем разберёшься.       - Арх, я не знаю. Я думаю, он меня и видеть не захочет.       - Юр, коли ты мне рассказал всё, как было, то если он тебя действительно любит, то не будет обижаться на тебя.       - Я поговорю с ним.       Зина встала и обняла Юру. Он прижался к ней в ответ.       - Я всегда буду рядом, готовая помочь.       - Спасибо, Зин.